Изо рта говорили в рот -
по пути наименьшей боли.
Мне - на землю, тебе - на волю,
Если хочешь - наоборот.
От каких же таких щедрот
Эта чувственность, эта нега?
Отрывая меня от снега,
Окунаешь в солнцеворот.
Тишиной восходя в зенит,
Чутким ухом к сердечной ране
Прислоняешься… И звенит
Жизнь у смерти на самой грани.
Истек им срок, им свет истек на дно.
К ним снег вчера заглядывал в окно
Без всяких побудительных причин.
В них больше нет ни женщин, ни мужчин,
Им всё равно.
Истек им звук, им голос изменил,
В них раньше ветер музыку хранил,
Огонь - тепло, листва - зелёный цвет.
Их больше нет.
Их больше нет - в том смысле, в том ключе,
В каком рука лежала на плече,
И ничего такого, чтобы: Ах!
Темно в глазах!
Истек им смысл, им память истекла,
Их больше не достать из-за стекла.
Сладко ли с мёдом на языке?
Не горячо ли - с гнездом осиным?
Каждая слабость в твоей руке -
Поиск источника большей силы.
С пойманным зверем наедине
Нет отношений - конец охоты.
Это не правильно - «кто ты мне»,
Даже когда я не знаю, кто ты.
Есть ли какой-нибудь в этом толк -
В жарких облавах и нежных ловлях?
Сам ты охотник себе и волк,
В разных проекциях, в равных долях.
Все твои жертвы и все враги -
Слабости - поводы к большей силе.
Начал охоту? Давай, беги!
Главное, ноги чтоб уносили.
Забыть, как дышать. Но всё же, прилипнув к стеклу ладонью,
Искать, пряча дрожь под кожей, тебя средь толпы перрона.
Терзаться [хоть, впрочем, поздно]: и как же хватило духу?
Да только приехал поезд.
Увидеть. Одернуть руку.
Шатнуться от торможенья. И вдруг захотеть проснуться,
Поняв, что нет сил в коленях. А люди спешат… несутся…
И вроде как надо выйти. Но ноги - вот чччерт! - из ваты.
Спуститься, сглотнуть и… выжить. «Привет» прошептать невнятно,
Как будто из подземелья… Понять, что дар речи кинул.
И взглядом сверлить прицельным затылки чужие, спины.
Да всё, что угодно, впрочем. Жаль только людей всё меньше.
[Ну что же ты, изверг, хочешь? Не видел влюбленных женщин?]
Не зная, что делать дальше, стоять на пустом перроне.
Несмело вздохнуть, дождавшись, расслабившись: вот и о’бнял…
Смутясь, чуть одернуть платье. И слыша дыханье рядом,
С собой совладать в объятьях.
Чтоб после сгореть под взглядом.
Вот смотрю на себя, и, знаешь, самой смешно:
вся свечусь, от крашеной гривы до пальцев ног,
улыбаюсь, за час предчувствуя твой звонок.
Был бы ближе - было бы чем забивать «окно»
между йогой, стрельбой и танцами…
Вместо крови под кожей жидкое серебро,
вместо сердца пташка певчая под ребром.
Помогало бы - я бы правда глотала бром…
Шесть часов по московскому. Двадцать минут в метро
до моей не конечной станции.
Прислониться к стеклу виском (холодней - висок),
не смотреть вокруг, имитируя полусон.
Эта жажда тебя практически невесома,
но когда она ложится под колесо,
сходит с рельсов любая правда.
Главной мантрой стало: «я тебя не хочу» -
сотни раз повторяла мысленно эту чушь,
не работает. Страсть агрессивнее прочих чувств -
и упрямых ломает. А, впрочем - молчу, молчу…
Сам подумай, оно нам надо?
Струна
Торсуков Борис
Не играй гитарист,
душу ей не тревожь
За звучащей струной
бродит скрытая ложь
Не страшась амплитуд,
что на грани разрыва
Вдруг оглушит струна,
то затихнет игриво
Гитарист ловелас,
но не знает струна
Чисто ноту берёт,
в упоенье, она!
Был этот день - и нет, ремесло дождя
тени смывать, оставляя литой асфальт.
Сколько ещё несказанных уходя
слов утечёт в меловую даль,
где не бывает призрачного «а вдруг»,
и не потерпят пошлого «подожди»…
Если спасаешь душу касаньем рук,
то не страшны потерянные дожди,
новые мысли идут на свет,
стройно, как стадо на водопой.
Был этот день - и нет,
завтра пройдёт другой.
Передо мной опять твои глаза
И мутит кровь их синева
Любви простые и ложные слова
Не нужны не для тебя, не для меня
И молчим, ведь твердо знаем,
Судьбу свою не мы решаем.
Случайной любви пьянящий дурман
Рассеется как утренний туман
По разному мы познаем любовь.
Одни в ней видят лицемерие,
Другие дружбу, третьи ложь,
И всяк не сведущий сомнение.
И безрассудство не любовь,
С рассудком же любить не лестно.
Представь - пропитана вся кровь,
И кислороду очень тесно.
Представь - не спится по ночам,
И милый образ с глаз не сходит.
И без вина - ты сильно пьян,
И трезвость с утром не приходит.
Когда зимой ты весь в огне,
А летом словно льдом покрытый.
И милый образ, он везде,
И будто горем ты убитый.
Свиданье,. наконец она,
И смех ее - вот и награда.
Готов за смех испить до дна,
Ее печаль, и муки ада.
И легок бури сильной шторм,
Цунами все, что тихих сполох.
Любовь сильнее, нет в ней норм,
Не иссякает с ней твой порох.
Счастье. Ты ощущаешь его саднящим -
свежей царапиной, густо залитой йодом
чьей-то небрежной рукой. Твой почтовый ящик
стал несгораемым сейфом с забытым кодом,
что в нем - неважно и важным уже не станет -
кем-то запущен обратный отсчет до взрыва.
Всеми проулками, парками и мостами
город ложится к ногам - только будь счастливой,
чувствуй, вдыхай ароматы сосны и кедра,
хрупкого льда, почерневшего к ледоходу.
Правда, на кой тебе черт и любовь, и вера,
если так манит притершаяся свобода?
Счастье… Ты ощущаешь его неполным -
чаем, остывшим за вечер в щербатой чашке
и недочитанной книгой. Речные волны
лижут оттаявший берег, вздыхают тяжко,
мерно поют колыбельную. Сны беспечны,
но эфемерны, к рассвету бесследно тают.
Счастье свободы без веры в любовь - конечно.
Я это знаю.
Отныне я это знаю.
я очень люблю грозовые дожди,
как память нашей с тобой любви.
маленькая на окне дождинка,
словно в сердце моем слезинка.
ведь летом дождливым тебя повстречала,
о любви тогда я очень мало знала,
только книжки по ночам читала
и встретит принца все мечтала.
но принц пришел не из сказочной страны,
этим принцем оказался ты простой парень из села
дождливым летом нас судьба свела
Чем пахнет зима? - Явно не цветами!
Подумайте сами - чем пахнет зима?
- Морозной свежестью на снежном татами,
Бывает котами - подъездов тюрьма…
На ветках застыли, стеклянные корки,
Катается с горки опять детвора…
Читают Булгакова от корки до корки
- Бессонная старость бодрит до утра.
Кому-то пора по сугробам и лужам,
Замёрзшим - заботливо шутит мороз…
Чего мы столь резвые атомы можем?!
- Как Юрий пропеть про величие роз?
Столь белых, невинных, столь
Девственно-чистых,
Но всё-таки чем она пахнет - зима?
Наверное, каждый своё ощущает,
Но как она тает - расскажет сама.
А слабостей, девочка, не считай,
на шахматном поле не все равны.
Твоё - со щитом, или со щита
к подножию храма. Довольно ныть,
разжалуют в пешки одним щелчком -
такая вот чертова западня…
На что ты надеялась, так легко
себя в этой партии разменяв?
Теперь выбирай себе сублимат:
неважно - Москва, заповедник, скит…
Ты вроде бы справилась. Шах и мат.
Но вы на одной стороне доски.
Мой мир черпают изнутри,
За строчкой строчка откровений
Жаль, что с ковшом стоишь не ты,
Ты, где-то там, в Париже? Вене?
Считаешь камни мостовой
Иль дремлешь где-то в полумраке,
Со мной не ты, со мной «не мой»
С немым нутром в словесной драке.
Ты зарываешься весь в полусонном «до»,
Только в ночИ из сна вырывает скрип,
И затянувшись чуть настежь открыл окно,
Не подхвати грипп.
Сколько трагедии в наших колючих сердцах?
Сколько ёда в открытые раны набрызгали, а алкоголя?
Но не кошерны трагедии наши увы и ах,
И слезы преснее моря.
Мы встретимся, скроем колючий страх,
Ты нервно глотнешь и коротко выдохнешь дым,
А может совсем упустили своё впопыхах?
В погоне за взглядом чужим.
Я всыплю тебе мимолетом саечку за испуг,
Ты будешь стаять такой весь красивый что-то лепЕча о странах,
Я промолчу, закрою глаза, и вдруг,
Пойму, что другого не надо.
______
Пусть все опошлили в наш сумасшедший век,
Пусть суматоха, кредиты и много смрада.
Только когда нас отыщет свой человек
Мы выберемся из ада.
Я помню все до мелочей…
Твои слова и взгляд, и жест,
Красивые сплетение речей,
Но вот теперь на этой крест.
Ты прав, нам было хорошо,
Тебе и мне в ту ночь,
И ты не понял, что произошло
И не смог поддержать, помочь.
Я помню все, что ты мне говорил,
Все объяснения, твои признания,
Но ведь меня ты сердцем не любил,
И были ложные твои желания
А мне не надо этих сладостных минут,
Где ложь везде - во сне и наяву
Мечты иные меня ввысь зовут,
И встретит я хочу любви весну.
Ты, слышишь, я любви твоей хочу,
Хочу, чтоб это мне твои глаза сказали
Я сердце твое рядом чувствовать хочу,
И наши души друг друга согревали