Жлобы — это как раз те, кто старательно выискивают и публикуют (особенно на творческих сайтах!) грязные провокации с целью всех перессорить между собой. Жлобы млеют, торжествуют и потешаются, когда видят результат своего сетевого троллизма и подстрекательства. Жлоб спит и видит, как там «у них всё плохо» и какие они все «хохлы», «фашисты», «бандеровцы», «америкосы»… Именно Жлобы тратят уйму своего личного времени на пропаганду ненависти. Потому что они ЖЛОБЫ. Не важно — по призванию, или за деньги. Они не изменятся никогда, потому что они жлобы по натуре — негнущиеся, непотопляемые. Их главные методы — оскорбления и подчёркнутое пренебрежение ко всему чуждому или непонятному. Присмотритесь, ведь во всех гнусных словоблудиях активно участвуют и лайкают одни и те же.
Думаю, это именно они придумали ярлык «вечный жид», чтоб отвести внимание от себя. По принципу: кто первый крикнул «дурак», тот и умнее. Потому что именно таких правильно было бы назвать «ВЕЧНЫЙ ЖЛОБ». Вечно всем недовольный, вечно всех критикующий, вечно восхваляющий только своё и себя, вечно навязывающий своё единственно правильное мнение и, конечно, вечно всё знающий обо всём во вселенной.
И хотя сам по себе сетевой ЖЛОБ — это только разновидность сетевого тролля,
Никогда не сдаваться. Всегда лишь идти вперёд. Усталость и грусть улыбкой сметая. Надеяться и верить в силу любви и доброты. Делать мир чудеснейи лучше. Быть самим собой и другим дарить любовь и счастье. Вот мой девиз жизни и ему буду я следовать не смотря ни на что.
День золотом горел, а вечер медью,
Касался Сердца пламенным крылом,
И жар тепла ещё такой же летний,
Но по-осеннему окрашен леса окоём.
Моё окно открыто. Тихий ветер
Качает занавесок кисею,
И сад мой сочной яркостью расцвечен,
А я по капле эту негу пью.
Вечерний свет — янтарное тепло,
И ароматен август яблоком и мёдом,
Земля ещё — парное молоко,
Но на траве уже оттенок позолоты.
А вечера всё ярче, тише и нежней,
В них будто-бы настой из летнего богатства.
БЛАГОуханным маслом плавился елей,
И Светлой Радостью Души моей касался.
Горчат полынь в сенях, и ветви зверобоя,
Душица с мятой сладкою волной
Вливались в разнотравье золотое,
Что заберу я на зиму с собой.
И от дневных забот растаяли следы,
Так ласков этот августовский вечер,
И собраны в корзины летние дары,
И труд оплачен Радостью Сердечной.
Ещё не осень, но Душа полна
Торжественностью Божьей БЛАГОдати,
Я БЛАГОдарности шепчу слова,
За Свет, за Мир, за ВСЁ Люблю Тебя, Создатель!
Ах женщины!!! Какое это чудо —
Любить вас, создавать этюды,
Из этих форм, изибов, глаз,
Сплетая ноты, нежность фраз
В творенья, недостойные и части
Тех чувств, что только в вашей власти
Играючи в мужчинах разбудить,
И бескорыстно, трепетно любить.
мне страсть бы твою до дна осушить,
а после — размякнуть в обьятьях,
и тихо лежать, и не говорить,
как я «умираю» от счастья…
распогодилось. закончилась гроза.
появился воздух. отдалилось дно.
но подступная, противная слеза
подползает подло к горлу, всё-равно …
вот, недавно вроде, радовался я
свёртку в розовых пелёнках, а тут — вдруг, …
улетела нынче, доченька моя.
на учёбу. в универ. в Санкт Петербург.
понимаю, «бл@дь!», что плакать мне нельзя.
я — начальник. я — мужик (!), в конце концов.
я — пример, для дочек. … но … порой, друзья,
нет других эмоций, а тем паче — слов. …
… … _________________ …
…
Тягучесть тёмной пустоты
Мне муза выстрадать велела,
Когда недугом мрачным ты,
Так неожиданно затлела.
Белеют пустотою строк
Натянутые сухожилья.
И, будто, по глазам песок.
И тяжесть, моего бессилья.
Давайте быть немножечко добрее,
Давайте будем улыбаться по утрам,
Дарить вниманье, к людям быть теплее,
Друг другу помогать по мелочам.
Давайте быть немножко веселее,
Делиться радостью, своею тут и там,
Шутить почаще, что бы мир светлее,
Казался с вами, вашим всем друзьям.
Давайте быть немножечко честнее,
Не врать самим себе и остальным.
Попробуйте немного быть смелее,
Не бойтесь показать себя смешным.
Не бойтесь быть кого-нибудь слабее.
Зачем доказывать кому то, что ты прав,
К чему кричать о том, что ты умнее,
До неба нос и голову задрав.
Давайте быть терпимей и мудрее,
Не обижаться, зло в душе таить.
Давайте быть немножечко добрее,
Давайте созидать, беречь, ценить, любить…
«Странное время — ты,
Был, как вчера, и нет.
Вянут в траве цветы -
Лета могильный цвет.
Нечего мне сказать,
Да и к чему слова.
Я перестала ждать,
Видно я смерть сама.
Видно живу умом
И не смотрю назад.
В этом раю земном
Мёртвые победят…
Дальше, не убежать,
Сердцем — я в их числе,
Только живым плясать,
Мёртвыми по земле…
Камень или цветок
Вырвется из земли.
Чья-то душа у ног
Мается на пути…»
Bitet. Moscow. 2009.
В тумане гладь речной воды,
Роса дрожит в лучах рассвета,
И на полях, прощаясь с летом,
Желтеют свежие скирды.
Береза, в зелени волос
Заметив золотую прядку,
Грустит, как женщина, украдкой,
Что лето быстро пронеслось.
Ночь опускается в листву,
И звезды в голубых отсветах
Дрожат на яблоневых ветках
И тихо падают в траву.
Слова тогда имеют силу, когда мы в силе духа произносим их.
Когда вы не знаете, как правильнее всего поступить — поступайте по совести. Это всегда беспроигрышный вариант, даже если вам в чем-то и не повезёт.
Я видела рассвет над смертью —
Кровавый зёв горел огнём.
Я видела иисуса — в нём,
С горящей пальмовою ветвью.
Он тыкал в души свежей костью,
Он молча души браковал.
Лица божественный овал,
Свирепо наливался злостью.
Глаз донных, вечное страданье,
__Рекою времени текло.
Я видела в глазах его —
Себя, как божье наказанье.
Хрустела кость на дне могилы
И каждый хруст ломал меня.
У зыбкой грани бытия
Рвались натянутые жилы.
Я умерла.
Я видела закат над жизнью,
Я долго примеряла смерть.
Шипела на ладони медь,
Когда я выбрала гордыню.
Ни с чьих-то рук! Из пасти зверя
Читались дикие глаза.
Я думала, то смерть, звала,
На шее сдавливая время.
А то — не смерть, то жизнь была.
автор Битиева
От религии идеология отличается, во первых, тем, что опирается на познание реальности, а в наше время — на научное познание, стремится выглядеть наукой и приспособить науку к своим интересам. И ориентирована она на реальность. Во вторых, в отличие от религии, она апеллирует к разуму, а не к чувствам людей, не к вере. В идеологию вообще не требуется верить, ее принимают или не принимают сознательно, признают или не признают, делают вид, будто признают, или делают вид, будто отвергают. С ней мирятся из страха наказания или принимают из корыстного расчета. Потому и происходят, странные на первый взгляд, молниеносные распространение или отказ от идеологии. В России после 1917 года в течение нескольких лет десятки миллионов приняли коммунистическую идеологию, а после 1985 года в еще более короткий срок почти все советское население безболезненно отреклось от нее. С религией такое невозможно. Если случится такое чудо, что коммунистический социальный строй в России восстановится, те же десятки миллионов молниеносно быстро станут коммунистами по идеологии.
Взаимоотношения науки и идеологии являются сложными и многосторонними. Идеология вторгается в науку, испытывает ее влияние, эксплуатирует ее в своих интересах. Наука сама по себе порождает идеологические феномены, поставляет материал для идеологии, заимствует из последней отдельные идеи и понятия. И все же наука не есть идеология, а идеология не есть наука. Они различаются по целям, по средствам и по отношению к реальности. Задача науки — познавать мир, поставлять обществу знания обо всем, что интересует людей и важно для их жизни, разрабатывать методы получения новых знаний и их использования. Задача идеологии — не открытие новых истин о природе, обществе и человеке, а организация общественного сознания, управление людьми путем воздействия на их сознание и приведения их сознания к некоторому общественному стандарту, воспитание масс населения в духе, необходимом для самосохранения общества, выработка стандартных «координат» ориентации людей в окружающем мире. Идеология отбирает в наличном интеллектуальном материале лишь некоторую его часть по своим собственным критериям и перерабатывает отобранное по своим собственным правилам. Делает она это с таким расчетом, чтобы ее могли усвоить широкие слои населения, обладающие некоторым минимумом образования и культуры, независимо от их возраста, пола, профессии, социального положения. Хотя идеологию создают и хранят особого рода люди — профессиональные идеологи, усвоение ее не предполагает особой профессиональной подготовки и очень больших трудовых усилий.