Нам всегда очень легко представить восход, закат, звёздное небо, море, любое время года, какое-то событие, людей, в общем всё, чем мы живём и что нас окружает. Однако очень тяжело представить, что всё это когда-то будет, но уже без нас!
Верующий имеет громадное преимущество перед неверующим: он всегда может обновиться…
Ты жив, пока ты в памяти людей!
Врагов, друзей… Пока не позабыли…
Ни памятник гранитный, ни музей
не сохранят тропу твою от пыли,
и не веков, а месяцев и дней.
Но вечен след, оставленный на ней…
В тайгу вошел и замер, удивленный,
и, распахнув глаза, застыл на миг!..
Среди травы, резной, густо-зеленой,
открылся мне калейдоскопный мир!
О. сколь цветов! В траве благоухая,
росой звеня, горя земным огнем,
в стволы деревьев радуги бросая,
вдруг отразились на лице моем!
Они, как бабочки, в траве качались,
цветные бабочки, на тонких стебельках,
И солнце принимая, улыбались…
А пахли как! А пахли как!!!
Любовь как раз в том и заключается, чтобы научиться радоваться радостям и плакать печалям твоего человечка…
-У тебя есть муж?
-Достаточно, что я есть у себя.
Ольга! Я тебя поздравляю
с днем рожденья
на марта исходе!
От души я здоровья желаю!
Жизни долгой!
И что же, что время уходит!
Твоим детям желаю
бескрайней любви,
бескорыстной, семейной,
счастливого брака!
Только лада, согласия!
Чтобы слезы твои
были только от счастья
однако!
Воспитала себе ты отменного мужа.
Он-отличный хозяин. И друг. И отец.
Хоть кому вот такой обязательно нужен:
он водитель! Строитель! Молчун, наконец!
Вроде седьмая вода на киселе
из бывшей родни,
но не вырваться никуда
из внимания западни:
Вы меня не забываете,
интересуетесь, поздравляете,
помните, любите, уважаете,
приглашаете, помогаете…
как самые близкие и дорогие,
как самые, что ни на есть родные!
Пусть большой ширины
и большой вышины
будут годы твои!
Как ты, люди - нужны!
Там где звёзды меня не ищи, не ищи среди ранних туманов.
Просто душу мою отпусти, отпусти устаю от обманов.
Мне бы в небо скорей улететь, улететь и назад не вернуться.
В облаках птицей звонкою петь, петь чтоб сердце могло
улыбнуться.
Обо мне просто ты позабудь, позабудь я уйду в бесконечность.
Всё, что было уже не вернуть, не вернуть, то что кануло в вечность.
Не печалься прошу не грусти, не грусти обо мне если вспомнишь.
Вдруг, что было не так ты прости, ты прости прошлых дней не воротишь.
Век рыцарства, увы, прошёл давно.
Мы очерствели, жизни тратя всуе.
И только единицам суждено
Соединиться с небом в поцелуе…
Мир идёт к пределу своему,
А поэт шагает к совершенству,
А поэт живёт не по уму -
Ночи музы для него блаженство.
Крутят люди пальцем у виска:
Вот чудак, опять строчит в тетрадке,
Свет в глазах - вселенская тоска,
А осот безумствует на грядке.
Скоро снег - замёрзнешь ведь зимой,
За стихи деньжищи не отвалят.
Духом свяЯтым будешь сыт зимой?
И смеются черти, зубоскалят.
Что сказать им? Как им объяснить,
Что поэты Душу Мира греют.
Превратится сущее в ледник,
Если все поэты вдруг «прозреют».
Перестанут думать о душе,
А возьмутся жить во благо тела.
Это было с нами ведь уже,
Лишь недавно в мире потеплело.
Промолчу. Летит, скользя, перо.
Лист усыпан строчками простыми.
По уму жить для меня мудро -
Я живу заботами иными.
В долг не даю,
И не беру долгов.
Мне воздуха не хватит и дыханья.
Обидятся друзья среди врагов,
Крича обидное сквозь черноту молчанья.
А я в глаза. В глаза! И только так.
Я родилась в апрельскую жарищу.
И бьется сердце с сердцем солнца в такт,
Как-будто пониманий жизни ищет.
Ан нет его. Оно - пустейший факт.
Несутся поезда и самолеты.
В долг не беру. Нигде. Ни с кем. Никак.
Одни паденья и сплошные взлеты.
Уходит май. Вершится новый день.
С росой осин я возрождаюсь снова.
Не мучают ни совесть, ни мигрень,
И ангел понимает с полуслова.
Ольга Тиманова
А я подумал, что пора бы уже стать тем, кем всё время пытаюсь казаться, - лёгким на подъём бродягой без определённых планов, готовым в любой момент сорваться с места, а уж потом разбираться, куда, зачем и какого чёрта. Привлекательный образ, чего уж там.
Когда ты становишься по настоящему, без дураков, счастливой и довольной своей жизнью - а мне для этого не много, в общем, надо - то тут и случаются всякие испытания. Ты открыта и улыбаешься миру? попробуй теперь улыбаться кому-то конкретно.
И тут ты понимаешь, что ты инвалид ты в обломках, ранах и тебя продувает от каждого сквозняка, как после гриппа. Ты только что сняла панцирь и греешься на солнышке. Над тобой реет флаг, на котором написано: «СВОБОДА!». Я никогда больше не позволю себе влезть в отношения. Отношения? Только без планов и без названий. Только сегодня. Надолго не хватает дыхания, нужна передышка, становится страшно: не говорите мне слов любви, она все равно умрет. Не надо быть со мной хорошим, я привыкну, а мне нельзя.
И ты делаешь больно первой, потому что ты не можешь пережить даже намека на собственную боль. Твоя инвалидность в том, что ты забыла, как бывает по-другому. И не хочешь вспоминать.
Хорошо, если встретится человек, которому ты просто нужна. Ну вот просто - нужна. Сама нужна. Именно ты. А не кто-то, кого ты наивно заменяешь по причине недосягаемости любимой женщины, потому что она в другом городе в эту ночь. Который имеет на тебя планы, виды, который разбирается в панцирях, латах и заставит тебя их снять. И ты много-много времени после этого еще будешь просить и требовать, чтобы он ушел сразу, оставил тебя в покое, потому что ты уже привыкла к себе вот такой и знаешь, что делать, а к себе с ним - не привыкла.
Ты держишь наготове фразу: «давай на этом все закончим» и готова ее выдохнуть, чуть что. Ты не знаешь, где здесь опасность и поджидаешь ее из-за каждого угла, ты уже забыла как это делается - «отношения», и самое главное - ты ни во что не веришь. Если этот упорный человек тебя любит, он поймет и твои страхи, и не будет жечь панцирь. Я знаю такие истории, так бывает, но редко.
…А если нет, не встретится тебе такой упорный человек, что тогда?
Тогда снова нужно как-то проживать осень, и уже к январю (пропустив декабрь с его страшноватым Новым годом) станет легче. Ты по кусочкам вспоминаешь, как ты жила раньше, и особенно хорошо вспоминается весна, когда ты вновь стала открытой и счастливой, будучи по-прежнему одной. У тебя прекрасные подруги, каждая со своей хорошей или не очень историей, они боятся отношений, боятся боли, бояться выглядеть глупо или стать ненужными. Ты больше ничего не боишься, потому что ты ничего не хочешь, тебе хорошо сегодня, у тебя и так все есть…
Скажем прямо, это единственное, что у тебя есть по-настоящему. И это печальный факт, над которым стоит подумать…
И ещё добавлю, для тех, кто дочитал - Если ты один, то не потому, что никому не нужен, а потому, что тебе не все равно, кто рядом с тобой…
В семь не умерли от рыбьего жира перед завтраком, в десять не были сожраны монстром из шкафа, в семнадцать не повесились, глядя, как пишут не нам глупые нежности. Семнадцать лет, не часов, конечно. В двадцать пять, наверное, все кризисы переживём, мировые, личные. Живучие, очень живучие. Жаль, что никчёмные.
Мы же не здоровые как космонавты. Мы даже не здоровые как призывники. Нас уже привозили в травму интересно покалеченными, чем попало накачивали, зашивали, пересобирали без лишних деталей. И один хирург говорил не дёргаться, если еще дорога рука, а одна старая селёдка не пускала в кабинет, хотя кровь со лба текла так, что ресницы склеивались. На здоровый образ жизни смотрим с уважением, но тоже издалека, так что болели, болело, будет еще болеть. У волка боли, у медведя боли, иногда пытались аж помереть от смешного чего-нибудь, типа гастрита особо острого, в глазах пропадала картинка, и живот вспарывало раскалённой ложкой, и лежали, мокрые, слабые, вывернутые наизнанку. Ревели, хихикали, выдыхая говорили тем, кто сидел рядом - зато ощущения какие! какой опыт! а ты и не знаешь как это, лошара! - и замолкали, вдыхать учились. Те, кто был рядом, считали наше чувство юмора чувством полного идиотизма и разводили нам порошки, поджимая губы.
Мы не то чтобы поняли что-то там про любовь. То родину были готовы продать за родинки на плече, то добирались от одного чувства к другому автостопом, на попутных кроватях. Влюблялись как и все, быстро, пара часов, неделя, сразу до гробовой доски, каждый раз до гробовой доски и честно не понимали, про каких это бывших нас спрашивают, кто там вообще был-то? Не было никого, только ты. Подхватывать с полуслова, приходить мириться сразу - уже не до гордости, ездить на тот край света за твоим любимым Бальзаком, сутками нежничать в одеялах до голодного обморока, давать свою - свою! - чашку, которая почти святыня, никому и никогда. Что значит «ты со всеми так», кто такие все? Я не их люблю, а тебя. А потом как-то раз не прийти в девять, остаться работать, сбросить вызов, сбросить вызов, сбросить, сколько можно, получить «с кем ты, какого хрена» - восемь вопросительных, шесть обвинительных - и понять, что вот и гробовая доска, что домой не хочется до стекла в горле. Значит, не то самое. Мы знаем о любви всё, мы ничего не знаем о любви.
Мы совсем не умеем жить про большие деньги, да и просто про деньги не всегда получается. Научились не тому, ни факультета экономики в анамнезе, ни еще каких кружков кройки и нытья. Зато профессор говорил, читая наши работы - страшного мастерства достигают некоторые дети вопреки образованию - и мы сияли. Страшным мастерством сейчас можно заработать на съёмную кв с душем на кухне и растворимый кофе - но ещё не самый плохой. И если вдруг нас решат уйти, то недели на три сбережений хватит, а дальше будем сушить сухари и кормить кошкой собаку, а в июле ещё и черника растет, в августе арбузы из клеток воровать можно, друзья, опять же, котлетами подкармливают, ноги не протянем.
Мы, наверное, счастливые. Кто бы мог подумать. Недавно оказалось, что со счастьем там тоже всё просто. Не когда хорошо, весело, пьяно - а когда смерти в эту секунду нет. Разбитая губа - счастье. Новые ключи в кармане - счастье. Сообщение от понятно кого - счастье. Потерянное пальто - счастье. Билет до моря - счастье. Заявление по собственному - счастье категорическое.
И год впереди високосный, достать чернил и выпить, не плакать же, в самом деле.
И никчёмным нам вполне есть к чему жить.
Как только в нашей душе загорится свет, все неприятности уйдут, и в наш дом вернётся счастье и любовь!