Выход за рамки приличия не делает вас ПЛОХИМ человеком, так же как и посещение церкви не делает вас ХОРОШИМ…
Чем больше женщина взрослеет,
тем всё сложнее доверять,
И мысль в ответ на комплименты:
«Я это слышала всё, б@ять.»
Чтоб дни и ночи были ярки,
А всякий праздник - как награда,
Не нужно покупать подарки,
Подарки делать надо…
Я молчу. К холодам привыкают по одиночке.
Белым флагом зима разметала последнюю веру.
И останки тепла упокоились в блеске фужера,
И в желанье руки завершить предпоследнюю строчку.
Дописать до конца, не издав ни единого звука,
Только шорох бумаг, да беспомощность скрипа пера.
И похоже никто в этом доме молчанью не рад,
Кроме холода душ да болезненной черной разлуки.
Счастье целой Земли не способно разбиться о холод,
Общий вес теплоты бесконечной любовью храним,
Но въедается в тело столь приторно горький дым,
И становится ясно, что каждый из нас не молод.
Что движение век здесь имеет обратный отсчет,
и глубокими рвами по телу пройдутся морщины,
У непрошеной жизни найдутся повсюду причины,
Объяснить свой внезапно прервавшийся быстрый взлёт.
И тонуть в тишине, предаваясь хандре и унынью,
Бить по слабым местам и плевать на окружность души,
Чтобы в смутном тумане времён неустанно спешить
Предпоследнюю строчку закончить.
И стать забвением.
На своей правде стоим, от чужой бежим.
Мужчина - слово и дело. Женщина все остальное…
И крышу проломит… да ни всё ли равно?
Горе проникнет ни в дверь, так в окно
А счастье стучиться всего один раз
Так тихо и скромно, еле слышно его!
«Жила-была» - звучит, как в старой сказке,
Где сном окутан уходящий век.
Где так беспечно расточались ласки,
Где так недолговечен человек,
Где соловей в малиновом рассвете
Тебя разбудит песнею своей,
Где в благодарном счастье наши дети
Любовью отразятся в глазах своих детей.
Полжизни за одно прикосновенье
За нежность губ и трепетность в крови.
За это волшебство и вдохновенье
За этот миг предчувствия любви…
Полжизни за рассвет и звон капели
За утро ранее, чарующей весны.
За то, что полюбить с тобой успели
Ведь все проходит, и уйдем когда-то МЫ.
Чему учат в университетах? Тому, что нет людей смешных, глупых или злых. И - очень зря. Чему учит проклятая жизнь? Тому, что города горят, а люди - не важно, глупые, смешные или злые - просто гибнут в огне.
Тик-Так,
звучат в такт,
тревожно, беспечно,
Тик-Так,
всегда вместе,
вечность…
Я вчера еще рад был отречься от счастья…
Я презреньем клеймил этих сытых людей,
Променявших туманы и холод ненастья
На отраду и ласку весенних лучей…
Я твердил, что, покуда на свете есть слезы
И покуда царит непроглядная мгла,
Бесконечно постыдны заботы и грезы
О тепле и довольстве родного угла…
А сегодня - сегодня весна золотая,
Вся в цветах, и в мое заглянула окно,
И забилось усталое сердце, страдая,
Что так бедно за этим окном и темно.
Милый взгляд, мимолетного полный участья,
Грусть в прекрасных чертах молодого лица -
И безумно, мучительно хочется счастья,
Женской ласки, и слез, и любви без конца!
1882 год.
Встречи, встречи, встречи…
Одни люди остаются в памяти, другие ножом в сердце…
Всё не так и всё не то,
утоли-ка спесь,
жизнь тебя ищет,
ответь - я здесь!
думаешь, завтра будет хорошо, и похуже тебя живут, у тебя не хуже чем у других? и так, можно сказать, каждый день, каждый год, десятилетия. а что такое жизнь? быть или не быть? неее…лучше я побуду, в гостях, но только не у бога, а у знакомых, она так хорошо блинчики готовит, просто объедение.