«Есть два слова, которые я бы выкинула из всех словарей на всех языках- это «смерть», и «поздно»."/И.Вильде/
Возможно, сила, воля, отвага потому и есть украшениями мужского характера, что они принадлежат к женскому роду?/С.Павленко/
«Почему завистливые люди всегда чем-то недовольны? Потому, что их огорчают не только свои неудачи, но и успехи других.» /А.Моори/
Проснуться утром и взглянуть в окно,
За гранью суеты оставить мысли…
Покажется нелепо и смешно,
Всё то, что с нами было в прошлой жизни.
Всё то, что навевало нам печаль,
О чём мечталось, сидя у камина…
Случайных судеб пёстрая вуаль
Сплетается в сплошную паутину.
И каждый миг, что суждено постичь,
Неважно - сердцем, разумом, душою…
Поможет в сотни раз быстрей достичь,
Вершины гор, воздвигнутых тобою.
Там, на вершине, все твои мечты
Ещё возможно и укрыты снегом…
Но ты идёшь… А значит, сможешь ты Дотронуться рукой до кромки неба.
И сможешь первой ты, взглянув в окно
И счастью распахнув навстречу двери,
Нести по жизни правило одно:
Сбывается лишь то, во что мы верим!!!
Достигнув в подлости больших высот, Наш мир живет в греховном ослепленье: Им правит ложь, а истинна - в забвенье, И рухнул светлых чаяний оплот.
Всегда думала, что для ребенка как и для мужчины должна быть прежде всего другом, теперь понимаю, нет, надо лупить.
Цель оправдывает средства-но только не в любви…
- Вот бы иметь столько денег, чтоб хватило на самолет!
- А зачем тебе самолет?
- Да самолет мне не нужен, мне бы столько денег…
Почему я, испытавший жизнь бомжа, калеки, должен подавать «на жизнь» нищим. Знаю, куда пойдут эти деньги. Почему?
Подаю, когда есть.
Потому что, знаю…
Вместо того, чтоб пот промокать рубахой,
Врать, лебезить, заискивать и смущаться,
Я предлагаю всем отправляться [в рифму]
И никогда оттуда не возвращаться.
Нужно быть с тем человеком, который может сказать при самой дикой ссоре: «ты мне очень нужна»!!!
Мы не боимся сделать человеку больно, оскорбить его, но мы боимся извиниться и попросить прощения.
Парни, хватит спрашивать «можно тебя поцеловать?» приличная девушка ответит «нет» даже если будет хотеть этого больше всего в жизни! Если вы просто возьмете и поцелуете, девушке будет намного приятнее…
Взгляд
Лимонно-желтое солнце, по-весеннему теплое и слегка ласковое, повисло на верхушке высокого и старого голого тополя. Голубое небо было еще холодным и пронзительно ярким.
Устав от тяжелой холодной зимы и ища уединения и успокоения, я пришел на набережную и присел на свободную скамейку, подставив солнцу лицо и отключившись от всего. Тихая радость тихонько вошла в меня.
Невольно и не задумываясь, разглядывал серые большие плиты набережной, разноцветных вертящихся голубей вперемешку с юркими серыми воробьями, проходящих не спеша и равнодушных ко мне - как и я к ним - людей, небольшой теплоход с открытой верандой, напротив которого сидел.
Сколько прошло времени - не помнил. Мне даже показалось, что я задремал, не закрывая глаз. Было состояние полусна-полуреальности.
Через какое-то время тихо и как-то незаметно подъехала и остановилась недалеко большая серебристая машина, похожая на японца.
«Явно крутые, - с недовольством и мелкой разъедающей завистью, подумал я. - Им все позволено»
Никто из машины не выходил, но было заметно, что внутри происходит какое-то шевеление.
Сидеть на весеннем солнышке было хорошо и умиротворенно.
Откуда-то из глубины набережной незаметно и медленно появились две существа. Первый - маленький мальчик, лет трех-четырех - в ярко-красном комбинезоне подпрыгивал и, не стесняясь, то ли говорил, то ли напевал о том, что видит.
- Дерево - дерево, травка - травка, дядя - дядя, тайота - тайота.
«Надо же! - поразился я. - Еще не знает букв, а уже знает марки машин»
Папа, являющийся вторым существом и шедший следом за мальчиком, явно был доволен познаниями сына. Папа больше был похож на дедушку, чем на папу. Это уже был мужчина в возрасте, в черных массивных очках, в спортивной темной куртке. Он с обожанием смотрел на малыша, и было видно, что это поздний и любимый ребенок.
- Папа, а это «Тайота»? - спросил мальчик.
- Конечно, - коротко ответил отец, уже отвлекаясь от сына и с вниманием рассматривая то, что происходило в машине.
Двери машины открылись, и из нее вышли мужчины. Они подошли к задней дверце и что-то тихо между собой обсуждали.
Затем было извлечена инвалидная коляска с блестящими большими колесами и установлена рядом с машиной.
Было заметно, как из машины с трудом и бережно вынимали тело человека. Это был мужчина с серо-земляным лицом и абсолютно беспомощный. Все его тело обвисло и было безвольным. Голый череп матово засветился на солнце.
Казалось, все замерло и наблюдает за этим человеком. Даже, может быть, уже и не человеком, а существом. Слабым и немощным.
Почему-то мне стало стыдно. Хотелось встать и уйти. Но что-то сдерживало. Какое-то тайное любопытство заставляло преодолеть чувство стыда. Хотелось в тайне почувствовать свое физическое превосходство. За которое потом стало неловко.
Я сидел, напряженно застыв и невольно наблюдая за происходящим.
Тело аккуратно усадили в кресло и натянули на голову вязаную серенькую шапочку с рисунком.
Несколько секунд мужчина сидел в коляске, привыкая к ней и разглядывая окруживший его мир.
Он посмотрел на меня. В его взгляде не было жадного любопытства. Не было и жалости. Мне тогда показалось, что был усталый интерес. И еще что-то в нем было такое, что заставило запомнить взгляд. Что было в нем, я тогда не мог понять.
Почему-то так и хочется сказать: «Между нами пробежала искра. Мы поняли друг друга». Но нет, этого не было. Я был одним из предметов, на которые он посмотрел. Так же он смотрел и на дерево, и на солнце, и на остальные предметы.
Четыре человека взяли коляску за углы и стали спускаться по каменным ступенькам вниз, к теплоходу. Они несли бережно и аккуратно. Небольшая заминка произошла, когда они ступили на деревянный ребристый шатающийся трап.
Вскоре вся эта группа исчезла в недрах корабля. Только сейчас я обратил внимание, что на веранде стояли накрытые столы и ходил официант.
Ничего больше не происходило. Все стало по-прежнему. Солнце светило, птицы что-то клевали на серых плитах. Папа с мальчиком ушли обратно.
Невольное происшествие, свидетелем которого я оказался, произвело сильное впечатление и заставило в который раз подумать о смысле существования.
«Кто знает, что с каждым из нас будет завтра?.. Кто знает, как каждый из нас будет уходить в вечность?.. В чем смысл жизни?..»
Эти вечные вопросы вдруг превратили в мелкое, далекое, ничтожное все вокруг: меня с моими проблемами, скамейку, на которой я сидел, набережную с людьми. И даже весенний теплый день с голым тополем и сверкающей от солнца рекой.
«Все это пройдет… И ничего не будет… Никогда и ни с кем…»
Еще посидев немного, я обратил внимание на распускающиеся слабые мелкие листья дерева. Зелененький листочек рождался из черной липкой почки.
«Скоро и он пожелтеет и опадет», - грустно подумал я.
Пора было уходить. С грустью и размышлениями я медленно ушел с набережной.
Лишь спустя некоторое время я понял, что было во взгляде. В нем было достоинство. Достоинство слабого беззащитного существа перед сильной и бессмертной Вечностью. Достоинство Человека перед всем миром. Достоинство Жизни перед смертью.
ДАМ ВЗАЙМЫ ХОРОШЕЕ НАСТРОЕНИЕ - ПОД ПРОЦЕНТЫ…))))))))