Гетто буги даун брэйк данс, на танцевальном аттракционе, где крутые рэп биты, задает система общества.
Понимать должен каждый и лично,
Что недолгое время до тризн…
Знанье жизни - пессимистично,
Только Вера даёт оптимизм.
Взгляд у него - наивного ребёнка,
Хоть голова давным-давно седа…
Жил вопреки всему - вердикту «онко»,
Врачей прогнозам… В дом вошла беда,
И пару лет, как в нём обосновалась…
Жена хлопочет, плача втихаря…
От всех людей их отличает малость -
Живут, за каждый день благодаря!
Прощался он с женой неоднократно,
Наказы детям раздавал порой,
Но как-то раз - почти невероятно! -
Жена с аптеки не пришла домой…
Чуть позже новость поразила громом:
Машиной сбита… Насмерть. Как же быть?
Никто не мог предполагать такого,
Что он супругу сможет пережить!
Но так случилось - правда, ненадолго:
Всего на час - обширнейший инфаркт…
Они вдвоём предстали перед Богом,
Что пощадил обоих - это факт…
От напряжения внутри все время коротит. Какой-то сбой, неровный ритм, хронический ринит, неяркий свет, опасный треск, брожение в умах. И почему ты жив и трезв, когда вот-вот зима? Пора бы выбить эту спесь и сбросить эту прыть. Ты не успел, ты вышел весь - ты вышел из игры, из сумрака, в другую дверь, не выяснив, где звон. Не в параллельные миры, а просто - вышел вон. Сиди, смотри: твоя стена, твой маленький китай. Она другому суждена, а ты - Шалтай-Болтай, за ней - придворные и свет, и прочие князья. А у тебя ответа нет и подсмотреть нельзя. Сейчас бы оказаться с ней на том краю страны, скорей уснуть и в этом сне свалиться со стены, и выйти в поле - красный мак и вересковый мед. И рожь, ведь без нее никак - она кругом растет. Сейчас бы встать и на коне скакать во весь опор, и жить во сне, любить во сне, и выстрелить в упор в того, кто ходит за стеной с часами на груди и хочет нам судьбы иной, пытаясь разбудить. Но вот беда, течет вода из крана в водоем, и мы не снимся никогда, ведь мы не спим вдвоем. Мы даже порознь не спим, обмануты судьбой. Жестокий мир, осенний сплин, часов тревожный бой.
Я равновесие держу, но все сильнее крен.
Представь себе, какая жуть - проснуться в октябре.
*********************************************************************
Вячеслав Прах: «Женщина с портретом на коже»
Мы больше не спим. Две простыни, два одеяла. Одна подушка. Я сплю без нее. Каждая ночь - это продолжение вчерашней бессонницы. Я забываю вкус ее губ. Ее взгляд стал другим, таким отстраненным. Будто ей заменили глаза на чужие. На те, в которых нет моего отражения. Я хожу, разговариваю, трогаю вещи, думаю вслух, целую ее. Но как только я заглядываю в ее голубые, она сквозь меня смотрит. Будто я исчез секунду назад и то пустое место, что осталось после, привлекло ее внимание. Я стал для нее призраком. Но я до сих пор еще жив. Я испытываю гнев, слышу стук своего сердца. Горький ком все никак не сглотнуть. Я шепчу ей на ухо. Я кричу ей в лицо. Она меня не слышит и по-прежнему смотрит через меня. На белую стену, что сзади. Я прилег у ее ног, чтобы она переступила. Босыми пятками она прошлась по моему животу. Я встал и хотел схватить ее за руку. Она обернулась, оглянулась вокруг, будто услышала шорох. Я вдруг осознал, что меня больше нет.
Буди фантомную тишину
холодным эхом в пролёте штолен.
Октябрь достаточно обезболен,
чтоб в тёмном чреве носить войну.
Просеяв тонны пустых пород,
нащупать вдруг золотую жилу.
Пока мы верим друг в друга -
…живы…
хоть трижды рухнет от взрыва свод.
…
И пусть ты Осенью погребён,
она над миром взойдёт курганом -
листвой ли, золотом Чингисхана
за неименьем других имён.
Когда в монгольских глухих степях
мне вечность холодом дула в спину,
я стала каменным исполином
с беззвучной мантрою на устах.
…
Попробуй с трепетом внять камням -
они расскажут тебе о многом
гранитным идолом у дороги,
что служит привязью для коня.
Пока кочевник сосёт кумыс,
прильнув спиной к алтарю шамана,
мой дух языческим истуканом
к руке уже примеряет хлыст…
…
Чтоб в скачке бешеной гнать ветра,
стегать строкой раскалённый воздух.
Пусть эту сагу напишут розги
каллиграфичней, чем взмах пера.
И стих,
как взмыленный жеребец,
сорвётся в небо степною птицей,
а пыль былинная на страницах
галопом вспенится наконец.
…
Пронзит пустынника странный гул,
и конь от страха оскалит морду,
когда предания хлынут горлом,
взрывая каменность сжатых скул.
Как в реках горные валуны
рокочут паводком ледниково,
так связки рвутся кровавым словом
в гортани дрогнувшей синевы.
…
Гримасой скованное лицо
сквозь твердь проклятья проступит ликом,
и я истерзанным монолитом
из камня выйду в конце концов.
Но это в будущем,
а сейчас…
приляг у камня… сними усталость…
Тебе пригрезилась… показалась
живая искра в граните глаз.
…
Мой идол мёртвенно-молчалив,
плитой базальта в себе задушен.
Лишь эта дикая,
…злая пустошь
свидетель тайных его молитв.
И беркут в эпосе октября,
что кружит медленно и высо’ко,
такой же странный
…и одинокий,
такой же призрачный, как и я…
Время все летит - недавно отсчитывал минуты до перемены, а сейчас считаешь годы до пенсии.
«Ну, здравствуй. Как твои дела?»
(Я так давно искала встречи.
Сгорело прошлое дотла.
Но кто сказал, что время лечит?)
«Семья?! Я рада за тебя!
Детишек двое?! Это чудно!»
(Пытаюсь подобрать слова
И не расплакаться прилюдно.)
«Как у меня? Все хорошо!»
(Опять я вру. Но пусть он знает,
Мой страстный пыл к нему прошел,
И счастье без него бывает.)
«Сдала? Слегка усталый вид?»
(Его жена красотка видно.
Да, пусть, что хочет говорит.
Мне не обидно. Нет! Обидно!)
«Простила ль я? Не в этом суть.
Ты счастлив, ну, и слава Богу!
Судьбу ведь сложно обмануть,
Идти нам было трудно в ногу»
«Ты на машине? Ну, пока!
А я пешком пройдусь немного».
(Да, рана всё же глубока,
Коль зарастает слишком долго)
Пойду одна я, как всегда,
Жизнь мерить быстрыми шагами.
Но не забуду никогда всё то,
Что было между нами.
Известно: женщины умней и дольше…
Отсутствие смертной казни невольно поощряет пытки.
Когда глупец умничает - умный начинает глупить.
Свобода, которую дают деньги, - это денежное рабство.
Бойся клыков змеи, рогов быка и улыбки англичанина.
Если молодость не будет беспечна, зрелость не будет мудра.
То, что мы привыкаем не замечать, не обращать на что-то внимания, игнорируется нами и исчезает. Также и то, что мы очень хотим, но при этом отрицаем и боимся этого, мы не получим и не будем иметь его.
Но весь парадокс в том, что даже сопротивляясь чему-то, у нас этого не будет.