Людей создали греть друг друга,
Стремиться, чтоб увидеть. Жить!
Чтобы не важно - ветер, вьюга,
Но подвиг нужно совершить!
Ради нее. Ее улыбки.
Ее как шелк нежных волос.
Ведь не увидеть - будет пытка
До завтра - на душе мороз.
Создали, чтоб считать минуты,
И замирать - видя его.
- Такой уставший ты откуда?
- Да так, я был недалеко.
Он врет, конечно же на деле,
Он отложил сто важных встреч!
Но разве есть важнее цели,
Чем от других ее сберечь?
А люди… глупые созданья.
Руку отпустят - и бежать.
Чуть сложность - сразу расставанье.
Чуть что - и навека терять…
Никогда не выходит из моды
Многослойность одежд «несвободы».
Исключения лишь для души,
Допускается вольный пошив.
Превратить её в бездну иль в храм -
Это каждый решает сам.
Кто ваяет любви - вечный сад,
Кто Малевича «Чёрный квадрат».
Кто талантливо, кто бездарно
Развивает свой центр планетарный.
Нараспашку - как званый пир,
Или тайный, закрытый мир.
В океане огромных миров
Земля кружится в танце ветров.
Мы - её мимолётные странники
В многоликой, живой мозаике.
Её образ сегодня, сейчас
Безусловно зависит от нас.
От дыхания душ и сердец
И созвучия добрососедств.
Жизнь-неваляшка:
внутри баба Яга,
снаружи Чебурашка.
Люди ненавидят людей…
но делят друг с другом кровати…
Хотели бы быть чародеями,
но в Хогвартсе не побывать…
Люди могли б быть хорошими,
но винят генетику Евы…
Плодами запретными полон мир…
А кто поумнел-библии не верит…
Люди ненавидят людей…
зато умеют быть лицемерами…
…И будто соревнуются в идеях,
как уничтожить этот мир…
Как в существе определить человека?
Как отличить его от куска дерьма?
По количеству на счету в банке денег?
По диплому в доказательство ума?
По цвету кожи? Или по весу и росту?
По сексуальной ориентации?
А может быть, будет достаточно просто
человечность в человеке ценить?
Говорят, что до лета осталось всего два шага.
Лишь весну пережить. Но вначале случится зима,
будут люди закутывать души в остатки тепла.
И конечно же, ждать перемен.
А ещё говорят, что зимой невозможен полёт.
Суета нас прессует, на спины заботы кладёт.
Под озябшими пальцами трудно так крошится лёд.
Набухает прожилками вен.
Серо-грязными красками утро встречает людей,
то ли снег растекается, то ли унылость дождей.
Раны хмурого дня ощущаются кожей больней.
И горчат будто привкус измен.
По ночам застывает в углах притаившийся страх.
Ожидает, когда мы заснём. Для него - это знак:
заполняет кошмаром и липкостью пота во снах.
Сушит рот, словно он - суховей.
Возле окон, дверей - караулит тревожно тоска.
- Ты не бойся, она также зябнет, как ты, и как я.
По-русалочьи блещет и манит её чешуя.
Отражается в стёклах как змей.
И душа так темна, будто уголь в земле - антрацит.
Но ведь он - самый стойкий и дольше всего он горит.
Подожги, пусть затеплится тёплою искрой в груди.
И гори. ты гори.
И согрей…
«Дорогая Берта!
Я читаю всё больше, а пыль вытираю всё меньше.
Я сижу во дворе и наслаждаюсь видом.
Я провожу больше времени с моей семьей и друзьями.
Я меньше времени посвящаю работе, будь то прополка сорняков в саду или хорошо прочищенная раковина. Жизнь надо смаковать, а не терпеть.
Теперь я пытаюсь осознать эти моменты и ценить их.
Я не «экономлю» ничего: я пользуюсь семейным фарфором и хрусталем при каждом удобном случае.
Я ношу мой хороший блейзер на рынок.
Я не храню мои хорошие духи для особых случаев, а наношу их, когда иду в магазин или в банк.
Слова «когда-нибудь» и «однажды» теряют свою силу в моём лексиконе.
Если это стоит видеть или слышать или делать, я хочу это видеть и слышать, и делать прямо сейчас.
Я не уверена, что сделали бы другие, если бы они знали, что их не будет здесь завтра, а ведь мы всё принимаем как должное.
Я думаю, они бы позвонили членами семьи и нескольким близким друзьям.
Они могли бы позвонить нескольким бывшим друзьям, чтобы извиниться и наладить отношения.
Мне нравится думать, что они бы пошли поесть китайской еды или какой-то другой своей любимой еды, не беспокоясь о лишних килограммах. Есть много мелочей, которые я недоделала, и я бы очень расстроилась, если бы я знала, что мои часы сочтены и я не успею это сделать.
Расстроилась бы и злилась на себя, что я не написала некоторые письма, которые я хотела написать.
Злилась и жалела бы, что я не достаточно часто говорила мужу и родителям насколько я действительно сильно их люблю.
Я очень стараюсь не откладывать и не задерживать что-нибудь, что может добавить смех и блеск в нашу жизнь.
И каждое утро, когда я открываю глаза, я говорю себе, что оно особенное.
Каждый день каждая минута, каждый вдох - это настоящий дар.
Жизнь не может быть постоянной вечеринкой, но пока мы здесь мы должны танцевать."
На войне человеческая жизнь по цене пули.
Распалённый мандарин на фарфоре королевском*.
Карты бед, неправд и вин приготовлены… в отместку.
…
Толпы толп ослепших «я» зло вытаптывают - «Были!»
В снеге пепельного дня, в городах родимой пыли.
- Расскажите о любви! - дребезжат при встрече каждой.
- Полюбить бы мы могли, но не знаем сути даже.
Откровения с утра стерегутся расстояний.
Обретение утрат запускает время «…яно».
Неприметен первый взгляд…
Что с них взять - они же слепы!
Лишь осталось, говорят, понадеяться на скрепы.
Толпы толп оглохших «я» голосят: - Оставьте, больно!
Невозможно жить, боясь, и ещё сложней - по новой.
Ни нашли ещё души, не бранящейся до смерти…
Помогите и уж мы отдадим когда-то - верьте!
…И не слышат божьих слов - звонких, свежих, теплых, добрых,
Голося со всех сторон об обидах и невзгодах.
Онемевшая толпа растревожено смотрела,
Все слова отдав за так делу разному - расстрелу,
Усмирению и лжи, ворожбе и лизоблюдству.
На суды и кутежи… И немного - на искусство.
…
…Шоколад разлит горячий - в утешение живущим.
Карты снов и звезд, и плачей. По желанию. На случай.
*королевский голубой - насыщенно синий
Бежим от тех, с кем надо бы остаться,
Стремимся к тем, кому мы не нужны…
Но дважды в одну реку не войти.
Знать правильно в народе говорится,
Что жизнь прожить-не поле перейти!
И кончится всё, и начнется сначала,
И вихрем подхватит людей у причала,
И бросит в оранжево-жадное море,
Которое залпом поглотит их вскоре.
А тем, что остались случайно на суше,
Обрушится ливнями небо на души,
И будет над городом ветер, как прежде,
Метаться в безумной и горькой надежде,
Метаться в болезненном старстном порыве,
Гвоздем ковыряя в засохшем нарыве,
И выть в подворотнях, как стая собачья,
С какой-то звериною радостью плача
Над телом, которое в муках окрепло
И стало внезапно лишь горсточкой пепла,
Унылым похмельем отчаянной пьянки,
Визгливою песней бульварной шарманки,
Бессонницей, страшной, как вечная мука.
И кто-то войдет этой ночью без звука
В ту комнату, в то помещенье пустое,
Где я наслаждаюсь своей пустотою,
Убогостью собственых жалких желаний,
Прорехой в кармане, блохой на аркане
И жду, когда, ликом безумен и светел,
Ворвется ко мне разгулявшийся ветер.
И ветер влетит ко мне в бешенной пляске,
И дождь мне нашепчет тревожные сказки,
И кто-то вздохнет тяжело и устало,
И кончится всё. И начнется сначала.
Тревожно вскрыв дрожащею рукой, конверт с письмом от дочерилюбимой
он так давно ее уже не видел, что потерял совсем покой и сон.
Два года в море…
Без конца и края твердил себе, что шторма не бывает
там на земле, где он ее оставил.
А дочь уже совсем, совсем большая
и нужно ей побыть среди людей,
чтобы понять, что море не предел.
Хотя он был моряк уже бывалый,
курил табак и трубку выбивая,
глазами бегал нервно по письму:
- Мой милый папа, я хочу к тебе!
Всё просто в море …
Жизнь-вода и небо,
пусть на столе одна краюха хлеба,
под килем футов семь и полный штиль.
Среди людей ты знаешь, столько лжи,
всего хотят добиться очень быстро,
порой ты знаешь, путаю я лица,
как будто заблудилась в темноте.
А я не из трусливых, это видно,
поэтому вдвойне сейчас обидно.
что не смогла я правду донести,
сломалась твоя дочь в пути.
Но видит Бог.
что очень я старалась,
ты помнишь, как с штормами я справлялась?
Но там где ты меня оставил
я не смогла… увы…
за это меня, папочка прости!
Надежды луч растаял в темноте,
не любят здесь ни бедных, ни бездомных.
хотя твердят, для всех одни законы,
но в мире деньги, от всего ключи!
Вот потому …
хочу к тебе вернуться,
где четко, честно пролегла граница,
и море не ворует неба синь,
под килем футов семь и полный штиль…
Copyright: Наталья Жукова-Бабина
Пока прошлое не прошло, будущего не ждите…
Мало просто идти. Надо еще знать куда. Пусть даже ветер тебе в лицо, а не в спину - Важно Знать Куда Лежит Твой Путь, к какой цели ты двигаешься и что эта цель - и есть твое предназначение. Что там, где-то за горизонтом - твоя среда обитания, а то, что сейчас вокруг - это чужое, не твое. Жалкая, мнимая постановка умелых, или не очень умелых актеров, с сюжетом не для тебя. А ты - как благородный хищник среди гиен и даже клетка твоя - мнимая. Посмотри, она иллюзорна и прутья ее не из металла, а из бумаги. Но… Ты, как стоял, так и стоишь. Потому что не знаешь куда идти. Потому что все дороги заканчивались стенами. Тупиками. Потому что уже столько было пройдено дорог, что, кажется, они закончились. Вы говорите: «Надо было разбивать стены!». Я отвечаю: «Нет. Дурак бьется головой об преграду, мудрый же делает всего один шаг назад и оглядывается по сторонам. Туда ли я пришел? Мой ли это был Путь?» И ясно, как белый день, что «не мой»!. И кто-то сверху очень строгий, но любящий, как отец свое чадо, берет меня, как зверя за поводок и поворачивает меня на исходную. Только уже с другим мышлением, со сбитыми до крови лапами и потрепанной шерстью. На этой исходной точке происходит переосмысление. Переоценка. Вспоминание себя. Я здесь уже был, я отсюда начинал, я знаю каждую кочку и каждую ветку и в то же время все здесь другое. «Не все другое. Это ты другой. Вспоминай кто ты, если не хочешь бродить по кругу в своей клетке и каждый раз возвращаться сюда. Как только сделаешь это - исчезнут прутья, как только сделаешь первый шаг - появится Дорога., как только поймешь, что поводка на самом деле на тебе нет - получишь Свободу…».
Как же я нуждаюсь в красной линии, подчеркивающей всё, что я делаю не правильно.