У тебя есть своя философия.
Я вмешалась бы, но… слишком личное.
Ты скажи мне, условно, любовь ли я?
Кем мы стали, когда нахимичили?
Расскажи мне о бурной реакции
Твоего-моего наслаждения…
Кто мы после такой ингаляции?
Надышались до изнеможения.
Кто мы после и… кто-то ли в принципе?
У тебя же своя философия…
Ты своими губами, как шпрИцами,
Накачал миллилитрами морфия.
Кем мы стали, когда нахимичили?
Что за птица - твоя философия?
Ты кого в моем видишь обличии?
Ты ответь мне хотя бы любовь ли я?..
мы два сумасшедших, сорвавшихся с общей орбиты,
влетевших друг в друга на скорости запредельной!
глазами… телами…словами…безумием квиты…
упали в ладони октябрьской колыбели.
а нежность в висок - поцелуем смертельно-заразным,
в подушечках пальцев пульсируют иглы тока.
я снова учусь быть настолько по-женски опасной,
нарушив границы желаний - страстей - пороков.
придуманным крыльям нужна инстинктивность полёта,
но жадным губам не хватает скупой улыбки…
мы так и остались в полвечности от эшафота
на хлипкой дощечке в предчувствии долгой пытки.
исследуя взглядом - раздеть, оставаясь в одежде,
предательски шею подставив бессонным чарам.
я в сердце твоём - пассажир, только с визой проезжей.
ты в сердце моём - гастролёр без афиш, ремарок.
кусается время секундами. сильные плечи
исписаны страстью, которая днём растает.
рисунок иллюзий - набросок графитовой встречи
/под ластиком жизни и контуры исчезают./
билет на орбиту с лихвой и досрочно оплачен.
возврат неизбежен. и в титрах любви поблекших
читаю: «бери мою душу, не требуя сдачи,
запомнив навеки сорвавшихся сумасшедших.»
Скала. Обрыв. Я, кажется, взлетаю,
Надежностью твоей окрылена.
Внизу река,
Как я любовью тайной,
Мне чудится, наполнена она.
Я подступила ближе к краю,
Вода бежит, обычна и темна,
Скитаюсь и иллюзии теряю,
Вот и еще потеряна одна.
Среди гурий прекрасных я пьян и влюблен
И вину отдаю благодарный поклон.
От оков бытия я сегодня свободен
И блажен, словно в высший чертог приглашен.
Холодным ветерком пробегусь по щечке,
Влажной капелькой задержусь на груди…
Знойным лучиком скользну в пупочке… лягу спать.
А что чувствуешь ты?
Она приходит с работы и все как всегда,
Она все ищет кого-то, проходят года
И упираются мысли ее в потолок…
А он еще о ней помнит и так одинок.
В это количество строк нельзя уместить,
Ведь не держал он ее и не смог отпустить.
И то ли дождь по окнам иль окна с видом
На дождь,
Любовь нечестно играет, но она в сердце
Вождь.
Тоталитарный режим, душа в цепях,
А он о ней забывает, как про боль второпях!
Уже другие объятья, другие уста
И они оба считают, ложась до ста.
Ночью не хочется спать, пуста постель,
Срывает сердце в груди, как дверь с петель.
… Так закаляется сталь, моей души
Давай с тобой помолчим о нас в тиши.
Уходи - я смирилась с разлукой,
Возвращаться обратно не смей.
Протяни на прощание руку
И исчезни как можно скорей.
Не смотри на меня обреченно,
Тень печали с улыбки сотри.
Полу-яростно-полу-влюбленно
Мне о будущем не говори.
Я не верю в твои обещанья -
Мое сердце привыкло ко лжи.
Уходи, уходи! На прощанье
От себя меня отворожи.
И пускай я потом пожалею,
Что тебя отпустила, любя;
Уходи! - я сама не сумею
Безвозвратно покинуть тебя.
На пороге стояла одиноко любовь
- Сорок градусов в душу! Сорок градусов в кровь!
До хмельного дурмана и в зависимость впав,
Был рад - чувству обмана, обреченно упав…
…Пред ней встав на колени, в Богомольную позу
С чувством боли и лени вынимал я занозу
Из, казалось бы уж омертвевшей груди.
- А она?!
- А она говорила, уйди!
…Многое позади и уже не вернется,
Только ветер зараза, над прошлым смеется!
Рвется! Дует! И в спину ударив меня,
Раздувает в душе моей пламя огня.
Дня не хватит, я знаю. Не хватит ночи!
Страсти пылки объятья и так горячи.
Ее очи, объятий оковы крепки,
Без нее погибает душа от тоски…
Улыбнусь васильковым Восходом,
Обниму теплотой ветерка!
Под венчальным твоим небосводом
Стану Радугой, бледной слегка…
* * *
Не смотри свысока ты на бледность -
Ведь забыть я тебя не могу…
Может, так проявляю я вредность?!
А скорее - кричу, что люблю!!!
* * *
Мягким бризом, волны синевою -
Буду радовать каждый твой день!
Стану просто листвой над тобою,
Приглашу отдохнуть тебя в тень…
* * *
Теплым дождиком после Заката
Освежу я родные черты,
Извини, что любил я когда-то…
Извиню, что не любишь и ты…
Я аккуратно ставлю точку
В конце как прежде чистого листа.
Прости, что не вписал и строчки
В главу Любви, тебе ведь не нужна
* * *
С небесной Радугой исписанная книга,
Где каждый лист - с признанием себе,
Что не могу спокойно и без «сдвига»
Мечтать, страдать, писать и думать о тебе…
* * *
Закрою тему и сотру эпиграф,
Заброшу в память не написанный Роман,
Скажу себе…(а может и поверю),
Что я не прав, что все - самообман…
* * *
Что нет Любви, а есть лишь Увлечение,
Что все пройдет… дам время себе сам.
Но есть одно, огромное сомнение -
Быть может мы - угодны небесам!!!
Однажды встретивши тебя,
Прекрастно всё я поняла.
Кого любила, кого ждала
И для кого любовь я берегла!!!
И стоило ли, всю жизнь страдать и ждат.
НАВЕРНО НЕТ!!!
Сказав себе- я поняла…
Ты ждешь любви всем существом своим,
А ждать-то каково? Ведь ты - живая.
И ты идешь с чужим, недорогим,
Тоску свою любовью называя.
Один не тот. Потом другой не тот.
Оглянешься, а сердце-то остыло.
Когда ж в толпе единственный мелькнет,
Его окликнуть не достанет силы.
Не шаля с любовью, не балуя,
От живого чувства не беги.
Береги, девчонка, поцелуи.
Да смотри - не пере-бере-ги!
А не то, с ноги поднявшись левой,
Щуря потускневшие зрачки,
Вдруг проснешься нудной старой девой,
Полной злобы к людям и тоски.
1959−1960
За колючих Сомнений оградкой
Невысокий Надежды холмок.
На него не смотрю я. Украдкой
Вытру с глаз… дождь…и я весь промок.
* * *
Дождь идет из обид и желаний,
Что не сбылись, а только могли
Увенчать цепь Судьбы из стараний.
Но с мечтами умчались те дни
* * *
Где с тобою позволить могли мы Отложить на потом разговор,
Знать, что время в избытке. Гонимы,
Мы услышим сейчас приговор…
* * *
Всех потерянных дней и мгновений,
Всех упущенных шансов порой.
И не нужно сейчас откровений -
Я не здесь, не в тебе, не с тобой…
Не прощай меня, никогда меня не прощай
- за разбитую чашку и недопитый чай, за забытое «завтра» и брошенное: «прощай» - вслух и, мысленно: «стало быть, навсегда…»;
- за молчанье, безжалостней палача, вместо:"биться в истерике и кричать", за улыбку фальшивую - как печать, как клеймо, как пощёчина, как удар;
- за песок, засыпающий мне глаза; что ни слова не вышептать, не сказать; что уже ничего не вернуть назад; что все сложное - просто, как дважды два;
- и за снимок, оставленный на столе, где заснятое счастье - еще не блеф, где пока я не знаю, что значит - тлеть.
Где еще не научен ты предавать.
Больше нет разницы, с кем ты сейчас уйдёшь:
с той, для которой ты - сотый поклонник, или
с той, что так нервно сжимает на блузке брошь
тонкими пальцами, пахнет всегда ванилью,
прячет глаза, чутко ловит обрывки слов,
брошенных ей, словно мелочь у перехода
нищенке. С той, что приносит в кастрюльке плов,
чашку горячего кофе и бутерброды,
квохчет наседкой и видит тебя своим
мужем, хозяином в доме и огороде.
Или с той - нежной, воздушной, как Херувим,
девочкой, любящей тачки, бабло, айподы,
брюлики, стразики, яркую мишуру,
с той, что уходит /как будто, домой/ под вечер,
но возвращается пьяная поутру,
плачется и обнимает тебя за плечи.
Больше нет разницы, с кем ты уйдёшь сейчас…
Я на троих наполняю бокалы шерри.
Он ей обронит обычное: «Я скучал.»
Я прикрываю за ними входные двери.
Лопается бокал.