Дождь никак не умолкнет… Такая стоит болтовня!
Непонятен язык, но к чему унижать переводом
Обращённого в слух, погружённого в нежную воду,
Где осталась от лета случайная капля меня.
И подумаешь ты: не затем ли бывают дожди,
Чтобы кто-нибудь мог иногда перекинуться словом
С кем-то бывшим давно, так давно, что не вспомнить и кто он.
И уже не найти. И уже никогда не найти.
Ногами к югу, к холоду щекой
Ложился снег, а я ложилась рядом.
Ты от меня отталкивался взглядом,
Ныряя в плотный улиц непокой,
И пропадал… По улицам текли
Молочные остуженные реки,
В них плавали дома и человеки,
Не смея дотянуться до земли.
И ты не смел, держался на плаву,
Хотел домой - не мог найти дорогу.
Ложился снегом, таял понемногу
И твёрдо знал - уже не позову.
Плыла зима над снежною рекой
И от тебя отталкивалась взглядом,
Как будто ты лежал со мною рядом -
Ногами к югу, к холоду - щекой.
Между нами километры,
Сотня станций и вокзалов,
Миллион шагов навстречу
И один щелчок курсором.
Солнца свет, прохлада ветра,
Звон наполненных бокалов
О свидании мне шепчут
Ожидаемом и скором.
Я влечу в твой дом синицей,
Постучу в окно дождями,
Лунным лучиком проникну,
Вслед обрушусь звездопадом,
В дверь войду с горячей пиццей,
Каберне и шашлыками
И на всю планету крикну:
- Я уже! Я здесь! Я рядом!
Снег идёт - немного нараспев -
Истощая небо, истончая…
Я тебя на улицах встречаю,
Ни узнать, ни вспомнить не успев.
Голос, осаждённый тишиной,
По словам испытывает жажду.
Хочешь, расскажу тебе однажды,
Что такого водится за мной,
Чтоб одеться толком не успев,
Вновь и вновь бежать на приступ улиц,
По которым ходишь ты, сутулясь…
И как снег - немного нараспев.
- На Колыме, где тундра и тайга кругом. Среди замерзжших елей и болоот… - тихо, почти про себя, напевал у себя в дворницкой Степан слова душевной песни. Пес Шарик, он же иногда Полиграф (ну это уж когда больно умничал) на «тундре» начинал жалобно скулить. Тогда Степан прерывался и подтрунивал над псом - «Где тундра? Где тундра? Ищи !» Шарик бросался по дворницкой искать тундру, и, не найдя, заходился жалобным воем… - Эхх, тундра, - смеялся Степан и трепал пса за ухом. Тот жадно ловил руку, облизывал ее и пронзительно и с тоской заглядывал в глаза Степану. И тихо ком подкатывал к горлу …
Так приходила ночь… Оба, не помня себя и времени, незаметно засыпали, плавно уплывая в вату сна, в мир, где все возможно… и виндсерфинг, о котором всю жизнь мечтал Степан… и огромная сочная баранья нога, мечта Шарика… и даже тундра, в которой поди и нет ничего, но которая так загадочно вводила их в мир грез и сна
И вот, пока к бледнеющей луне
Крадётся солнца балованный луч, - ты Сон десятый видишь обо мне,
Вполне пристойный, может быть, не лучший,
Но - и не худший… Город по утрам
Ко мне приходит вечно недовольный,
Не выспавшийся, полный чьих-то драм
Теченьем неестественно безвольным;
Он, так и быть, считал бы за своих
Чужих людей - на кухне и в постели -
За то, что делят утро - на двоих,
Но мы с тобой давно уже не делим…
Ты аккуратно складываешь сны
В пустой, невыносимо долгий ящик…
Как жаль, что мне никто не объяснит, -
Ну, чем во сне я лучше настоящей?
Я пишу ему письма в расчете, что все случится.
Я пишу ему много, смеюсь с ним и вьюсь лисицей.
От его сообщений - флюиды крутого парня.
И я чувствую: секс с ним предписан для нас по карме.
Я не знаю как быть, но я жду, когда будет можно.
Каждой клеткой его ощущаю, ввожу подкожно.
Я рискую, надеясь, что цель оправдает средства.
И веду себя так, как девчонка по малолетству.
Я смотрю его фото и делаю сотни лайков.
Вспоминая о нем, машинально сдираю майку.
Я рисую сюжеты, и будто мозги навылет.
Я хочу его полностью, рядом, без всяких или.
Это больше чем бзик, это форменный сдвиг по фазе.
Это то, что не лечат уколы, таблетки, мази.
Прерывается вздох. Хоть пишите меня в блудницы,
Я его совращу- я обязана насладиться!
В саду небесном зреет новый день.
Давай, сорвём? Счастливыми проснёмся.
Из-за гардины выкатится солнце,
Повиснет - осторожно, не задень! -
Над изголовьем. Схватишь впопыхах
На спинку стула брошенное утро,
Накинешь… И покажется мне, будто
Бог улыбнулся где-то в облаках.
Что мне твои охоты, твои неволи…
Видишь, ласкает ветер пшеницу в поле?
То, как целует - мало кому и снилось.
Что мне твои объятья, скажи на милость?
Что мне твои печали, твои кручины…
Вольному - воля. Вряд ли нужны причины,
С радостью в сердце - поводы для веселья.
Ждал урожая… Разве ты что-то сеял?
Может, и сеял… Стало быть, сеял плохо.
Вместо пшеницы - поле чертополоха.
Всякого, милый, ждёт за труды награда -
Сверху могилы - памятник да ограда.
Видно отсюда, что на земле творится, -
Ветер опять ласкает свою пшеницу.
Что мне твои неволи, твои охоты,
Жали да боли… Я и не помню,
Кто ты.
Света лунного не вижу.
Ночь, сижу совсем одна
В обществе любимых книжек
У закрытого окна.
И зачем же пенье птичье
На рассвете рвется в дом?
И зачем мне слов двуличье
Если в горле чувства ком?
Мысли в буквах, как обычно,
На листочках шелестят.
А глаза… Глаза девичьи
Прячут от луны свой взгляд.
Тусклый свет настольной лампы
Заменил и день и ночь.
Мотылек в круженьи самбы
Вьется и не хочет прочь.
Он напоминает сердце,
Что в бесстрашии своем
Хочет жаром отогреться
В пылком зареве твоем.
По голосу - дождь-не дождь.
По голоду - зверь-не зверь.
По городу не пройдёшь.
Скажи мне - куда теперь?
Плыви, не плыви - стена,
Ходи, не ходи - вода.
Твоя обо мне вина
Не кончится никогда.
Моя о тебе печаль -
Отчетливый птичий крик.
Ты больше не смотришь вдаль.
Ты слышишь.
Но ты - привык.
Я поставила кофе варить
Ароматный и черный такой.
(Не гостей им я буду поить),
Этот кофе мой, заварной.
Я смотрела на кофе и что же?
Вспоминала тебя дорогой.
Этот кофе и ты так похожи,
А ведь это напиток простой.
Но ведь кофе такой ароматный.
Я представила твой аромат,
Запах тела твой очень приятный
И прекрасен, как в мире закат.
Ну, а цвет? Не похож ли с тобою?
Пусть темнее намного тебя.
Он напомнил мне это собою
Лишь тебя, лишь тебя, лишь тебя.
Когда пена на нем поднималась,
Мне напомнила снова тебя,
Как на фоне волос раскидалась
Седина, что мне так дорога.
Когда кофе сварился, тот черный,
Его в чашку я налила,
И вот вкус на губах ощутила,
Что мне снова напомнил тебя.
Этот вкус очень крепок и сладок.
Это ты у меня вот такой.
Может быть я люблю без оглядок…
Этот кофе - един он с тобой.
Это не простое озарение -
Это избавление от мук.
Я читала в книжках, что со временем
Люди привыкают ко всему.
Человек по сути пластилиновый
[Остальное - сущий формализм],
Жизнь такая мудрая и длинная,
Потому влюбляйся и молись,
Не мирись с жестокими нападками,
Пропускай идущих напролом,
Чувствуй ветер голыми лопатками
И расти по пёрышку крыло.
Кто живет по правде, кто - по совести,
Кто - по гороскопу… Выбирай.
Жизнь кипит, и каждый приспособился,
Сочиняя персональный рай.
Слабый счастлив аханьем и оханьем,
А безумец лезет на рожон.
Это только кажется, что плохо мне,
А на самом деле - хорошо!
Неровен день, а в нём неровен час, -
Им времени обоим не хватает.
Невосполнимой памятью о нас
В моих молитвах лето обитает.
Там где-то губы, терпкие на вкус…
А мне они теперь почти не снятся.
- Побойся Бога!
- Бога не боюсь.
Я разучилась, кажется, бояться.
А знаешь, перед Богом, как сокол, -
Любой из нас. Стихи - всё та же скверна…
С глаголом в рифму просится глагол
В который раз. Но Бог простит.
Наверно.
А в полночь увидишь рядом,
Хоть в самой кромешной тьме, -
То девочку с робким взглядом,
То женщину, всю в зиме.
То птицу (откройте клетку!),
То зверя (охотник, прочь!).
Бывает на свете редко
Такое, как в эту ночь.
Чтоб зрение, как у кошки,
Чтоб в сердце - прилив огня,
Чтоб мог ты все эти крошки
Собрать наконец
в меня.