Запоздала весна, к зачерствевшей душе…
Горе выпив до дна, рая жду в шалаше…
Осень жизни моей, время вовсе не лечит…
И уныние дней, моё сердце калечит…
Одиночество суку, сброшу с плеч и проснусь…
Протяну ЖИЗНИ руку и ВЕСНЕ улыбнусь…
Этому городу зимы, и те - к лицу,
Только привыкнуть нужно. Пускай не сразу.
Снега насыплет доверху - в чью-то фразу,
Жаль, он растает - ближе к её концу.
Много, зимой так много в словах воды -
И не найти ни брода, ни переправы.
Все, кто сбегают молча, должно быть, правы,
Не доводя язык до чужой беды!
Кто эти люди, снятые на бегу,
Будто с креста, - с ближайшего перекрестка?
Завтра они воскреснут и будут просто
Жить, не стесняясь боли, - в одном снегу
С городом, без волнений и суеты
Заново приучаясь любить друг друга.
Круг не порочен. Нет никакого круга
В городе этом. Видишь? - везде кресты.
Город весенний сер, безобразен, ржав…
Мне померещилось, или и в самом деле
Западный ветер, вечность руками сжав,
Цедит усердно время - уже с неделю -
В рот приоткрытый?.. Будет с тебя, малыш
Март - золотые кудри - губа не дура.
Жду с нетерпеньем - может, заговоришь,
Зимнюю гибель кончив молчать с натуры?
Слово твоё - безделица - щебет - звон -
Перекати-гора высотой с мизинец.
Дождь заливает щедро со всех сторон
Улицы - на потеху тебе, разине…
Март - золотые кудри. Тяжёлый взгляд
Выдержать невозможно, нельзя… Не нужно.
Город весенний, смутен, суров, предвзят,
Смотрит в твои глаза - голубые лужи.
Посредине каменной меня
Голос переломится и дрогнет.
Кажешься… но кажешься огромней
Всех, кого хотелось променять
На благоразумие. Плывёшь
Облаком… Смеёшься или плачешь -
Кажешься… но кажешься горячим,
Как последний августовский дождь.
Как последний пламени язык,
Ласково коснувшийся ладони,
Кажешься… но кажешься бездонней
Всех, кто к этой боли не привык.
Посредине солнечного дня
Наслезишь с три озера печали.
Кажешься… - Не кажешься…
…
Отчалил
Твой корабль - от каменной меня.
Из разных зол, мне, выбирая меньшее,
От главного себя бы оградить.
Под временем нещадным бьется Женщина,
Звенит струной натянутая нить.
Одежда, грим… А годы тем не менее
Все хуже получается скрывать.
Безжалостно общественное мнение -
В толпе уже не «девушка», а «мать».
Но стоит ли стремиться ультрамодною
Стать снова? Только рано - и святой.
Ведь сколько за улыбкою джокондовой
Желания с высокой чистотой.
И мягкости во взгляде, в плавных линиях,
И в поступи неспешной в суете.
У Женщины нет возраста, нет имени,
Есть вечное стремленье к красоте,
К тому, чтоб звезды падали и падали -
Пусть зеркало не слишком нынче врет -
Чтоб «ах, какая женщина, не правда ли?»
А коли так, с улыбкою - вперед!
Что бы ни делалось - в небо не заплывай.
Чем бы ни кончилось - не начинай сначала.
Хнычет дитя без роздыху, - кличет май.
Я бы по маю и вечера не скучала.
Я по нему, дождливому, век стучу,
Чтобы не сглазил, баловень, день вчерашний.
Хочешь, дитя капризное, научу
Кровь остужать, сливая из чашки в чашку?
Чем бы тебя ни тешили, - слёзы льёшь,
Жемчуг прозрачный нижешь на сон-травину.
Каплет и каплет с облака алый дождь…
Глянешь, а в чашке пусто.
Наполовину.
Над обрывом пал туман, Кони ход прибавили, Я б махнул сейчас стакан, Если б мне поставили.
Нам с тобой примириться мешает злодейка-гордыня…
Вместо слова «прости» набор оправдательных фраз.
Между нами стена и барханы песка, как в пустыне,
Бьём словами, калечим… и это ведь было не раз…
Наш диагноз: Синдром недостатка здравого смысла,
Он мешает течению жизни, уже наступил рецидив.
В головах кавардак и заражены вирусом мысли,
Мы поём про любовь, но в миноре. у каждого разный мотив.
К чёрту ноты! Давай же менять инструменты.
Пробежимся по струнам усталой от ссоры души.
Закружит наш фокстрот вихрем пламенной ленты,
Я веду в нём тебя к апогею… ты со мной в унисон дыши.
Copyright: Эд Дикий, 2014
Свидетельство о публикации 114 121 107 949
Страда твоя - глазами по глазам.
Созреет свет к назначенному сроку.
Но потакая вечному пороку,
Потянешь вниз и вымолвишь: «Сезам».
Стада твои - ночные мотыльки
Над абажуром, сотканным Арахной.
Написан иероглифами страх мой
На тыльной стороне твоей руки.
О, нет, не повернусь к тебе спиной,
На яркий свет наваливаясь телом.
Всё то, чего не сделаешь со мной,
Страшней того, чего бы ты не сделал.
И свет дрожит. И гаснет. Гаснет сам,
Не пожелав увидеть продолженья.
Страда твоя - глазами по глазам…
Всё прочее - игра воображенья.
Что ж ты? -
Перекатись.
Полем - дорогой - вдоль.
Это ещё не жизнь.
Это уже не боль.
Станет ли поперёк
женщина…
Кто ты ей?
Всякому выйдет срок, -
Только не перезрей
за ночь.
Сойдись на ней -
пальцами -
языком.
Женщина…
Кто сильней?
Кто обитает в ком?
Сущность её - твоя -
Рябь на речной воде.
Выкрикнешь:
- Это я!
Эхо подхватит:
- Где?.. где?.. где?..
Я нежно руки положу Тебе на плечи,
Избавлю ото всех мирских забот
И тихо в доме потушу все свечи,
Отставлю чашку чая на комод.
Взяв за руку, я покажу все звёзды
Которые на небе для Тебя зажег,
Ведь ты со мной, и скоро полночь
А за окном тихонько падает снежок.
Газа в глаза, не обронив ни слова,
С тобою до рассвета просидим.
Скажу Тебе, что мною Ты любима,
Надеюсь мне ответишь, что и я Тобой любим.
Глаза проглядишь, только будет ли в этом толк -
Увидишь ли что-то кроме вина и крови?
Тот голос, тот самый голос давно умолк,
Тот ветер, тот самый ветер - с дорогой вровень.
И даль твоя бесконечна, но суть не в ней -
Не в том, что нельзя уйти и нельзя остаться.
Ты по миру пустишь лучших своих коней,
Приученных к самой долгой из левитаций.
Ущербы твои, уроны - кому считать?
Кому собирать упавшие в воду перья?
У белой твоей вороны кукушка мать,
Синица сестра и любимый похож на зверя.
И нет ни малейшей разницы, между тем,
Кого принимать за тварь, а кого - за Ноя.
Ты знаешь прекрасно, за что превратил в тотем
Того, кто тебе был Богом - за неземное!
И думаешь, что теперь ему всё равно.
Но сердцу (и только сердцу) не стать железным!
- - - - - - - - - - - - - - - -
У бездны твоей большое в глазу бревно.
Смотреть сквозь него не страшно…
Но - бесполезно.
Прошлое не изменить,
Все было, как быть должно,
Время нельзя возвратить -
Что было, то давно прошло.
Только не надо жалеть
О том, что порой не везло,
Только не надо грустить,
Что было, то давно прошло.
Детские, нежные сны,
Что-то хотели сказать,
Давние вещие сны,
Мне надо было вас понять.
Станем с годами ценить,
Как дорогое вино,
Эту жемчужную нить
Ошибок прожитых давно!
И море уходит…
Как странно - уходит море.
Тебе остаётся берег,
И мне остаётся берег -
Две плоскости параллельных.
И море уходит…
Вода не умеет плакать.
Мы раньше умели верить,
Когда-то умели верить,
И даже любить умели -
Мы оба любили море.
Но море уходит…
Ласкает прощальным взглядом
Песок на твоей ладони,
Песок на моей ладони…
Когда-нибудь просто вспомни,
И, может быть…
…
Нет, не надо.
Твоя жасминовая сушь перетекает с губ на губы…
Несут ветра с твоих пустынь непромокаемый песок,
Я напою тебя из луж, чтоб не казался голос грубым,
Пусть твой огонь давно остыл, пусть твой язык давно отсох.
Я напою тебя из луж - так не похожих на копытца,
Так не похожих на следы звериных или птичьих лап.
Не говори мне, что не дюж, ни-человек-ни-зверь-ни-птица -
Отродье дьявольской воды, не поимевшее числа.
Твоя жасминовая сушь перетечет от пасти к пасти,
И забормочешь, как в бреду: «Твоя вода - твоя вина»
И будет много прочих душ искать жасминовое счастье
В пустынях райских и в саду.
И не спасется ни одна.