Я день свой начинаю с чашки кофе
Который так любили мы с тобой,
Был твой уход подобен катастрофе,
Что, не щадя, разрушила любовь.
Я кофе пью из той же самой чашки,
Которую ты мне дарил любя,
В моем шкафу висят твои рубашки
Висят рубашки… только нет тебя.
Я кофе пью и душу рву на части
А как не рвать… где взять на это сил?
Скажи мне, милый, ты сегодня счастлив?
С той женщиной, к которой уходил?
Часы летят, меняя дни на ночи,
Года бегут неведомо куда,
Здесь, дома, подрастает наша дочка
Моя отрада. радость и звезда!
Моя тоска не раз замрет на вдохе,
Когда утрами память теребя,
Я день свой начинаю с ЧАШКИ кофе,
Которую ты мне дарил любя.
Настоящий мужчина в ответе не только за себя, но и за свою семью!
я готов в тебе расствориться
и пусть время течет, как вода,
чтоб тобой, как вином напиться
до беспамятства, навсегда…
Любить тебя-тяжелый труд,
Но как, поверь мне, он приятен,
Когда и ум - неадекватен
И мозг - ненужный атрибут
Они просились на ладонь -
Слезинки-капли.
И обжигали, как огонь,
Но небом пахли.
А я смотрелась в облака,
Смешно и мило,
И пальцы прятала в рукав -
Теплее было.
А мир юлил большой юлой -
Волчок в полоску.
Мне было донельзя светло -
Светло и просто.
Мост простирался через гладь,
Неумолимо.
А мне бы вечность так стоять
С тобой, любимый, -
Чтоб так туман со всех сторон,
Чтоб небом пахло,
Чтоб мы собрали на ладонь
Дождинки-капли,
Чтоб мир крутил свою юлу,
Чтоб дрожь по коже…
Чтоб я сказала, что люблю,
И ты - что тоже.
Я уехала из тебя… насовсем…
А ты продолжаешь держать бронь.
Собирая гербарий из хризантем…
Все пустое… забудь. не тронь.
Не вернусь. ты не жди. прости.
Я ведь дом. не отель искала.
И молю… ты меня отпусти.
Постояльцем твоим чтоб не стала.
ZaБava
Тебе верна я буду. если полюблю. А полюблю ли я? Того сама не знаю.
Самое полное чувство покоя и правильности всего женщина испытывает, когда:
в неё бережно входит большой мужчина;
на её счёт падает крупная сумма денег;
котик приходит перед сном потоптаться, а потом осторожно укладывается на грудь.
Взглянуть в её глаза, и утонуть навек,
Как тонут корабли, уйдя в морские дали.
Понять, что ни один на свете человек
Не видел, как они отчаянно рыдали…
Как часто в тишине по бархатным щекам
Стекали в пустоту безудержные слёзы.
…Она дарила жизнь никчёмным дуракам!
И таяли во тьме несбыточные грёзы…
Пойми, она мне стала многим.
Она почти что стала мной.
Той частью жизни, что от Бога,
Что на душе горит звездой,
Ведущей в бой, ведущей к счастью
На много лет, на много зим,
Той светлой и огромной частью,
С которой я неразделим.
Так пусть гремит во мне великим
Оркестром, пусть немеет зал:
Да здравствует ее улыбка!
Да здравствуют ее глаза!
Да здравствует ее трагичность,
Самоотдача в пустоту.
Я ей пою! Косноязычно,
Но как умею ей пою.
Нас не смущали сор и стирка,
Счета и прочие долги.
Ведь я ей был, пойми, всем миром.
И мир ее писал стихи.
Он был дурак, курил в окошко,
Не замечая ничего,
Но целовал босую ножку
И вел неспешный разговор.
Да здравствует ее нехитрость
И острота ее локтей!
Я был ей миром. Целым миром.
И мир ее был рядом с ней.
Как, в сущности, и грустно, и смешно -
Держать фужер, смотреть на дождь в окно,
Мерло лаская местного разлива,
Прохлада хрусталя у самых губ,
И на тебя безумное табу,
И разговор с тобою молчаливый
Я тихо ненавижу интернет:
Мы вроде есть, и всё-таки нас нет,
Мы призраки во славу виртуала…
А как бы стать хотелось - хоть на миг
Живыми полнокровными людьми,
Хотя, наверно, мига было б мало
Да, простота страшней, чем воровство…
Мне, в общем-то, не надо ничего,
А просто дождь, мерло, уходит лето…
Камина нет, собаку не куплю.
Наверно, просто я тебя люблю -
Прости меня, прости меня за это
в кривых углах многоэтажек,
мы тихо кашляем от пыли.
нас всех не любят точно так же,
как мы кого-то не любили.
мы забываем тех, кто помнит,
а если вдруг звонят и пишут,
им отвечаем полусонно:
«прости, мол, я совсем не книжный
герой, не принц, а гад последний,
каких на мир четыре штуки.»
мы льем, как воду, эти бредни,
сидим, заламывая руки,
кричим, что счастье нам не светит,
что нас добру не обучили.
но всё же мы за всех в ответе,
кого когда-то приручили.
и в нашем мнимом благородстве
не столько соли, сколько яда.
любовь во всем своем уродстве
кричит: «сиди пока что рядом,
дыши, считай удары сердца
и, просыпаясь, тычься в шею.
я добрый, я даю погреться
от чувств, которых не имею.»
себя страхуя от упреков,
цинично метим в зону паха.
у нас простая подоплёка:
мы, полудохлые от страха,
даем себе возможность к бегству,
когда учуем дым и копоть:
любовь - проверенное средство
грустить, худеть и быстро сдохнуть.
привычка - то же, как куренье,
здоровью - вред и мозгу - травмы.
мы, отметая подозренья,
играть пытаемся на равных
и роем рвы, томимся в башнях…
но, тихо кашляя от пыли,
вдруг признаем, как это важно:
чтоб нас хоть где-нибудь любили.
Её глаза, как две звезды большой Вселенной,
Что дарят свет подчас зловещей темноты.
В них отражение души её нетленной
Уводит вдаль от надоевшей суеты…
Она чиста, как белый ангел поднебесья,
Нежна, как пух из лебединого крыла.
И тихий голос прозвучит красивой песней,
И золотые зазвонят колокола…
А я не в силах устоять пред робким взглядом,
Паду к ногам её… и голову склоня…
Пообещаю быть навеки с нею рядом!..
И благодать её прольётся на меня…
Ты слишком верила ему,
Точнее- слепо доверяла,
Сама не зная почему,
Ты смысл жизни с ним познала.
Познала страсть, познала боль,
И подлость лживых обещаний,
И, как всегда, ища любовь,
Для сердца ты нашла страданий.
Ты с ним познала налегке
Простую истину народа:
Коль обожглась на молоке,
То, будь добра, уж дуй на воду!
Забыла все и отдала,
Ему все то, о чем мечтала,
Ты слишком многого ждала,
А получила слишком мало.
А если б знала, где упасть,
Возможно, было б все иначе,
Бесплатно лесть, бесплатно страсть,
А счет разлуки не оплачен …
Ты все познала? Что ж теперь?
Не умерла - то будь сильнее!
Ты никому теперь не верь,
Точнее, верь, но будь умнее
Лишь только жалко, что пока,
Не предусмотрено народом,
Что после чашки молока,
Уже не сможешь выпить воду…
Иногда бывает, как накроет волной… И начинаешь переживать: «Мурашки бегают, а плавать не умеют,. бабочки крылья промочат, не взлетят,. тараканов с полок смоет, начнут шуметь»…
Потом посмотришь на «волну», и ныряешь в самый омут.
Бывает такая «волна», что не топит, а спасает…