Шить сарафаны и легкие платья из ситца.
Не увязать в философии как таковой.
В общем, начать к этой жизни легко относиться -
Так как ее все равно не понять головой.
Теперь ты никогда не почувствуешь запах моих духов. Теперь ты никогда не узнаешь вкус моего блеска. Теперь ты никогда не заглянешь в мои глаза. Теперь ты никогда меня не увидишь. Просто теперь я не твоя…
Как отодрать соску.
Положил детскую соску возле газовой плиты,
она расплавилась и прилипла, не знаю что и делать.
Ввел в Google «как отодрать соску» … забыл, что хотел.
Секция для курящих в ресторане, это всё равно что секция для писующих в бассейне!!!
Лучше влететь в ад с телом в шрамах, с разбитым сердцем и без нервов. С воплем: «Вот это было приключение!» Чем вплыть в рай с сомнениями: «А жила ли я??? ?
Если б я никогда не встречалась с бедой, и несчастья меня обходили, мне бы жизнь не казалась чудесной такой… Просто я бы её не ценила!
Причины увольнений из самых настоящих приказов разных компаний:
1. В течение недели приносил на своё рабочее место тополиный пух и поджигал его.
2. Неожиданно выпрыгнув из шкафа, напугал деловых партнеров фирмы.
3. Подложил на стул своего коллеги канцелярскую кнопку и сам же сел на неё, показав тем самым низкий умственный уровень, не соответствующий
занимаемой должности.
4. Выпал из окна курилки второй раз за месяц.
5. Второй год не выходит из отпуска.
6. Поспорил со своим непосредственным руководством на $ 100, что его не смогут уволить.
7. Дергал женскую половину коллектива за пирсинги.
8. Был замечен в женском туалете. От избытка чувств сказать что-либо в свое оправдание не смог.
9. Скрепил степлером и скотчем деньги, предназначенные для выдачи зарплаты.
10. Вырезал на рабочем столе свои инициалы.
11. Постоянно выливает недопитый чай в аквариум и там же моет кружку.
12. Прямо на рабочем месте курил какую-то гадость. Глупо
смеясь, отказался написать объяснительную, мотивируя это тем, что не может взять в руки лист бумаги, так как руки не его!
Реальная выдержка из распоряжения по банку «Возрождение»: п. 6. запретить
юрисконсульту
ежиков слушаю…», в связи с некорректными последующими вопросами
контрагентов.
ещё одна ситуация: на работе (в банке) на охране сидит человек с фамилией Хомяков и когда поднимает трубку говорит: «охрана хомяков
слушает …»
реальная история: в локальном офисе турфирмы, находящемся в гостинице «Космос», работала менеджер по фамилии Лось. Когда она
звонила в главный офис турфирмы, то сообщала секретарю приятным женским
голосом -«…говорит Лось из Космоса.»
Зачастую мы боимся оставить нелюбимого человека, лишь из-за страха… что мы будем одни. Тяжелее всего признаться в этом себе.
Есть одна такая хорошая поговорка «Доверяй, но проверяй». Жаль, что порой результаты проверки такие, что сразу вспоминаешь еще одну поговорку «Меньше знаешь - крепче спишь»
В жизни каждого человек должен быть тот, кто тебя очень любит, тот, кого любишь ты.
И один такой человечек, который возможно не любит тебя, но ты его безумно. Ты знаешь, что он никогда не будет твоим, никогда не подарит цветов и не скажет приятный слов.
Он человек-мечта, тот о котором мысли, тот который сниться, тот, кем ты живешь!
И ты уже не пытаешься произвести на него впечатление, так как знаешь, что это безуспешно!
Ты просто счастлива, когда ему хорошо и когда счастлив он, рада за его девушку и за друзей, за то, что у них есть он. Злишься, когда ему плохо. Изредка пишешь и возможно не ждешь ответа. Ревнуешь до ужаса, когда он пишет общим друзьям, а тебе нет! Но ты просто любишь…?
Настоящий мужчина - это не
«подделка»! Это как настоящий
кофе, настоящий костюм от Dior. Это качество. На него
можно положиться. Он защитник, он опора, он глава
семьи. Человек, который
всегда рядом с женщиной. Он должен быть во всех делах
НАСТОЯЩИМ. Если взялся за дело, то довести его до конца.
Всегда все в жизни падает как снег на голову…
В жарком июле.
Белые холодные хлопья падают с неба, покрывая всю землю белым тонким ковром разочарований. А я… а я стою в легкой маечке, мерзну и верю, что придет тепло.
Я разочаровываюсь, и перестаю верить что весна вообще придет… Несмело снова закутываюсь в свою теплую куртку одиночества, завязываю шарф «не беспокоить!». Жду… жду когда уйдут эти страхи, эта боль, эти бесполезные терзания и вечный повисший в воздухе вопрос! но не верю… не верю что это все когда-то уйдет!
Но вы знаете, она приходит! Она приходит! Весна! Лето! Тепло! Снова !
Мы уже не верим в нее, а она…
Как только я снова начинаю доверять ей, скидываю теплые вещи и застывшее одиночество, снова иду навстречу жизни, любви, радости, теплу и миру… как только…
Опять… опять метель… опять холодно… опять хочется биться головой об стену, кричать от мороза в душе, от мурашек по коже, от бессилия… Хочется снова одеть свои 100 одежек. Закрыться от внешнего мира и просто наблюдать за ним из-за стекла!
Но… я верю… я снова надеюсь, что как обычно она придет!!!
Но, как правило, во всем есть разочарования… Стою, мерзну, жду.
Грею озябшие руки о воспоминая .А ее все нет!
А когда она приходит, мне уже не до нее…
Вот так рушатся мечты. Из-за обычных мелочей. Из-за обычных разочарований. Из-за обычный мелких потерь… из-за сезонов состояния…
Маленькая, вредная, капризная, настырная, наглая в чём-то, психует часто, но любит по-настоящему, не может без него!
«Я сидел на скамейке, держа в руке облезлую сломанную ветку и ожесточенно водя ее по рыхлой земле.
Старик говорил тихим, спокойным голосом и тем ужаснее было слышать то, что он говорил.
- Она умрет через три дня, в шесть часов вечера. Через три дня, то есть в понедельник. В этот день у нее будет четыре пары в институте, после чего она поедет в гости к подруге. Она уйдет от нее в пятом часу. Без десяти шесть она сядет в «маршрутку», которая повезет ее домой. Ровно в шесть часов автобус столкнется с грузовой машиной и перевернется.
Погибнут два человека. Она в том числе
У меня дернулась рука, и ветка хрустнула. Я посмотрел на него: обычный старик, лет 60, старомодно одетый с жесткими морщинами у рта - он не производил впечатления сумасшедшего. Он подсел ко мне час назад, и он все про меня и про Таню знал. Но как можно верить такому? Это был абсурд, ерунда, но что-то в его полуприкрытых глазах и невозмутимых движениях говорило мне, что он не лжет.
- Кто вы такой? - в горле был комок, мне было трудно говорить.
- Это не важно, - он качнул головой. - Но ни к Богу, на к Дьяволу я не имею никакого отношения, сразу вам говорю.
Я все сжимал в руках ветку, я не мог успокоиться.
- Допустим, вы говорите правду, - я сглотнул и вспомнил, как старик сказал, что я подарил Тане в годовщину нашего знакомства. Об этом не знал никто, кроме нас с Танькой!
«В понедельник Танюша будет дома, - решил я. - Я приеду к ней, и мы целый день будем сидеть дома».
- Этого нельзя будет избежать, даже если вы скажете ей и даже если она не будет никуда выходить, - старик взглянул на меня.
- Но ее не будет в автобусе! - вскричал я.
Старик пожал плечами:
- Тогда она умрет по-другому ровно в шесть часов. Разве дома так уж безопасно? Таня вроде на десятом этаже живет, не так ли? Высоко…
Мне захотелось ударить его в лицо. В его желтое, сухое, старческое лицо. Откуда он взялся? И почему Таня?
Она же никогда никому не сделала ничего плохого, моя любимая, единственная Танюшка!
Я сжал зубы и закрыл глаза.
- Это не справедливо! - я быстро повернулся к нему. - Но вы ведь не просто так это сказали! Чего вы хотите?
Он поправил старенькую поношенную шляпу на голове, смахнул с плаща пылинки, сложил руки перед собой и сказал:
- Я не говорил бы вам всего этого, если бы не существовало определенной возможности избежать данного исхода. Вы ведь, конечно, не хотите, чтобы ваша любимая Таня погибла? - он посмотрел на меня. - Да, глупый вопрос. Так вот, всякое событие, и смерть в том числе, безусловно, предопределено и не в силах человека это исправить. Люди умирают тогда, когда им суждено умереть, и меня всегда коробило выражение «неожиданная», «внезапная» смерть. Человеку можно облегчить страдания, но нельзя отсрочить день и время его смерти. Это исключено. Но, как говорится, нет правил без исключений.
Я внимательно его слушал. Он говорил не по возрасту четко и быстро.
- Я могу вам дать шанс. Ваша Таня будет здорова, счастлива, она проживет долгую жизнь. Она не умрет в понедельник. Это зависит от вас.
Я схватил его за руку:
- Что я должен сделать?
Он откинулся, потер костяшки пальцев и ответил:
- Цена очень высока.
- Таня для меня бесценна, - сказал я ему, глядя в глаза. - Что нужно сделать?
Он усмехнулся, покачав головой. Потом сказал мне, указывая рукой:
- Посмотрите вокруг. Правда, красиво?
Я невольно осмотрелся. Мы сидели в парке, мимо нас извивалась кружевная от листьев аллея, было еще светло. Место действительно было красивым. Деревья, самые разные, от клена до осины, вздымались по обе стороны аллеи, шурша прозрачной листвой. Пятнистая от теней земля грела воздух, а в небе разгонялись облака. Где-то вдалеке заливисто пели птицы, раздавались гулкие стуки. Густая крона деревьев радовала глаз.
- Да, красиво, - сказал я.
Старик удовлетворительно хмыкнул.
- Я знаю, вы очень цените красоту. А на балет вы с Таней ходите каждый месяц.
Он знал и это. Я опять спросил его:
- Так что я должен сделать?
- Вы очень любите Таню?
- Я не ответил, я ждал. Он, не дождавшись ответа, продолжил:
- Кажется, кто-то из великих сказал: «Жить - значит чувствовать»… Ну, да ладно. Как вы понимаете, запланированную смерть просто так отменить невозможно. Человек должен умереть, срок подошел, и вдруг нарушается естественный ход событий. Это неправильно, - такая ситуация должна быть оплачена соответствующим образом. Человек не умер, его чувства живы, он дышит, говорит, видит, слышит
- Не совсем.
- Хорошо, - сказал он, помедлив. Слушайте меня внимательно.
- Я слушаю.
- Таня останется жива, но взамен вы, лично вы, должны отдать несколько вещей, а точнее три, которыми обладает каждый человек и которые являются его естественными функциями.
Я сидел неподвижно, он сказал внятно и громко:
- Вы отдаете слух, зрение, голос и Таня будет жива. Вот и все.
- Это и есть ваше условие?
- Да. Иного пути нет.
- И как это произойдет?
Он похлопал меня по колену:
- Не бойтесь, вы ничего не почувствуете. Если вы согласны, то уже завтра утром вы проснетесь без слуха, зрения и голоса. Никаких операций по выкалыванию глаз не будет.
Все очень просто.
Он взглянул на меня:
- Но вы не обязаны соглашаться. Это ваше право, ваш выбор.
Я глухо сказал:
- Я не буду ни видеть, ни слышать, ни говорить. И что мне остается делать?
- Вы будете жить. Как и Таня. Хотя… - он побарабанил пальцами по дереву скамейки. - Она очень вас любит?
Я промолчал. Я был уверен в ее любви, но кто захочет любить «живой труп»?
Я снова посмотрел вокруг, теперь уже другим взглядом. Боже, почему все так красиво?! Я закрыл глаза и попытался представить себе состояние слепоглухонемоты. Это же ужасно!
- Еще раз говорю - это единственный выход, - сказал старик. - А иначе…
- Иначе она умрет, - закончил я в бессилии перед неотвратимым.
- Да, в понедельник, в шесть часов, - подытожил старик.
Он взял меня за руку, заметя мое состояние:
- Должен вам сказать, что вы не первый, кто столкнулся с таким выбором. И знаете, - он задумчиво похлопал меня по руке, - еще никто не захотел жертвовать собой.
Я сидел, и тяжелая больная тоска душила меня. Я закрыл глаза, потом открыл их снова, начал говорить не своим, сдавленным, чужим голосом:
- Вы знаете, это очень высокая цена для меня. И слишком большая жертва. Я очень люблю Таню, но не могу… Это так сложно. Я не знаю…
Я старался не глядеть на него, но я почувствовал, что он встал. Расправляя складки на своем плаще, он спросил:
- Это ваше последнее слово?
- Да, - тихо ответил я.
- Ну что ж, это ваш выбор. Приятно было с вами пообщаться, - он посмотрел на часы. - Мне нужно еще кое с кем встретиться. Так что всего доброго.
- До свидания, - еле слышно сказал я.
Он повернулся и медленно пошел, постепенно удаляясь от меня все дальше и дальше, пока не скрылся за поворотом. Я продолжал сидеть в оцепенении, мне было трудно дышать. Я сжал голову руками, хотелось плакать. Но не получалось.
Все произошло так, как он и сказал. Таня погибла в шесть часов вечера, в понедельник, попав в автокатастрофу. Все эти три дня, с пятницы по понедельник, я старался с ней не общаться, избегая ее. Как ни странно, она и не стремилась к этому, что на нее не было похоже. Лишь в субботу состоялся между нами короткий телефонный разговор, в котором мы договорились встретиться во вторник. Мне было тяжело с ней разговаривать, а когда она сказала, что в понедельник поедет в гости к подруге, мое сердце сжалось. Она говорила тоже не очень охотно, сказав, что немного приболела. Прощаясь, она сказала, что любит меня и только потом положила трубку.
В понедельник вечером, когда я уже знал о случившемся, в своем почтовом ящике я обнаружил письмо от Тани. Оно пришло недавно: это было видно по свежим чернилам и недоклеенному уголку конверта. Я читал письмо, мои руки дрожали. Дочитав его до конца, я долго, минуту, неподвижно стоял, а потом начал сдавленно тяжело рыдать, втянув голову в плечи.
«Миленький, любименький, - писала она. - Я не знаю, когда ты получишь это письмо. Но наверняка тогда, когда меня уже не будет на свете. О, как тяжело осознавать это! Но я спокойна уже тем, что ты жив. Ты, наверное, ничего не понимаешь, но как мне трудно писать. Я плачу… Я люблю, люблю тебя! Почему так должно произойти и почему с нами…
Он подошел ко мне в четверг, вечером, когда я возвращалась из института. О, Боже, миленький, он все про нас знал! Какой-то старик в мятой шляпе, но он знал, что ты мне подарил в годовщину нашего знакомства - это же не знает никто! Он рассказал о нас все: и как мы познакомились, и какой наш любимый фильм, и как мы отдыхали прошлым летом.
Он знал все! И он сказал, что ты умрешь! Да, ты должен был умереть в субботу. В одиннадцать часов, утром, тебя бы сбила машина. Так он говорил - о, как я тогда извелась; я ему не верила! Но он знал все. Он сказал, что твоей смерти можно будет избежать - для этого я должна была отдать свою жизнь…
Миленький, извини меня, но я так долго думала, плакала. Я согласилась. Он сказал, что я умру в понедельник, но не сказал, во сколько… Мне так страшно! Сегодня воскресенье - завтра я умру. Но зато ты жив, ты будешь жить; вчера я не выдержала, позвонила тебе - какое это счастье слышать тебя, знать, что ты есть! Ты должен жить, я так люблю тебя! Но почему так быстро летит время?
Уже вечер! Я больше не увижу тебя. Никогда. Почему мы? Мы столько еще не сделали. А я так хотела! У меня дрожит рука… Миленький, мне трудно писать. Не забывай меня. Я буду всегда любить тебя!»
Мы хотим видеть только то что хотим видеть
А все остальное: плохое и якобы не нужное мы не замечаем.
А это реально важные, порой страшные и серьезные вещи.
А потом плачем: почему мы не знали заранее?