И скучно,
И грустно,
И на душе пустота…
Не закрывайте душу никогда,
Ей плохо там одной и хочется на волю.
Она у нас живая и всё всегда поймет,
когда нам плохо и когда наоборот!
Когда нам тяжело, душа у нас болит,
Когда счастливые, смеётся вместе с нами.
Когда мы любим, душа нам говорит,
Укрась ка свою комнату цветами!!!
Бывают дни, когда нам тяжело,
Ни говорить, ни слушать неохота,
Тогда душа с тобою говорит,
Ты успокойся, милая, гони ка ты невзгоды.
Разбивая чью-то душу вдребезги, не забудь, что осколки обязательно порежут и тебя.
А ты по-прежнему горда,
И холодна как ветер ночи…
Но нежностью пылаешь иногда,
Согреться сердцем и душою хочешь…
Мы часто говорим: «Да, не бери ты в голову»… Надо жить в ладу с головой, дружить с ней. Запомнить надо - «ТЫ САМ СЕБЕ И БРАТ И СВАТ, И ДРУГ И ВРАГ» НАУЧИТЬ НАДО ГОЛОВУШКУ с ДУШОЙ СОВЕТ ДЕРЖАТЬ.
Если Вам подошел РАЗМЕР души человека., то все ОСТАЛЬНЫЕ размеры… притрутся…
* * *
Здравствуй, церковь! Примешь? Впустишь?
Каюсь, грешен, жил безбожно.
Я пришёл, поскольку - русский.
Я пришёл, поскольку - тошно.
Гадок плен чужой свободы -
Беспредельной, злобной, ложной.
Я пришёл под эти своды
Исцелиться Словом Божьим.
В мире - умопомраченье,
Больше некуда укрыться.
Добрый батюшка-священник,
Научи меня молиться.
От дурмана истин лживых
Гаснет разум. В сердце - мглисто.
Душен мир. Но души - живы
Ясным светом вечных истин!
Крест кладу я неумело.
Непривычен… Неприучен…
Но душа - переболела.
И на сердце - светлый лучик!
Если какая-нибудь овца нагадила вам в душу, простите её, это она от страха…
Бывают моменты, как тёмные тени,
И воздух от серы чадит.
И хочется полного уединенья -
В укромный монашеский скит.
Молитвы, молебны, псалмы, исихии,
Врачующих текстов штрихи…
Но есть для спасенья иная стихия -
Простые живые стихи.
Достаточно несколько искренних строчек,
И капельки горьких чернил,
Но так, чтоб душа начала мироточить,
И колокол в сердце звонил.
Растрать стихи легко, как деньги тратишь,
Раздай друзьям ненужные тетради,
Любимым - книг неизданных тома.
И рифмы, что преследуют повсюду,
Разбей, как отслужившую посуду,
Иначе ты сойдешь от них с ума.
И целый мир впусти в себя и космос,
Из массы накопившихся вопросов
Оставь один единственный вопрос.
Последний стих, как звонкую монету,
Ты отчекань перед уходом в Лету,
Харону заплатить за перевоз.
В храме я была,
За любимых и родных,
… свечи зажигала!!!
На колени упала,
Слова молитв читала!
Бог выслушал меня…
В лице Отца,
Меня благословил!!!
Я просила и благодарила,
Что сохранил … сберег тебя)
Да, пусть и будет так,
Пусть Боженька направит,
Раскроет потайные комнаты твоей души!!!
Человек, переживший многое, никогда не засмеется над чужой бедой и бессилием. Потому как знает цену страданиям души.
А все казалось - она не бездонная,
Что есть и для боли предел у души…
Это ж, какая по счету - бессонная?
И сколько будет еще? - скажи…
Ты не думай, я вовсе не к жалости -
Мне другая судьба ни к чему,
Но, наверное, я от усталости
Все пытаюсь понять: почему?!
Хоть давно на вопросы отвечено,
И в них нового мне не найти -
Было счастье не вовремя встречено,
И был голос твой: отпусти!
А ведь мне до конца не поверилось,
Что смогу я ладони разжать,
И синичку, что так мне доверилась,
Не получится в них удержать.
Улетела. А жизнь не кончается…
И, наверное, в этом беда -
Почему-то не получается
Жить как прежде мне без тебя.
Нет обиды, - такая нелепица,
Вот сказать бы себе: ну и пусть!
Ведь Земля и без глаз твоих вертится,
Ведь не вечно в душе моей грусть…
Но не скажется так, и не сбудется -
Может, правда, нет лучше тебя?
Если Осенью сердце простудится -
Не отпросишься у Сентября.
От его золотого касания
Никуда мне уже не уйти -
Я же дал Сентябрю обещание
Не просить его: отпусти…
И листва все летит в наше прошлое,
Не пуская разлуки снега…
Слышишь, Солнышко… слышишь, хорошая?
Вспоминай меня… иногда…
Примерь мою боль на себя, как костюм,
как галстук -петлей на шее…
Я эту боль просто так уступлю,
перечить тебе не смея.
Прикинь ее на себя, как пиджак-
В плечах жмет? Распороть?
Ах, извини, не могу никак-
нити в сердце… насквозь.
Одень мою боль, небрежно так,
чтоб я… любовалась тобой…
Любовь моя для тебя пустяк-
разминка перед игрой.
Ты не примеряешь боль на себя-
одежда тебе тесна.
Заплатка к заплатке она моя,
ее я ношу одна.
Ей сносу не будет теперь много лет:
в будни, на праздники, в свет.
А ты в броню равнодушья одет,
и тебе в этом равных нет.
Одеваю боль на себя, впритык,
задыхаюсь в шарфах молчания…
Как красив наряд обнаженной души,
что ты мне подарил на прощание.
- …Cейчас мы играем в молодежь… - произнес мой знакомый.
Мы сидели в баре в Берлине. До того были на концерте американской женской панк-группы в знаменитом White Trash Fast Food.
- В каком смысле «играем»? - насторожилась я. - Я ни во что не играю. Это моя жизнь. А ты что делаешь обычно? Ходишь в оперу? Это достаточно по-взрослому?
Люди считают, что возраст что-то меняет. Отчасти они, разумеется, правы. Ты меняешься внешне. У тебя появляется опыт. Возникает ответственность за других. Но разве это значит, что ты должен при этом терять себя?
- …И одевается он странно для его возраста, - говорила приятельница о нашем общем друге. - Все эти цепи и браслеты. Это инфантильно.
- Погоди! - удивилась я. - Ты серьезно? А что надо считать не инфантильным? Бежевое двубортное пальто с бобровым воротником? Или куртку Jack Wolfskin?
Знаки. Тебе сорок/пятьдесят/шестьдесят - и уже нельзя ходить в клубы, надевать футболки с Мерилином Мэнсоном и загорать голым.
Потому что.
Еще недавно считалось, что девушка в тридцать не должна носить короткую юбку - смешно, мол, в такие годы «молодиться».
Мы все боимся возраста. Боимся, что будем выглядеть смешными в нелепой попытке удержать за волосы уходящую молодость.
Конечно, многие люди довольно рано теряют энергию. У них вроде как слишком много забот, чтобы оставалось желание наслаждаться жизнью. На самом деле они просто теряют ко всему интерес. И обвиняют тех, кто не утрачивает талант получать удовольствие, в инфантильности.
Хотя в инфантильности нет ничего плохого. Эта так называемая инфантильность никак не мешает добиваться успеха. Не мешает рожать и воспитывать детей. Думать о ближних, в конце концов.
Просто большинство принимает такие правила, по которым с возрастом ты должен становиться серьезным и унылым.
В «Птюч», самый знаменитый рейв-клуб 90-х, меня привел отец, поэт Игорь Холин. Ему тогда было за семьдесят. Не то чтобы он там зависал, но его друзья открыли это место. Несколько раз он был там на вечеринках.
- Ты ведешь себя как ребенок, - сказал мне один знакомый. - Все время чего-то хочешь. То пить, то есть, то в туалет.
Я его вообще не поняла. А что надо делать, если, правда, по очереди хочешь есть, пить или в туалет? По некой причине терпеть? Но зачем? Зачем терпеть, если можно не терпеть?
Многим кажется, что взросление - это насилие над собой. Ты не хочешь - ты должен. И, конечно, должен не себе. Делать что-то ради себя стыдно в нашей культуре антиэгоизма.
Но почему, например, я виновата, если люди по жизни делают то, что им не нравится?
Возможно, это они «инфантильны», так как не могут набраться мужества и принять такое решение, которое сделает их жизнь лучше.
И в Москве, и в Берлине, и в Барселоне я вижу в ночных клубах или на концертах людей всех возрастов. Хоть шестидесяти лет. Хочется человеку танцевать - он танцует. И ему не кажется, что танцевать в шестьдесят нечто кроме вальса - смешно. Зачем ему вальс, если он вырос на рок-н-ролле?
Даже если большинство ровесников киснет дома перед телевизором, это еще не значит, что надо стесняться себя, собственных желаний и вкусов.
Возраст уже давно ничего не значит. Такие женщины, как Вивьен Вествуд или Патришиа Филдс, в семьдесят лет носят короткие юбки - и плевать они хотели на то, что скажут об их ногах. Вествуд не боится даже сниматься голой. Все, что обыватели думают о них, - это ничтожные условности.
Возраст - наказание для человека, которому смертельно скучно с самим собой.
Знаете, все эти жалкие воспоминания из серии «когда мы сидели на лавке и пили дешевый портвейн и хохотали до хрипоты». Я знаю миллионеров, которые однажды собрались в том самом сквере, где сидели в молодости, купили убогое пойло, хлеб и колбасу и воспроизвели день своей молодости.
Они рассказывали об этом с упоением, а я с трудом держала лицо. У этих людей есть все, а им совершенно неинтересно жить. На том месте, которым они получали радость, - хроническая мозоль. Хотя, если бы у них не было денег, они были бы такими же «взрослыми» - только бедными.
Я однажды ввалилась на встречу с приятелем, очень богатым, и с ходу стала вопить, что купила новый велосипед, и это здорово, и я счастлива. Он меня совсем не понял.
- Ну, я понимаю, если бы ты машину купила… - промямлил он.
Я уставилась на него с недоумением. Не в деньгах вопрос. А в том, что мне вообще не нужен велосипед, если я не буду счастлива от его покупки.
В жизни нет ничего заурядного. Если смотреть из правильного угла. Тридцатая новая сумка - это все равно счастье. Я раз двадцать пять была в Берлине, но ощущения, когда самолет садится над крышами города и вот-вот приземлится в Тегеле, те же самые, что впервые. Я не делаю то, что не приносит мне удовольствия. По крайней мере тогда, когда трачу на это деньги.
Возможно, это можно назвать инфантильным. Но я точно ни во что не играю. Моя жизнь - настоящая. И мне все равно, сколько мне лет. В том смысле, что я никогда не скажу «в душе мне восемнадцать». Потому что мне тридцать девять. В тридцать девять я люблю клубы, люблю выпить и зажечь, люблю короткие юбки и безумные импульсивные решения. Потому что я такой человек.
И никогда не стану другой в угоду бессмысленным страхам.