Чтобы не случилось, помни… это просто плохой день, а не плохая жизнь…
Кто злится на свою боль-тот непременно её победит
Трудно беседовать с человеком, который находится на другой ступени эволюции.
Если у Вас кривые ноги, маленькая грудь и некрасивое лицо - рубите лес - мстите природе.
Иной раз смотришь на некоторых людей и думаешь: каким ураганом вас вообще занесло в мою жизнь?!
Ухудшение знаний - не единственная проблема. Школьники теряют по сравнению с советским временем креативные качества, навыки самостоятельного мышления. Свыше 70% желающих получить университетское образование не обладают элементарными навыками самостоятельного анализа информации. Все, что могут, - скачать чужие тексты из Интернета. Психологи констатируют резкое ухудшение мотивации к учебе, способности к работе в группе. Старшеклассникам все более чужда взаимопомощь. Падает и общекультурное развитие. Новые поколения по существу изолированы от настоящей литературы, искусства.
Сегодня я намного меньше, чем раньше, интересуюсь роком и считаю, что рок-музыки в том виде, в каком она была во второй половине ХХ века, уже практически нет. Она очень сильно адаптирована и «переварена» шоу-бизнесом, который диктует свои законы и, не побоюсь этого слова, кастрирует рок.
Ночь за окном. Эта ночь за окном…
Что ни скажу я - всегда об одном,
Что ни скажу я, как полночь, старо…
Жизнь невесома, как птичье перо.
Веришь мне? Верь, будто жизнь весела.
Ночь за окном, но снежинка бела,
Вот она въётся, летается ей Возле неярких ночных фонарей…
Всё образуется. Веришь мне? Верь.
Было достаточно слёз и потерь…
Видишь, в окно моё светит звезда?
Всё образуется. Веришь мне, да?
Нужно научиться с лёгкостью выбрасывать старые вещи, ведь именно из-за того, что мы не можем освободиться от старого, к нам иногда не может прийти новое.
А я такой маленький
Я такой удаленький
И как клопик на коляске
Всех на ней я обскачу
Захочу и покатаюсь
Захочу и полечу
Клопик может
Клопик знает
Где летать
Куда скакать
Клопика ни с кем не спутать
Клопика и не догнать
Клопику и ничего не стоит
Клопиху себе придумать
А потом… а потом
Клопик клопиху найдет
В свой клоповник приведет
Будут клопиков клопать
А потом учить летать
Как клопята улетят
Клопик с клопихой опять
Будут вновь клопят клопать)))
Простого дня печальное начало.
Знакомой кухни маленький квадрат.
Она ругалась, плакала, кричала,
Умножив обвиненья вО сто крат.
Как снежный ком, росли её обиды.
Вершился суд. Виновный - на скамье.
И плакал дождь, как будто панихиду
Справлял по мирной жизни в их семье.
А он молчал, в окно уткнувшись взглядом,
Не отрицая собственной вины.
Он знал одно - что глупо ждать пощады
От той, что жаждет крови и войны.
Лишь мял в руках дрожащих сигарету,
Глотая боль, гадая без конца:
Кто перед ним сейчас? Она ли это? -
Нет, он не видел этого лица!
А в час, когда призывно замолчала
Она, платок победно сжав в горсти,
Он не сказал: «давай начнём сначала»
И не сказал привычного «прости».
Надел пальто, понуро в осень вышел,
Забыв про зонт, не взяв с собой ключи.
И начал дом стихать - всё тише, тише…
И вдруг погас, как пламя у свечи.
И лишь часы на стареньком комоде
Выстукивали громко на бегу:
Вот так любовь средь бела дня уходит,
Когда её совсем не берегут.
господи мой, прохладный, простой, улыбчивый и сплошной
тяжело голове, полной шума, дребезга, всякой мерзости несмешной
протяни мне сложенные ладони да напои меня тишиной
я несу свою вахту, я отвоёвываю у хаоса крошечный вершок за вершком
говорю всем: смотрите, вы всемогущие (они тихо друг другу: «здорово, но с душком»)
у меня шесть рейсов в неделю, господи, но к тебе я пришел пешком
рассказать ли, как я устал быть должным и как я меньше того, что наобещал
как я хохотал над мещанами, как стал лабухом у мещан
как я экономлю движения, уступая жилье сомнениям и вещам
ты был где-то поблизости, когда мы пели целой кухней, вся синь и пьянь,
дилана и высоцкого, все лады набекрень, что ни день, то всклянь,
ты гораздо дальше теперь, когда мы говорим о дхарме и бхакти-йоге, про инь и ян потому что во сне одни психопаты грызут других, и ты просыпаешься от грызни
наблюдать, как тут месят, считают месяцы до начала большой резни
что я делаю здесь со своею сверхточной оптикой, отпусти меня, упраздни
я любил-то всего, может, трёх человек на свете, каждая скула как кетмень
и до них теперь не добраться ни поездом, ни паромом, ни сунув руку им за ремень:
безразличный металл, оргстекло, крепления, напыление и кремень
господи мой, господи, неизбывные допамин и серотонин
доживу, доумру ли когда до своих единственных именин
побреду ли когда через всю твою музыку, не закатывая штанин
через всю твою реку света, все твои звёздные лагеря,
где мои неживые братья меня приветствуют, ни полслова не говоря,
где узрю, наконец, воочию - ничего не бывает зря
где ты будешь стоять спиной (головокружение и джетлаг)
по тому, как рябью идет на тебе футболка, так, словно под ветром флаг
я немедленно догадаюсь, что ты ревешь, закусив кулак
- Почему ты никому не рассказываешь, как тебе плохо? - А разве это кого-то волнует?
Оглядываться на то, что у нас отняли, значит идти по неверному пути.
Гораздо лучше думать о том, что мы готовы дать другим.
Любовь не подлежит продаже,
А тех, кто лгал и предавал,
Бог обязательно накажет,
Если уже не наказал…