Я вслушиваюсь до небытия
В твои глаза, где воздуху уютно.
Когда о смерти ангелы поют нам,
Пространство «ты» вбирает точку «я»
И, незаметно точкой становясь,
Выстраивает будущую форму,
Где грани равнодушно и упорно,
Теряют состояние и связь.
Останься… - Отклоняясь от оси,
Ты таешь… ты становишься неясным…
А мысли загораются и гаснут.
И темнота… И не о чем просить.
Но так легко, исчерпывая дни
В небытие, сливаться с отраженьем…
Я вслушиваюсь… - до изнеможенья,
Как «ты» и «я» становятся одним -
В той пустоте, где некуда смотреть,
Поскольку не востребованы лица,
Где нужно умереть, чтоб не родиться…
Или родиться,
чтоб не умереть.
… И книга опускается на стол,
И видно в запрокинутом окне,
Как берег наступает на подол
Испуганно отпрянувшей волне.
И рвётся бирюзовая вода,
И камни остаются на песке…
…И вспоминаешь, с кем ты был тогда…
Нет! - никогда не забываешь - с кем.
Несбывшегося властная рука
Сжимается сильнее каждый раз
На горле. И не вырваться никак.
- Ты отдохнёшь.
- Но я хочу сейчас!
«Так, Господи! И этот мой обол…»
- Там было чуть не так…
- Я знаю, да.
И море забирается на стол,
И закрывает книгу.
Навсегда
А ещё говорила - на свете бывают змеи
В чешуе золотой, да из пасти - дым коромыслом.
А ещё говорила - зима от зимы зимее,
Как добро от добра, да искать никакого смысла.
А ещё говорила, шептала, кричала, выла -
У любви, мол, бывают лица, и все серьёзны,
Замерзала вода, подставляя живот под вилы,
И писать, говорила, поздно. Ты видишь? - поздно.
А писалось одно и то же, одно и то же,
И скользило по льду железо неутомимо…
А потом она скажет
(не дай мне услышать, Боже!) -
Что у смерти бывают лица,
и все любимы.
Утро,
светлое по краям,
тускло-серое -
посредине.
Звук спускается по гардине,
пробегает по простыням.
Под назойливый шум дождя
потихонечку отмираешь,
снов аккорды перебираешь,
и мажорных не находя,
вынимаешь себя из пут
неподвижности…
Дождь фальшивит.
Капли делаются большими
за каких-нибудь пять минут.
Выбираешься кое-как
из постели, ещё нагретой.
Вместе с кофе и сигаретой
время горькое натощак
выпиваешь
и долго ждешь -
не попросится ли обратно.
Нежно, медленно, аккуратно
утро с окон смывает дождь.
Распрямив за крылом крыло -
птицей, бабочкой
или молью -
рвёшься в небо, и на стекло
натыкаясь,
кричишь от боли…
мир давит на уши, словно на глубине,
от осознания всей бесконечности космоса.
и, что где-то в другой стране
ты со мной дышишь точно таким же воздухом.
но почему-то сегодня мне не уснуть,
правда на плечи рушится слишком поздно мне,
как пониманье, что где-нибудь, с кем-нибудь…
ты смотришь в небо с такими же самыми звездами.
не оттого далек ли родимый дом,
не оттого ль натянуты провода…
только, бывает, дышится мне с трудом:
в этот момент ты ближе, чем никогда.
Жизнь - ты моя рыбка золотая,
Загадать тебе желанья не могу.
От себя в стихах я уплываю,
А проснусь - опять в сетях на берегу.
Жара, чуть муторно в груди,
Но лезу вверх неторопливо,
Прохлада белого налива -
В руке…
- Смотри не упади!
- Не бойся, мам! Ты видишь? - птица.
Я - птица!..
Смутно, как во сне,
Осознаю: не повторится.
Мгновение не повторится,
Но будет жить и будет длиться.
И не закончится во мне.
Города, города… Сосчитать, перемножить на два,
Разделить, овладеть, и уйти насовсем в результате
В заоконную глушь, где течет под ногами трава,
Где деревья цветут непрерывно и, в общем-то, кстати.
Не смотреть на часы: время - полдень, и быть ему тут.
(В абсолютном всегда относительна всякая прелесть)
Здесь такая весна, что и люди вот-вот зацветут,
Это некому знать.
Я не знаю, но очень надеюсь.
Это некому жить, но попытка дается всерьез,
Надо только суметь оттолкнуться от выдоха-вдоха
Чтобы плыть по траве, сатанея от запаха роз,
Забывая понять, хорошо это все или плохо.
Не заметить потом, что в один незаметный присест
Полдень выпит до дна, и совсем ничего не осталось.
Если некому быть, никому это не надоест.
Ну, а мне - почему?
Легче верить, что просто усталость.
Там - у земли на голом животе,
Где по воде кругами ходит море,
Я заблудилась в темном коридоре,
Где сто дверей, и все - не те, не
Их заперли на крепкие замки,
Зачем и кто - мне знать не интересно.
Мой мир по мановению руки
Упрямо не становится на место.
Он пропускает музыку сквозь свет,
Ведёт по нервам жизни тонкий лучик.
И, открывая двери, слышит:
- Нет!
Не выпускай.
Отсюда слышно лучше.
знаете иногда полезно просто выйти на улицу и уйти в то время в те месте где красиво и тихо, где остались твои воспоминания и просто идти, просто бродить по улицам и вспоминать старые времена, которые никогда больше не вернутся, то детство когда ты шел в 10 часов домой и был самым счастливым на земле то когда тебе купили велосипед и ты учился кататся на нем, оо помните как мы вначале все падали), те шалости та дружба без фальши и лжи
в жизни мы слышали многое клятвы обещания комплиментов, но лучшие что я слышал это была тишина в ней просто нет лжи. Когда просто выйдешь на улицу ляжешь на траве где-то на красивой поляне и смотришь на закат когда ты чувствуешь запах травы прикасаешься к ней чувствуешь прохладу слышишь как поют птицы говоришь сам с собой о своих мечтах о своих проблемах о своей любви о свободе, просто закроешь глаза и видишь те чудесные картины что рисует твоя фантазия. Знаете почему мы закрываем глаза когда молимся, плачем или целуемся? Потому - что самые прекрасные вещи в жизни мы не видим, а чувствуем сердцем. так что ребята когда будет свободная мнутка просто попробуйте выйти в те места где когда-то начиналась ваша жизнь прошло ваше детство, просто включите музыку и слушайте то что говорит вам сердце и мир станет намного красочней и сочней, ведь как бы там ни было не забывайте свое детство.. ведь «Внутри себя мы танцуем»!..)
Ты возвратился сам не свой
С давно забытой перестрелки,
Шагая против часовой
Сто лет не двигавшейся стрелки.
Ты возвратился, чтобы сметь,
Чтобы ослушаться приказа.
А под ногой пружинит смерть
Травой, не кошенной ни разу.
Она забрызгана росой,
Она нежна и безупречна.
Простоволосый и босой,
Упрямо прешь траве навстречу,
И не дрожит твоя рука,
Когда в глаза ей смотришь хмуро…
А сердцу хочется штыка.
А сердце знает: пуля - дура.
Слушаешь, как внутри прорастает рожь,
Смотришь туда невидящими глазами…
Что-то бормочешь… Детка, кого зовёшь?
Бог не придёт сегодня, он очень занят.
В общем, давай-ка, знаешь… сама-сама
Всё у тебя получится, ты же можешь.
В мир, где такая злая стоит зима,
Бог не придёт сегодня, и завтра тоже.
Слушаешь, как внутри поспевает рожь,
Смотришь оттуда долгим спокойным взглядом.
Детка, ещё немного, и ты поймёшь:
Бог не придёт,
потому что всё время рядом.
«Рай не бывает потерянным никогда» - дед говорил, поправляя поживший талес. Так, оставляя греховные города, не обернувшись, в закат уходил скиталец тысячелетней тропой, завернувшись в плащ и опираясь на верный посох.
Не было жён, что подняли бы плач и разметали седые косы,
не было дочери, сладкой, как летний мёд, не было сына, прочного, словно глина.
Только вперёд, остальное-тебя найдёт, если не умер в тебе Мужчина.
Где-то за гранью мира цветёт миндаль, ладаном пахнет Иерусалим.
Рай не бывает потерянным никогда - брошенным, не достигнутым,
но - твоим.
Сознание Бога - где-то совсем за рамками
Здравого смысла, а мне не хватает веры.
Одна за другой стабильно становятся дамками -
Обычные шашки, сделавшие карьеру.
Мне кажется, это сильно зависит от выбора.
Хочешь успеха - возьми игрока поумнее.
В полку шашистов не убыло и не прибыло.
А Бог не играет в шашки.
Хотя умеет.
Мы словно обезумели…
Но ты -
тот, кто выносит город из-под света
в укрытие -
не любишь тесноты.
Нам так легко закрыть глаза на это,
но ты не оставляешь нас в живых,
своих осведомителей печальных,
разбросанных в просторах мировых
по лабиринтам залов игровых
в каких-то комбинациях случайных.
Ты говоришь неведомо кому,
что были донесения неверны,
что в городе, очищенном от скверны,
тебе хотелось выжить одному.
Мы словно обезумели,
но ты…
Так любишь нас!
И так не любишь
Тесноты.