Чем больше мы мужчину любим,
Тем меньше они любят нас.
Мы жизни ради них загубим,
В ответ у них лишь пара фраз.
Мы голодаем ради них, худеем,
Они все в сторону глядят,
Мы их и холим, и лелеим,
Они других, не нас, хотят.
Когда придется нам тонуть
От ревности, обиды и от фальши,
Не дадут и воздуха глотнуть,
Оставят утопать и дальше.
Никто нам руку не подаст,
Ногой придавят твои пальцы,
Чтобы за край ты не держась,
Мелькнула в бездне той любви угасшей…
Переживаю - значит - оживаю. Так говорят психологи - и психи.
А у меня - сквозная, ножевая… И комплекс - росомахи - и трусихи.
Не вспоминаю - значит - забываю… Такая вроде истина - простая.
А я споткнусь - о линию трамвая… И памятью, как шерстью - обрастаю.
Такая вроде женщина - не дура… Фигура - тискать, и глаза - топиться.
А у меня - на ноль - температура. И вместо сердца - раненая птица.
Да. Среднестатистичекая - лажа… Такой - эфир попсовый - не взрывают…
А я халат заношенный - наглажу… И - вроде - бьётся… Вроде - отпускает.
Я, наверное, долго ещё
Не забуду твой голос и взгляд,
Будет память меня возвращать
В наши ночи в вишнёвом раю…
Где был каждый момент освещён
Лучезарным сияньем огня,
Что струился из самой души,
Согревая собой наш уют…
Я, наверное, долго ещё
Буду ждать телефонных звонков,
Хотя знаю, что не позвонишь,
Да и я тебе не позвоню…
Кто бы знал, для чего было всё,
Если мы потеряли любовь?
Ведь по-своему сделала жизнь,
Приравняв наши шансы к нулю…
Я, наверное, долго ещё
Вспоминать буду прошлые дни
И ночами в подушку рыдать
От бессилия их возвратить…
Знаю, что предоставила счёт
Мне судьба за ошибки мои
И его предстоит отдавать
Не монетой - душою платить…
Так и хожу по улицам темным города.
Все повторяя мысленно, что я сильная.
Сильная, сильная, ну и конечно гордая
Только вот крикнуть хочется: «Ты спаси меня!»
Я улыбаюсь маме, друзьям и каждому
Кто говорит: «Ну как ты живешь, красавица?»
Сильная, гордая, мудрая и отважная
Только не знаю, как со всем этим справиться.
Кофе покрепче, мысли в тетрадку письменно,
Сердце так часто хочется просто выкинуть
Только за то, что к нему возвращаюсь мысленно,
Только за то, что боюсь его имя выкрикнуть
Ночью во сне или вдруг задремав нечаянно,
Громко, неистово, горько… чтоб все услышали.
Я же боролась с этой тоской отчаянно,
Я так просила силы мне дать Всевышнего.
И я терплю, но сдаться так часто хочется,
Снова к нему, прижаться к руке прохладной…
Сильная девочка плачет от одиночества,
Сильная девочка тоже бывает слабой.
Ты - Потому что легко, знакомо,
После этих ста лет снегов
Ты - Когда все сожжены паромы,
И никто ни к чему не готов.
Ты - Воскрешающий вдохновенье,
Не дающий мне замолчать.
Ты - Потому что без продолженья,
Потому что всегда - сейчас.
Ты - Потому что пройдешь кометой,
Прожигая тоннель внутри.
Ты… Как последняя сигарета
Перед тем, как бросить курить…
Я люблю твоё тело, люблю тебя,
Люблю, когда мы вдвоём, ты и я.
Тело твоё упругое, нежное,
Смотришь, оно белоснежное.
Не нужны мне мечты, не нужны другие,
Мне нужна только ты, глаза голубые.
Смотрю на тебя и радость в душе,
Ты моя прелесть, спасибо судьбе!
Из пьянящего неба выход один:
Босиком по осколкам и сумрачным лужам,
По дворам и изгибам ранних седин,
По бритвенной сути: ты очень мне нужен.
И бежать, и смеяться над глупой судьбой,
Промокая до нитки от слез и дождя:
Я бы всё отдала, чтоб остаться с тобой,
Я бы всех предала, чтоб услышать «моя».
Из пьянящего неба выход один:
Убегать и лечиться кем-то железным,
Чтобы он запаял, перекрыл, охладил
Моё сердце- открытую темную бездну.
И было всё так, как, наверное, нужно.
Полстрочки. Полслова. Полчашки. Полдня.
Врозь - завтрак, обед, припозднившийся ужин.
И ты - понарошку. И ночь - без меня.
Затянут в корсет безразличия город,
в котором жила ли, жива ли, живу?
В котором «никак» - это норма. В котором -
набатом бессонниц вибрирует звук.
Всего-то и нужно: родиться вчерашней
и даже понять, где сегодня болит.
И просто неважно, и, значит, не страшно.
И запахи сладки пионов и лип
цветущих, вздыхающих, томно-капризных.
И я, вся такая, почти без шипов.
Полверы осталось, что бродит как призрак,
прикрыв наготу королев и шутов.
Всего-то и было: полслова, полстрочки.
Полчашки кофейной на столике дня.
Полжизни, казалось. А, может, полночи,
в которую ты уходил без меня.
Скажи, зачем ты встретится старался?
Ведь я одна из множества страниц.
Что разглядеть в моих глазах пытался
Из-под моих опущенных ресниц?
Что там искал- любовь, игру, забвение?
Что там нашел?-Да лучше мне не знать.
Скорее я-простое увлечение,
Которое пройдет недель за 5…
О чувствах я рассказывать не буду,
Скажу лишь только, чтобы просто знал…
Ты думал что тогда целуешь в губы?
Да нет родной, ты в сердце целовал…
Я начинаю забывать,
Стираю в памяти страницы,
Чтобы опять не возвращать,
Что на душе моей творится…
Я начинаю за-бы-вать
Слова, написанные в письмах -
Не стоило мне их читать
И не тонуть в идеализмах…
Я начинаю за-бы-вать
Твой голос, жесты и движенья…
Твое уменье целовать
До дрожи и головокруженья.
Я начинаю за-бы-вать
Твой запах, родинки на коже,
Чтоб на других их не искать,
Чтоб не искать тебя в прохожих.
Я начинаю за-бы-вать
Твои глаза, твои морщинки,
Из сердца ластиком стирать
До дыр цветные фотоснимки…
Я начинаю за-бы-вать,
Чтоб стало чуточку полегче,
На раз, два, три, четыре, пять…
А там проверим - время лечит?..
И в лицо не смотри мое…
Сжалься да отпусти, умирать или нет,
только боль моя чище смерти.
Я несу ее хрусталем у себя в горсти мимо,
мимо того, кто и так ее не заметил.
Сколько ж можно любить?
Сколько можно любить вот так - невпопад,
безнадежно ненужно, как будто скошен?
Так, как будто у тела отняли тень и стать,
что там тень - как будто с тела содрали кожу.
Разве можно терять на пути его, там, где стих ветер,
оземь разбился клекотом ястребиным
от того, что и не был моим он?
Прошу, пусти.
Никого ни больнее не было, ни любимей…
Мой гордый март,
Мои устали ноги
От грязи, сплетен и кровавой лжи.
Мой гордый март, прошу тебя,
Не смей, не трогай
Все раны сердца, все узлы души.
Мой март, Ты вновь, опять, ты снова.
Ты снова жизнь мою пытаешься начать,
Но, дорогой, пойми:
В людей бросаю словом,
Тебе меня теперь уж не унять.
Ты вновь пришёл некрасочной весною
Под маской счастья и безмолвной мглы,
Но от тебя, Мой гордый март,
Уже никак не скрою
Ни раны в сердце, ни в душе иглы
Мне часто снится, что ищу тебя в толпе.
а вдруг одна. а вдруг на «личном» - дождь стеной.
я слишком долго вытравлял тебя в себе,
а получилось, что травлюсь самим собой.
разыгралась к ночи шальная вьюга.
в середине марта бывает так.
.эти двое забыли забыть друг друга.
а казалось, вроде, какой пустяк.
с прошлых жизней переплелись корнями,
прорастая к маю свежей травой.
она пела: «только тобой жива я».
он молчал в ответ: «лишь с тобой живой».
закружила в танце шальная вьюга -
белоснежно-сказочный кавардак
…эти двое.
забыли забыть
друг друга…
И да будет так.
А зачем тогда вкус и цвет,
И биение нервно-неровное?
Если имя тебе - бред,
А у мыслей - родство кровное.
А зачем тогда вся в ноль
Исписала себя на буковки?
Если твой не взломан пароль?
Если краше пустые куколки?
И зачем разбиваешь ночь
Этим пьяным «Люблю!» на проводе,
Если утром бежишь прочь
От моих чертей в тихом омуте.
И боишься потом в глаза,
Говоришь про потерю памяти,
Но не выдаст меня слеза:
Я прочнее камня на сжатие…