Зима бесконечна, как долгий тяжёлый сон.
Ты спишь со мной рядом - и я не сойду с ума.
Проснёмся к полудню под лёгкий хрустальный звон
Бокалов, что начали падать ещё вчера.
Зима бесконечна, но ей далеко до нас…
У манны небесной отчётливо сладкий вкус.
Идут проповедники строем - их лик в анфас
Чеканит на меди любой приближённый трус.
Зима бесконечна. На стуле висит пиджак
(В кармане моём все монеты - иной страны).
Ты спишь со мной рядом, и, значит, я здесь чужак -
Нет в городе этом прекрасной такой, как ты.
Зима бесконечна. Но я не устал любить.
Два сна - это роскошь (у нас на двоих - один).
И он не даёт нам, как всем остальным, остыть,
Принять за эскадру пунктиры плывущих льдин.
Все в городе этом пророки, но я - порок.
И, значит, мне можно не слушать библейский джаз.
Не надо искать откровения между строк:
Зима бесконечна - вот это и есть рассказ.
Зима бесконечна, но я не сойду с ума.
Ты спишь со мной рядом - и как мне не верить в март?
Пишу на листе, про себя говорю: «Листва»…
Зима бесконечна, но ты мне - и свет, и сад.
По палачам заутреня, вечерня…
и нервы, словно леска-тронешь. Вой!
Стоит в траве далекая деревня,
и до весны подать совсем рукой,
усталый взгляд не ищет виноватых,
покуда жить осталось полчаса…
я отношусь к врагам почти предвзято,
но как приятны птичьи голоса!
Долой печаль, на том ли мы стояли?
Перед глазами речки теплый взгляд.
закатанные под асфальтом - дали,
под ним еще Россия, говорят.
Не с той ноги встаем -хромают обе,
язык бескостный столько совершил.
Перед рассветом снова две дороги,
одна - для всех, вторая - для души,
И пусть салютовать пристало часто,
мне дорог мамин с ягодой пирог,
таких как я- не жалует начальство,
мое начальство - это в небе Бог.
…а верба нежно, преданно ластится
к моим дверям, закрашенным дождем,
клюет пирог за окнами синица,
а значит все плохое переждем…
Ольга Тиманова
Джеймс и Виктория никогда не забывали за всеми делами и заботами о своём сыне, что делало их ещё более прекрасными родителями в глазах Майкла. Ведь он прекрасно знал, как другие родители его одноклассников за всей будничной суетой забывали про воспитание своих детей и почти не уделяли им времени. Оправдывали они свои действия тем, что кто-то же должен зарабатывать деньги, чтобы хорошо жилось.
Собрались как-то все двенадцать,
В быту насущном разобраться.
И столько было разноречий,
В пылу абстрактных красноречий,
Что гром гремел, и били стрелы
И нервов сорваны пределы.
Вода вдруг на огонь восстала,
Земля такого не видАла.
А воздух, уловив скандал,
Намного тяжелее стал.
Стрелец кричал:" Вы все не правы!
Сейчас на вас найду управу!
Есть лук и стрелы у меня,
Так что, повежливей, друзья! "
Близнец, с изменчивой натурой,
Был не согласен с конъюнктурой.
Он очень хитро улыбнулся
И от ответов увернулся.
Телец в ударе, негодует.
Кричит, психует, всех ревнует.
А Скорпион ужалил лихо, -
Он только в этом видел выход.
В пылу, упрямый Козерожек,
Топочет, не жалея ножек, -
Не переспорите меня!
Ведь прав везде и всюду я!
Весы сказали:" Прекратите!
Здесь каждый на своей орбите.
Но надо все детально взвесить
И по заслугам всем отвесить. "
И Дева враз достала счеты, -
Давайте проведем расчеты!
Так лучше сможем мы понять,
Что отклонить, а что принять.
Вдруг Овен подключился рьяно:
«В полемике у вас изъяны.
Считаю, что излишне ссоры!
Здесь лидер я, окончим споры! "
Лев благородно оглянулся:
«Пред кем я должен тут прогнуться?
Вы все забыли? Царь здесь я!
А вы, лишь свита вся моя! "
И Водолей промолвил плавно:
«Давайте сменим тему жанра!
Все вы важны, до неприличия.
И в этом нет меж вас различия.»
Тут молча Рыба подплыла,
Без настроения она.
Все паруса против течения, -
Не расположена к общению.
Рак что-то быстро записал,
Пока ни слова не сказал.
Он собирает информацию,
Чтобы устроить профанацию.
Весь день проспорили они, -
Кто настоящий пуп земли.
Кто лучше сможет дом построить
И как в нем надо все устроить.
Кем, несомненно, надо быть;
Как жить, работать, как любить.
Но все ж, решили закругляться.
Вердикт один, повестке дня:
Учиться, надо, уживаться
И по-другому нам нельзя.
Бьется внутри душа,
Мечется, словно птица.
Как же легко решать,
Но тяжело решиться.
Зная простую суть:
Режут слова, как грани.
Как же их повернуть,
И никого не ранить?
Сложно сказать: «Довольно»,
День отпустить вчерашний,
Чтоб никому не больно,
Чтоб никому не страшно.
Друг - это тот, с кем доставляет радость общаться, даже когда тебе грустно.
Заранее не знаешь, что зажжешь, а что потушишь.
Обычаем надвое мир разделён,
прожить все желают без бед,
не важно, что люди в лицо говорят,
важнее, покажут что вслед.
День из дня:
дом,
автобус
- вот, храм проезжая, кто-то крестится истово.
… Это не ты.
Ты ж к Голгофе привыкла идти против стаи
Бесполезно там:"Стой! Повернись - уходи!"
Закрываешь глаза, а в мечтах: «Тили - тесто!»
… Пробка.
Разум, проснувшись:
«Голуба, пойми …
а что если, потому вы не вместе,
что носишь ты крест «спаси - сохрани» …
У Шерлока чертоги разума, а у меня - амбары безумия.)))
Вы спросите меня: «Это всё, на что ты способна?», а я отвечу: «Нет, это всё, чего вы достойны».
Налейте мне бокал вина
Сегодня, что-то хочется,
Не залпом, медленно, до дна
Пока всё не закончится.
И с каждым выпитым глотком
Уйдут все огорчения,
Рассыпется не нужный ком
Постыльного мучения.
Пойдёт тепло, не от пьяна
И лёгкость долгожданная:
Всё уберёт бокал вина,
Чтоб мысль не лилась странная.
От него пахло шоколадом,
Ванили - лёгкий, нежный вкус,
Он был горячим, будто с ада,
Пьянящий запах - по венам пульс,
Его коснулась я губами,
Почувствовав тепло внутри,
Прикрыв глаза, я обняла его руками,
Горячий кофе - смог лишь разбудить. .))))))
Я снова иду к тому месту, что память твою бережет.
Прохладный мартовский ветер за руку меня ведет.
Он боится, что я потеряюсь, предавшись забытой тоске
По прежним годам и по детству, по юности и по тебе.
В руках моих красные розы, ты очень любила цветы,
Но скажи, что же скрывают нежного стебля шипы?
Невинным и беззащитным кажется бесов цветок,
Но силой неизмеримой владеет малейший росток.
За что ты любила розы? Они воплощение лжи -
Скрывают такую угрозу за маской своей красоты.
А знаешь ли ты сколько роз меня окружают сейчас?
Ах, если бы ты была рядом, сильнее была б я в сто раз.
Меня окружают фальшивки, носящие лик божества.
Покрыты их головы лавром почета и торжества.
Но если бы только ты знала, какая гниль в их сердцах,
И как их мертвые взгляды вселяют животный страх.
Но мой гордый дух непокорен, он подобен тебе, непослушен,
Потому проходя мимо них, я бесстрашно терзаю их души.
Я знаю, что ты мне ответишь, точнее ответила бы:
«Моя дорогая вредена, не злись, ты их просто прости.
Прощение худшая месть, ведь за нее нельзя оскорбить.
Прощенные кем-то однажды, они не посмеют вредить».
Но как же ты не права, прощение это не месть,
Для мертвых, прогнивших душ оно как великая честь.
И словно кровью подписанное согласие на унижение.
Поверь, признать превосходство - синоним уничтожения.
Серые тучи сгустились на хмуром и грозном небе
И даже птиц непослушных утих волнующий трепет.
Я замерла на секунду, вглядевшись в предвестник грозы.
В моей жизни нет человека что стал бы причиной беды.
Не потому что все любят и почитают меня,
Просто все понимают, что я постою за себя.
Тот, кто грозится однажды стать мне личным врагом,
Просто пока не знает - я буду ужасным сном.
Боясь моего удара, он ночи не будет спать
И от любого шороха зла начнет ожидать.
А я ему уподоблюсь, подкравшись к врагу со спины
И с упоительной подлостью сочтусь с ним за грехи.
А ведь я знаю, бабушка, что бы сказала ты:
«Милая, глупая девочка, оставшись одна без мечты,
Ты превратилась не в монстра, и даже не в лицемерку,
Ты стала подобна врагам своим, словно создавшись под мерку.»
И ты будешь права, пусть слова твои ранят как нож,
Но как мне унять боль сердца, как мне унять эту дрожь?
Как не сломаться под гнетом, меня ненавидящих душ,
Тем более есть среди них те, кто некогда не был мне чужд.
Как не разобрать мир по атомам, всех уничтожив вокруг
И как отличать кто в жизни мне будет иль враг или друг?
И вот я стою у подножия мертвой сырой земли.
Скажи, как она может меня отлучать от любви?
Под этими черными метрами, земля твою память хранит.
Под этими мертвыми метрами безмолвно душа твоя спит.
И снова слезы, предав меня, омоют мое лицо
И, больно сжигая кожу, упадут на земли полотно.
Теперь не меня ты касаешься своею мягкой рукой,
А этой земли ненавистной ты даришь свой сон и покой.
И снова я вытру слезы, своей усмехнувшись слабости.
Нет, я не буду плакать, не подарю врагам сладости.
Милая, нежная бабушка, если бы ты была рядом,
Твоя дорогая улыбка была бы мне лучшей отрадой.
В твоих небесных глазах я бы тонула с улыбкой.
Лучше тонуть в любви омуте, чем в этом мире хлипком.
Твой серебристый волос меня бы укрыл от морозов.
Я вновь заплетала бы косы, говоря с тобою о розах.
А теперь эти дьявола розы, с тоской я кладу на могилу
И возводя к небу очи, у Бога с мольбой прошу силу.
Моя дорогая бабушка, я буду тебе верна.
Твою была я внучкой, такою буду всегда.
Вот только, милая бабушка, во взгляде моем не найти
Той искренней детской радости, и веру что все добры.
Теперь в нем грустная мудрость и вековая боль.
Я прожила лишь немного, но иногда хочу на покой.
Но я ни за что не сдамся, в ноги врага упадя,
Я твоя сильная внучка и это моя судьба.
Жизнь - спектакль без репетиций,
Без суфлеров и кулис,
Но трудней всего смириться,
Что нет выхода на «бис».