Если сотрудник на работе сидит 10 минут без дела, то он автоматически переходит в спящий режим
Удаляй меня отовсюду, всё равно по ночам сниться буду…
…я вспомнила, что мир необъятен и что перед теми, кто отважится выйти на его простор, чтобы искать среди опасностей подлинного знания жизни, открывается широкое поле для надежд, страхов, радостей и волнений.
Я не матюкаюсь, я на нем разговариваю…
Невозможно удержать человека, которому ты абсолютно безразлична… но и невозможно отпустить, ведь он проник в самую глубину твоей души…
Мы живем на границе взгляда
Обними меня - крепко-крепко,
Поцелуй, беспредельно нежно,
Помоги мне восстать из пепла,
Сбросив прошлое, как одежду.
Обогрей, защити, разбалуй,
Сердца ритм моего послушай,
Да, ты - мой… Хоть и очень странный.
" Мы тела. или все же души?.."
Отвечать не прошу, не надо,
Просто вырвалось, просто к слову,
Мы живем на границе взгляда,
Ищем истинность, как основу.
Не находим, теряем веру,
А коленки до крови сбиты.
Стук в закрытые слышен двери -
Мы не видим тех, что открыты…
Ну, а впрочем, живем неплохо,
В зеркалах отражая смыслы,
Иногда - замечая Бога,
Иногда - отпуская мысли…
Нельзя принимать внешность за суть.
Недавно посетила мысль: пожилые мужчины мрут на молодых девушках, это всем известно… Но вот ни разу не слышал, чтобы хоть одна девушка померла на мужчине… Хоть на старом, хоть на молодом… Как-то за мужчин обидно.((
Когда ты родился, ты один плакал, а все вокруг радовались. Проживи свою жизнь так, чтобы когда ты будешь умирать, все вокруг плакали, а ты один улыбался.
Устала… Жить… Без тебя…
у еврея-неведимки из-под шляпы виднелись пейсы)))
За деньги можно купить дом, но не семью.
За деньги можно купить кровать, но не сон.
За деньги можно купить часы, но не время.
За деньги можно купить книгу, но не знания.
За деньги можно купить еду, но не аппетит.
За деньги можно купить положение, но не почет.
За деньги можно купить лекарство, но не здоровье.
За деньги можно купить секс, но не любовь.
За деньги можно купить пышные наряды, но не красоту.
За деньги можно купить развлечения, но не счастье.
За деньги можно купить икону, но не спасение.
Марина Цветаева
ИЗ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК И ТЕТРАДЕЙ
АЛЯ
(Записи о моей первой дочери)
Ах, несмотря на гаданья друзей,
Будущее непроглядно!
- В платьице твой вероломный Тезей,
Маленькая Ариадна!
(День нашей встречи с Сережей. - Коктебель, 5-го мая 1911 г., - 2 года!)
Ревность. - С этого чуждого и прекрасного слова я начинаю эту тетрадь.
Сейчас Лиля - или Аля - или я сама - довела себя почти до слез.
- Аля! Тебе один год, мне - двадцать один.
Ты все время повторяешь: «Лиля, Лиля, Лиля», даже сейчас, когда я пишу.
Я этим оскорблена в своей гордости, я забываю, что ты еще не знаешь и еще долго не будешь знать, - кто я. Я молчу, я даже не смотрю на тебя и чувствую, что в первый раз - ревную.
Это - смесь гордости, оскорбленного самолюбия, горечи, мнимого безразличия и глубочайшего возмущения.
- Чтобы понять всю необычайность для меня этого чувства, нужно было бы знать меня - лично - до 30-го сентября 1913 г.
Ялта, 30-го сентября 1913 г., понедельник.
Аля - Ариадна Эфрон - родилась 5-го сентября 1912 г. в половину шестого утра, под звон колоколов.
Девочка! - Царица бала,
Или схимница, - Бог весть!
- Сколько времени? - Светало.
Кто-то мне ответил: - Шесть.
Чтобы тихая в печали,
Чтобы нежная росла, -
Девочку мою встречали
Ранние колокола.
Я назвала ее Ариадной, вопреки Сереже, который любит русские имена, папе, который любит имена простые («Ну, Катя, ну. Маша, - это я понимаю! А зачем Ариадна?»), друзьям, которые находят, что это «салонно».
Семи лет от роду я написала драму, где героиню звали Антрилией. - От Антрилии до Ариадны, -
Назвала от романтизма и высокомерия, которые руководят всей моей жизнью.
- Ариадна. - Ведь это ответственно! -
- Именно потому. -
Алиной главной, настоящей и последней кормилицей (у нее их было пять) - была Груша, 20-тилетняя красивая крестьянка Рязанской губ<ернии>, замужняя, разошедшаяся с мужем.
Круглое лицо, ослепительные сияющие зеленые деревенские глаза, прямой нос, сверкающая улыбка, золотистые две косы, - веселье, задор, лукавство, - Ева!
И безумная, бессмысленная, безудержная - первородная - ложь.
Обокрав весной весь дом и оставленная мной в кормилицах, она, приехав в Коктебель - было очень холодно, безумные ветра, начало весны, - она писала домой родителям:
«Дорогие мои родители! И куда меня завезли! Кормлю ребенка, а сама нож держу. Здесь все с ножами. На берегу моря сидят разные народы: турки, татары, магры» (очевидно, смесь негра и мавра!).
- Барыня, какие еще народы бывают?
- Французы, Груша!
«…турки, татары, магры и французы и пьют кофий. А сами нож держат. Виноград поспел, - сладкий. Вчера я была в Старом Иерусалиме, поклонялась гробу Господню…»
- Груша, зачем вы все это пишете?
- А чтобы жалели, барыня, и завидовали!
В Коктебеле ее все любили. Она работала, как вол, веселилась, как целый табун. Знала все старинные песни, - свадебные, хороводные, заупокойные. Чудно танцевала русскую. По вечерам она - без стыда и совести - врывалась на длинную террасу, где все сидели за чаем - человек тридцать - и всплескивая руками, притоптывая ногами, визжа, причитая, кланяясь в пояс, «величала» - кого ей вздумается.
- И Максимилиана - свет - Александровича и невесту его - которую не знаю…
И еще:
Розан мой алый,
Виноград зеленый!
Алю она страшно любила и так как была подла и ревнива, писала домой: «А девочка барыню совсем не признает, отворачивается, меня зовет «мама». - Явная ложь, ибо Аля меня знала и любила.
Аля в то время была Wunderkind’ом [1] по уму, красоте глаз и весу. Все восхищались и завидовали
Собачий век недолог. Жаль…
Но одному я рад, не скрою:
Собаки попадают в рай…
Так уготовано судьбою.
Там предстоит хозяев ждать…
Не день, не два… Бывает - годы…
И как беднягам не устать
От этой призрачной свободы?
В раю - нет зимних холодов,
И жарко тоже не бывает…
В достатке пища, теплый кров,
Никто на хвост не наступает…
Там вековых деревьев тень…
Но пропустить никак нельзя им Тот самый долгожданный день,
Когда вернется к ним Хозяин…
И с ним не будет поводка…
Команд… Прививок бестолковых…
Ах, если б обнял он слегка…
Ах, если б в морду чмокнул снова…
Шершавым языком опять
Лица б знакомого коснуться…
Они нас ждут. И будут ждать.
И обязательно дождутся.