Как долго я тебя ждала…
Мелькали мимо чьи-то лица
Знакомств, ненужных вереница
Но не не нашла душа тепла.
Как долго я ждала тебя…
В людской толпе, глаза искала
Надежду с каждым днем теряла
Жила не веря, не любя.
Как долог был к тебе мой путь
Щеку к щеке прижав… молчу
Как много я сказать хочу
Ты только будь со мною… будь!
Оставив поцелуя след
Смотря в глаза, ты мне сказал
Как долго я тебя искал…
Где ты была, так много лет!!!
Не лечит время… Пламя и вода
Имеют право быть единогласно
Под сердцем, солнцем… Чувства иногда
Сильней понятий «плоть», «душа» и «счастье».
Не обвиняй! Есть истина во лжи,
У каждого свои осколки правды…
Из глаз текут вселенские дожди -
Солёных, горьких капель миллиарды…
Нас Бог Творец слепил из разных глин,
Но на двоих одно лишь дал дыханье…
Не исцеляет но-шпа, аспирин
Той боли, что впрессована в сознанье…
Ты в каждой клетке сущности, как кровь,
Ведь я сама ввела твой ген подкожно…
Всё преходяще… жизнь, слова, любовь…
Нетленными их сделать всё же можно…
Письмо на небо… пробую писать…
Бумагу гладит ручка безразлично…
По праву, по привычке уж тетрадь
Стихи считает собственностью личной…
Важна для грёз, раздумий темнота…
Что ночь, как смерть - издержки предрассудков…
Свеча не лечит… Пламя и вода
В груди сосуществуют вне рассудка…
Дрожит бумага… почерка дефект?
Кривые буквы очень своенравны…
Продеть сквозь ушко сердца надо текст,
Как будто нитку… чтоб сказать о главном…
Вливая жизнь в обычные слова,
Невольно их же частью становлюсь я…
Не веришь мне… так точно, как Фома
Когда-то в воскрешенье Иисуса…
Но в раны сам… не вложишь ты перстов…
Они в душе и нематериальны…
Нельзя рукой почувствовать любовь,
Как и забыть о страсти нереально…
Луна в окошке - белый монолит…
На ней прочесть непросто закорючки…
Пытаюсь боль в сознанье отключить
Чрез маленькую кнопочку на ручке…
Жаль, не могу… Всевышним решено,
Что крест нести должна до самой смерти…
Есть ты и я… совместно мы - звено
Вселенской цепи… вечной круговерти…
Вхожу в твой сон не плотью, а стихом,
Чтоб ближе быть… иду на преступленье…
По сути же… прошу лишь об одном -
Не убивай неверьем откровенье…
Он смотрел на неё целый вечер - глазам не верил;
Настоящая вроде - живая, вполне земная.
Он до этой планеты парсеков пятьсот отмерял,
Отмахал, отмотал и… влюбился. Она такая,
Что в глазах за янтарными солнцами - целый космос,
Что улыбка её без калорий, реально - греет
И реакция странная - сердце быстрее бьётся
И быстрее в два раза почти протекает время.
Все законы сминаются к чёрту - такая яркость,
Радиация, может? Наука не объясняет
Как в обычном субъекте подшефных цивилизаций
Накопилось полсотни немыслимых аномалий…
Он глядел на неё просто так, отключив приборы -
Всё равно на табло несуразица, шкалят стрелки
Рядом с этой землянкой… Глаза подняла с укором:
«Ты так смотришь, мой милый, что я не в своей тарелке…»
мне даром не надо жалость ни чья!
не верю в то, что отсутствует выход!
ведь, сам себе я - и врач, и судья,
и я, совсем не умею жить тихо.
коль надо, выдеру кучу листов,
листиков новых найду и наклею,
живу реальностью, вовсе не сном,
чувствами строю живую аллею.
я зубы сцепив, крапаю стихи,
когда вползает тоска и унынье,
очистив все чувства от шелухи,
раньше так делал и делаю ныне.
терпит пускай, экран ноутбука,
душа ведь стремится к той, кто ей так мил,
верю - временна наша разлука…
всем сердцем её я своим полюбил…
ты не спеши судить меня строго,
читатель мой нынешний, я не паяц…
чувства я не держу на пороге,
и вновь посвящаю им новый абзац.
мне грустно, когда голос не слышу,
не чувствую запах, не пробую вкус…
но срывает, от радости крышу,
когда её вижу, готов на Эльбрус
забраться и кричать в эйфории,
чтоб слышал весь мир эту радость мою!!!
пламени чувств моих не остынуть,
так сильно желаю её и люблю!
быть может, где-то, на краю земли,
у самого запретного чертога,
находят свою гавань корабли,
что чувства, для людей, несут от Бога.
быть может, есть для них ремонтный цех,
технический осмотр и дозаправка,
но знаю точно - хватит их для всех,
Бог всем даёт любовь… ему не жалко.
лишь только, стоит страх преодолев,
довериться душе и сердца зову,
внутри раздастся сладостный напев
и, как награда, повторится снова.
тот, кто вкусил заветный, сладкий плод,
испробовав нирвану эйфории,
поймёт, что я совсем не сумасброд,
когда иду наперекор стихии.
когда вверяясь чувствам, вопреки
всем выводам и доводам разумным,
я вновь пишу хвалебные стихи,
и радуюсь, как будто полоумный,
короткой встрече, в несколько минут,
пускай, без поцелуев, без объятий,
заветную храня свою мечту…
и нет мне в мире ничего приятней,
чем воздуха глотнуть, хотя б глоток,
пропитанного запахом любимой.
и мне совсем не важен смысл и прок,
ведь нет препятствий непреодолимых.
моя любовь способна превозмочь
пустынный зной и холод Антарктиды,
она живёт во мне и день, и ночь
ей нет конца, её краёв не видно.
она, как бесконечная весна,
не остывает, даже в минус сорок…
и пусть смеётся глупая луна…
я верю в то, что я ей тоже дорог.
Если просыпаешься с улыбкой,
значит новый день пройдет не зря,
значит на житейской тонкой нитке
будут, словно капли янтаря,
виснуть хрупкой памяти моменты,
встреченные люди, даты, сны,
разговоры, шутки, комплименты,
с близкими бесценные часы.
Есть такой закон, простой и знатный:
спозаранку сладко улыбнись -
станет проще и куда приятней
чувствовать и видеть эту жизнь.
В этом мире все имеет цену -
не бывает жизни без потерь,
но, чем улыбаешься добрее,
тем прекрасней будет новый день!
После выстрела смог он собой овладеть,
он посмел улететь, очумев от испуга.
Между крыльев - дробинка, но сумел улететь…
Только ровно на жизнь приотстала подруга.
Распустились цветком два разбитых крыла,
поднялась голова в драматическом жесте…
Тонкой лапкой гребла, суетливо плыла,
все куда-то плыла, оставаясь на месте.
Окровавленный пух понесло к камышу,
и молчат небеса, перелески и воды…
(Ты ответь мне, Ирина, я тебе же пишу, -
что случилось потом, после этой охоты?
Был ли выстрел еще, иль, жалея заряд,
ощипали тебя, несмотря, что живая…
И веселый охотник - голубой бюрократ,
нежно кушал крыло, коньячком запивая…
Может, выжила ты, всем дробинкам назло,
только жизнь приняла, как стандартную милость…
И свистит по квартире расписное крыло,
забывая на миг, что летать разучилось.
Телевизор, базар, танцплощадка, завод,
петухи-женихи, разодетые жутко…).
А в заливе души всё куда-то плывет,
все куда-то плывет недобитая утка…
Много женщин на свете - разных,
И никто ни хуже, ни лучше:
Кто-то - яркая «Женщина - праздник»,
Кто-то - тетка «Тяжелый случай».
Мы шли к мечте, мы не жалели ног,
Казалось к счастью выведут дороги,
Хоть ты в руках держала поводок,
А я на шее нес ошейник строгий,
Конечно унизительно быть псом,
Да и ошейник все сильней впивался,
Но я любил, терпел, вилял хвостом,
И не залаять тщательно старался,
Хотя бывало мог и укусить
Когда мой путь казался тупиковым,
Не в силах меня сердцем полюбить?
Попробуй иногда хотя бы словом…
Меня вспьянит такая болтовня,
На голос твой помчу из полумрака
Совсем забыв что любишь не меня,
А добрую послушную собаку…
туман спустился низко над землёй,
мороз крепчает и кусает злобно уши,
мне холодно, когда я не с тобой,
и одиночество вползает в мою душу.
туман-туман… седая пелена,
и градусник покажет скоро минус тридцать,
забытая, пустая сторона,
где мы, с тобой не в силах воссоединиться…
на небе солнце, или же луна,
лучом своим ярчайшим землю озаряют
с тобой приятна, даже тишина,
вся жизнь моя тогда, прекрасная такая,
когда к тебе касаться я могу,
с тобой мне не страшны невзгоды и ненастье…
я написал дыханьем на снегу:
«ЛЮБИМАЯ! С ТОБОЙ ХОЧУ ДЫШАТЬ Я СЧАСТЬЕМ!»
Дождь, плохая погода,
ты в пути, и без слез,
все наверно поймешь,
без единого слова.
Расстояние, расставание,
это муки любви, и верности,
очень трудно сердцам жить в разлуке,
когда нет теплоты, и нежности.
Поезд мчится, считая минуты,
отмеряя всю жизнь, в километрах,
а в душе, тяжело от разлуки,
от тревожных, унылых моментов.
Образ твой, на вокзальном перроне,
душу нежно печалью накрыло,
затаившись, прощальной слезою,
под ресницами чувства раскрыла.
Как же долго теперь не увидимся,
и весна пролетит, в одиночестве
сердцу верь, не печалься, любимая,
ведь любовь не подвластна, пророчеству.
вот, снова предкрещенские морозы
приносят холода и злую стужу.
и с наглостью пустого паровоза,
мечтают заморозить чью-то душу.
а непреодолимостью моментов,
пытаются воздвигнуть расстоянье…
но разбивают временнЫе стены,
взаимные, влюблённые сознанья…
не страшен груз нависших обстоятельств,
любви живой источник силы множит…
и вера в то, что никаких предательств…
нет, не было и, даже быть не может!
пусть гром зимой гремит средь неба ясна,
влюблённая душа его не слышит,
ведь чувство эйфории так прекрасно,
в забвении парит повыше крыши.
добавит силы выдержки и воли,
то чувство, что сильнее всех на свете,
душа, больная искренней любовью
способна разломать любые клети
переживёт любые передряги,
и воссоединения дождётся…
Любовь - это не слово на бумаге…
она согреет душу пуще солнца!!!
Осенний гламур листопадом под ноги,
Ладонями чувствую близость зимы.
Меня на восток все уводят дороги,
Твои в небеса все летят корабли.
А в осени даже есть что-то от Бога.
Немая покорность и светлая грусть.
И хочется верить, что эта дорога
Окончится фразой: «я скоро вернусь…»
Когда в сухом остатке только ложь,
не стоит уповать на помощь Гурда.
Кривятся зеркала в кино абсурда
брезгливыми гримасами святош.
Там, за экраном, чёрный коридор.
Ожившим отраженьям не до смеха.
Их реплики затреплет злое эхо -
отчаянно фальшивящий суфлёр.
А за окном деревья ветви крон
воздели к небосводу многоруко.
Беда вошла по-свойски и без стука
уверенной походкой примадонн.
Хватало сил чужую развести,
но для своей - сценарий эксклюзивен.
…Смывает все следы июньский ливень,
стирают грим близняшки-травести.