Получив заманчивое предложение, задумайтесь…, куда вас заманивают!
Женское бельё - парадокс. Чем оно красивее, тем больше хочется его снять!
Её зовут Грусть… Она пришла без стука…
Закрыла дверь и потеряла ключ…
…Сука…
Не бывает некрасивых женщин, бывают пугливые мужчины.
Блин, добавляется девченка в друзья, пишу: «Знакомы?» Она: «Нет, я тебя добавила т.к. у нас одинаковые куртки» ППЦ, лююююди у кого трусы как у меня? Добавляемся!
Внутри каждого яблока, как правило, лежит огрызок.
В наше время люди могут придумать целую речь, что бы оправдать себя.
Зато не могут сказать простую фразу :"Прости, я был не прав (а)".
О Мария, зачавшая без греха, сделай так, чтобы я могла грешить без зачатия!
только девушка, обсудив все по телефону в течении двадцати минут, может сказать подруге: «ладно, при встрече поговорим - это не телефонный разговор"(с
Любовь - единственный проблеск вечности, который нам, людям суждено ощутить.
Да, любовь часто путают со страстью, временным увлечением.
Настоящее светлое чувство встречается не слишком часто, кому-то никогда не суждено гео испытать.
Кто-то пройдет, так и не заметит его на своем пути. Кто-то цинично отвергнет возможность его существования.
Но это не повод говорить о том, что любви нет. Любовь - лучшее, что может случиться с нами.
Там, где кончается небо, звучит музыка двух сердец, сплетающаяся в одну стройную, гармоничную и сложную композицию, финал которой - бесконечность.
Это и есть любовь. И только в этом чувстве истенное величие человека…
История чайной чашки или притча про всех нас.
Жил на свете один юноша, жизни знал мало, но спрашивал много. И нравились ему всякие старинные безделушки, так что странствовал он по свету и радовался каждой вещице, что находил в пыльных лавках старьевщиков. Особенно его занимали чайные чашки, ибо они, как ему казалось, могут рассказать много чего интересного.
Вот однажды в далекой, незнакомой стране набрел он на антикварный магазинчик, почти музей, где и нашел героиню нашего рассказа, старую чайную чашку. Улыбнувшись хозяину, юноша взял в руки находку и стал рассматривать ее, как вдруг чашка заговорила с ним: «Мой дорогой странник, ты смотришь на меня, но я не всегда была чашкой.
Было время, когда бессмысленность была единственным моим развлечением. Я была просто куском красной глины. Услышь же мою историю, юный путник. Тысячи и миллионы лет лежала я в земле. Передо мной проносились столетия, люди воевали и заключали мир, зарождались и гибли цивилизации, а я все ждала и ждала, сама не зная, чего.
И пришел мой Мастер. Он поднял меня, отнес домой, бросил на деревянный стол и стал мять и катать меня. Снова и снова он вонзал свои пальцы в меня, пока я не закричала: «Довольно! Оставь меня в покое!». Было очень больно, но он лишь улыбнулся и, покачав головой, промолвил: «Еще не время».
Чашка продолжала свой рассказ: «С этими словами, он кинул меня на стремительный круг, и мир завертелся у меня перед глазами быстро, быстро, быстро пока не слился в один сплошной туман. «Что ты делаешь!» прошептала я «Мне плохо, останови этот кошмар». Но Мастер лишь понимающе вздохнул и тихо сказал: «Еще не время», продолжая вертеть круг и придавать мне форму. И затем…
Затем он бережно поставил меня в печь. Я не знала, что на свете существует такая жара. Я кричала и пыталась открыть печную дверцу. «Здесь жарче, чем в аду» - восклицала я - «Я сгорю дотла! Выпусти меня, пока еще не поздно!». Но через смотровое стекло я читала по губам Мастера: «Еще не время». И вот, когда мне показалось, что наступает моя последняя минута, дверца открылась. Мастер осторожно вынес меня из печи и поставил на полку, где я вздохнула свободно. Как хорошо, когда тебя, наконец, оставили в покое.
Но это был не конец. Как только я опомнилась, Мастер снял меня с полки, посмотрел внимательно и стряхнул пыль. Он собирался раскрашивать меня! И не только. Там была эта ужасная штука лак. Его ядовитые испарения окутали меня, и я уже было стала терять сознание. «Пожалуйста, смилуйся надо мной! Неужели тебе меня не жалко? Пожалуйста, оставь меня в покое, пожалуйста, не надо!» Но Мастер лишь покачал головой и сказал свое обычное: «Еще не время».
После раскраски он вдруг засунул меня обратно в печь. На этот раз там было жарче в два или три раза. Я поняла сразу это смерть. Я умоляла его, просила, угрожала, кричала. Под конец я заплакала, но слез не было, даже огненных. Я поняла, что живу последний миг своей жизни, сил больше не было никаких.
Как вдруг в самую последнюю секунду, уже падая в черную бездну небытия, я почувствовала, как руки Мастера берут меня и вытаскивают из печи. Он снова поместил меня на полку, где я остыла и стала ждать, ждать и ждать…
Ты хочешь узнать, что было потом? Через час или около того Мастер вернулся. Он подошел ко мне и поставил передо мной зеркало. «Взгляни на себя», сказал он, что я и сделала. То, что я увидела в зеркале, было таким чудесным, что я вскликнула: «Это не я!». Это не могло быть таким красивым, слишком красивым.
Тогда я услышала полные сострадания слова Мастера: «Это то, чем ты должна была стать. Я видел, как тебе было больно, когда я раскатывал тебя. Но мне нужно было выгнать из тебя воздух, иначе ты быстро раскололась бы. Я знал, что ты потеряла все ориентиры, когда вертелась на моем круге. Но без этого ты никогда не обрела бы такой облик. Я знал, что ядовитые испарения лака были невыносимы для тебя, но без этого твоя жизнь осталась бы такой же серой, как была до этого, а сама ты осталась бы такой же слабой. И вторая печь - о да, я знал, что это будет самым тяжким испытанием. Но без этого тягости жизни легко сломали бы тебя. Поверь мне, все это я делал для твоего блага. Теперь ты превратилась в чудесную чашку, как я и представлял себе, когда брал тебя из земли. Теперь твоя жизнь обрела смысл».
Здесь чашка закончила свой рассказ, и с ее блестящего ободка скатилась слеза благодарности.
Юноша заплатил хозяину и взял чашку с собой. С тех пор он использовал ее только в служении Богу. Рассказ чашки стал путеводной звездой в его жизни. И когда судьба отворачивалась от него, и хотелось крикнуть: «Довольно! Хватит!», он вспоминал слова Мастера: «Еще не время!». Со временем он понял, что все перипетии судьбы вели лишь к одному чтобы он стал дорогим слугой Господа, как того и хотел Господь. И он доверял Ему. Господь знает, что делает, когда посылает нам испытания. Он гончар, а мы глина. Он будет мять нас и подготавливать. Он будет прессовать нас именно теми способами, какие подходят для нас, чтобы мы превратились в прекрасные чашки.
А можно я тебя поцелую? Или возьму тебя за руку? Ах, эти руки… как они обнимают…
Я упаду в твои руки, прижмусь, как раньше и поцелую, можно?
Ну уж в глаза то свои, опасные омуты, ты мне все равно не запретишь смотреть… впрочем, ты ничего мне не запретишь…
но я сама никогда не разрешу себе поцеловать тебя… Ибо мне всегда хочется тебя целовать, когда ты рядом…
А когда тебя нет, мне все равно… Все равно! Нет, я больше не сделаю себе больно. Наши дороги лежат в разном направлении.
Выдавать желание за любовь - как низко! Мне все равно, все равно!.. Я не причиню тебе зла… Я люблю тебя…
Просто в твоей рубашке я счастливее, чем на пляже в Майами…
Я буду сильной всем на зло, в глаза свои я боль упрячу. И лишь в открытое окно луна увидит, как я плачу.
Сила убеждения пьяного тракториста
История эта произошла в середины восьмидесятых годов в одном из далеких сибирских сел. Однажды директор леспромхоза вместе с инструктором райкома, главным инженером и начальником участка решили посмотреть, как лесорубы лес заготавливают.
Километров за пять до стана лесная дорога была перекрыта трелевочным трактором с зачекерованными хлыстами древесины. Пока трактор старательно пробивал снежную бровку, уступая УАЗу дорогу, руководство вышло покурить. Попутно решили поговорить с трактористом, который все же смог согнать трелевочник с дороги.
На морозном воздухе инструктор принюхался к трактористу и возмущенно воскликнул:
- Да он же пьян!
- Действительно пьян! - почуяв сивушный запах, подтвердил директор. И распорядился:
- Ты, Николаенко, сегодня трактор сдай, а завтра первым лесовозом в поселок, я тебя по тридцать третьей уволю.
Тракторист сначала вроде что-то хотел возразить, отчаянно показывая на трактор без стекол и дверей, но, посмотрев на каменные лица руководства, отчаянно махнул рукой и направился к своему железному коню.
Он вскоре вернулся, да не один, а с увесистой монтировкой. Не обращая внимания на открытые рты начальников, Николаенко саданул монтировкой по лобовым стеклам УАЗа, потом по боковым, а затем, почесал в затылке, вынес и заднее стекло. Потом также молча залез в салон и шуранул монтировкой в крыльчатку печки. Осмотрев творенье рук своих, остался вполне доволен и, достав из-за пазухи едва початую бутылку водки, сунул ее в руки так и стоявшему с открытым ртом директору.
Трактор рявкнул, окутался сизым дымом и минут через пять скрылся за поворотом.
До поселка было сорок пять километров. Мороз крепчал, перевалил за тридцать градусов. Водку, чтобы согреться, выпили километров через пять. По приезду директор уволил механика участка и предупредив главного механика, что-то следом пойдет, если в течение двух дней все трактора на участках не будут оборудованы стеклами, дверями и печками. Про тракториста никто и слова не сказал…