Кто идёт судьбе навстречу,
— сквозь тернии и гранит…
Ветер расправит ему плечи,
— огонь надежд в душе горит…
Кто любит сердцем и душой,
— не бывает лживым
Честью духом он большой,
— презирает трусливых.
Легко «вызывать огонь на себя» когда есть за кем-то спрятаться…
Жаль нельзя кусочек лета
До зимы припрятать где-то.
Чтоб в холодную погоду
В радость и себе в угоду
Насладиться летним счастьем,
Посмеявшись над ненастьем.
Котенок был худой и грязный,
Вонял помойкой безобразно,
С заплыших глаз слеза катилась,
Один сплошной и жалкий минус.
Но ей плевать, сама не лучше-
Бомжиха на мусОрной куче,
Бачков дворовых королева,
Взяла приблуду- пожалела.
.
Промыла веки спитым чаем,
В каморке нежно причитая,
Кусок последний от сосиски
Не глядя положила в миску,
А после рыжего ребенка
Купала в раковине звонкой,
Сушила старым полотенцем
Прислушиваясь — бьется ль сердце.
.
Он вырос в дивного красавца,
Любил с хозяйкою ласкаться,
Мышей таскал в подарок бабе
И бант гонял забавы ради.
Однажды поздно засиделась,
В бутылку горькую гляделась,
Ища слепого утешенья,
На час забыв о прегрешеньях.
.
Уснула пьяная с улыбкой,
Ушла в туман, от водки зыбкий —
Дотлела сука-сигарета,
Упала на пол, на газеты.
Кот зафырчал, заволновался,
Не побежал скорей спасаться,
Под руку лез, лизал ей щеки-
Огня укусы так жестоки!
.
Она пришла в себя от боли —
Когтишки руки искололи,
И близко были двери ада,
Но Васька рыжий, вот он — рядом.
Схватила на руки, в охапку,
Да из подвала без оглядки,
Спасти живую эту душу,
Что все законы смерти рушит.
.
В подъезде темном у окна
Сидела женщина одна.
Неслышно плакала, а кот
Сопел, уткнувшись ей в живот.
Цвела в душе благая весть-
На свете верность все же есть…
Однажды мой коллега, указывая на одного пациента, сказал: «Этот человек здоров». Я не поверил, потому что хорошо его знал. Это бывший министр, который вот уже много лет страдал запущенной формой болезни Паркинсона. Это поражение мозга, знаете, да? Один из симптомов заболевания проявляется у таких больных в полном отсутствии мимики. Лицо становится маской. Обследовав его по полной программе, пришел к выводу, что он здоров. Я начал спрашивать: «Где и как Вы лечились?» Он мне рассказал о каком-то Храме, но, если честно, тогда я не придал этому особого значения.
В горах есть Храм Огнепоклонников, где каждые сорок дней принимают группы людей, жаждущих излечения, главным образом летом, потому что зимой туда невозможно добраться. К Храму ведет горная дорога и надо, оказывается, 26 км топать пешком или ехать на ишаках. Но так как мы приехали позже всех, то на троих нам досталось два ишака. Пришли мы где-то в полночь. Нас разместили, устроили. На следующий день разбудили в 11 часов. Собрали всех и говорят: — Мы просим вас в нашем Храме не грешить, кто не выполнит просьбу, будет помогать нам по хозяйству — воду носить.
Оказывается, грехом в этом Храме считается ходить хмурым. То-то я обратил внимание на монахов.
Я начал спрашивать:
— Когда начнете принимать больных, ставить диагноз? Когда начнете лечить?
Узнаю. Оказывается, здесь вообще никого не принимают и не лечат. Это стало для меня первым ударом.
Второе, наш транспорт,
Мало того, что оказались в Храме, где никто никогда никого не лечил и лечить не собирается, и уехать оттуда не можем! Да еще нужно ходить с дурацкой улыбкой на лице, когда внутри все клокочет от злости и досады! Вижу, оператор как-то пристально смотрит на меня, как будто что-то задумал. А режиссер с иронией в мой адрес:
— Куда ты нас привел, ученый ты несчастный?..
А мне самому-то каково?!!
Потом начались концерты. Человек пятнадцать из тридцати сразу пошли за водой. Мне тоже досталось, потому что… В общем, сами понимаете почему!
Пришлось идти «помогать по хозяйству».
Отвесная вертикальная скала шестьсот метров, а по серпантину 4 км туда и 4 км обратно. Это по такой-то дороге мы поднимались сюда прошлой ночью?! Когда я это увидел, у меня чуть выкидыш не случился! Представляете? Мало того, что эта вертикальная стена выше Останкинской башни, да еще в некоторых местах мы шли по бревнам, забитым в скалу. Эти бревна действовали как разводные мосты, преграждая в свое время неприятелю путь в Храм.
С собой необходимо было нести шестнадцать литров воды, да пять килограммов весил сам кувшин. В общей сложности вверх по такой дороге нам предстояло тащить 21 кг. Удобнее всего в таких условиях нести груз на голове. Вот тогда-то я узнал об истинном назначении позвоночника.
Я отправился первый раз и вернулся в Храм около четырех-пяти часов вечера очень уставший, но с улыбкой на лице на всякий пожарный случай. Вдруг ко мне подходит один из монахов и так приветливо говорит:
— Сходите, пожалуйста, еще раз.
— Почему?!! Я же уже сходил!!! — и чувствую, что от ужаса у меня начинаются родовые схватки, несмотря на то, что я мужчина!
— Когда Вы поднимались. Вы уже несли с собой грех.
— Нет, я улыбался! — от отчаяния начал я спорить. Представьте себе, только что пройти 8 км, накануне- 26 км, без ужина, без завтрака, без обеда. Ноги разбитые, опухшие, гудят от усталости, а тебе говорят «еще раз»!
Подохнуть можно!!!
— Идемте, мы Вам кое-что покажем.
В одном из окон я увидел наблюдателя с биноклем и понял, что препирательства бессмысленны. Все, кто поднимался с грузом, были у него как на ладони. Пришлось идти обратно. Я пошел вниз и время от времени, вспоминая свою глупость, яростно вопил: «А-а-а!!!» Попал в какое-то место, где сидят идиоты и надо мной издеваются!!!
Теперь я улыбался зверской улыбкой и каждому встречному говорил: «Улыбайся, придурок, они сверху в телескоп смотрят! За консультацию плесни пол-литра воды в мой кувшин». Теперь в моей посудине уже что-то плескалось. Я немного посидел, чтобы время прошло, и пошел обратно.
Вот, оказывается, почему, когда я спросил своих пациентов, чем и как их лечили, они с улыбкой ушли от ответа: «Понимаете, это трудно объяснить».
Перед воротами я себя поймал на том, что уже темно, но я улыбаюсь. Ну и хорошо, а то вдруг у них еще есть прибор ночного видения?! Голодный, изможденный, еле доплелся до своей кельи и только с облегчением вздохнул, убрав идиотскую улыбку с лица (лицо же устало!), как вдруг спиной почувствовал на себе чей-то взгляд. Сердце екнуло. Снова растянув рот до самых ушей, я резко развернулся и увидел… Кого бы Вы думали?
Себя!
Оказывается, на стене висело зеркало. Лицо было осунувшееся, запыленное, со следами ручейков пота и неестественно широкой улыбкой. Вот тогда-то со мной случилась истерика. Я безудержно и громко хохотал. Скулы свело, живот болел, а я никак не мог успокоиться. Я хохотал над абсурдностью ситуации, которую сам себе создал. На шум прибежали мои приятели, оператор с режиссером, и сначала тоже начали гоготать, а потом, насмеявшись вдоволь, как-то странно стали на меня поглядывать…
С каждым днем людей, таскающих воду, становилось все меньше и меньше. И через неделю не осталось никого. Потом нас собрали и говорят:
— Спасибо, что вы приносите свет в наш Храм. Если вам нужна вода, то можете взять ее там.
Открывают калитку на территорию Храма и указывают на каменный домик. Гостевая половина была отделена от монашеской территории стеной. Оказывается, внутри этого домика есть родник. Они построили его, чтобы зимой родник не замерзал.
А кувшин с водой — это специально выдуманный способ доведения простой истины до мозгов через ноги.
Оказывается, каждый, кто приходил в этот Храм, считал себя умным, у каждого были свои амбиции. Чтобы выбить из нас все наносное, служители Храма придумали такой способ «лечения» высокомерия. Я тоже туда пришел со своим уставом, начитанный, напичканный знаниями и кое-какими способностями, которых нет у других. Они придурки, а я такой умный!
Всего за неделю из меня тоже «выколотили» всю дурь. За одну неделю они сделали меня человеком!
Там я встретился с самим собой. Мне опять стали интересны цветочки, букашки, муравьи. На четвереньках ползал, наблюдал, как они ходят, перебирая ножками. Мне казалось, что я один вдруг почувствовал себя ребенком. Смотрю, с другими происходят те же вещи. Мы забыли все свои ранги, а самое интересное, заметили, когда все улыбаются, то городская мимика, некогда привычная для нас, теперь стала восприниматься как отклонение.
Вы видели когда-нибудь, чтобы взрослые люди играли в детские игры? Смешно, да? А мы играли. Это вообще было для нас естественным состоянием. Потом я начал обращать внимание на то, что говорили люди: «Мне полегчало. Мне стало лучше». Я связывал это с погодой, природой… горы все-таки! Только потом пришел к выводу, что главный секрет связан с мимикой и осанкой.
На сороковой день я пришел к настоятелю Храма и сказал: «Я хочу остаться здесь».
— Сынок, ты молодой. Не думай, что мы тут от хорошей жизни. Монахи, находящиеся здесь, слабые люди. Они не в состоянии оставаться чистыми среди грязи. Они не приспособлены к жизни, сынок, и вынуждены убегать от трудностей. Мы существуем для того, чтобы вы могли взять и дальше в душе понести свет. Вы люди сильные, у вас есть иммунитет.
Я начал что-то говорить, а потом, в конце концов, сказал: «Но я, наверное, единственный из группы, кто пришел к Вам».
— Ты один из последних.
Оказывается, почти все из нашей группы уже успели побывать у настоятеля с просьбой остаться. Понимаете?
Спустя сорок дней мы покинули Храм. На обратном пути нам встретилась группа людей, жаждущих исцеления, как и мы сорок дней назад. Елки-палки! Ну и рожи! Это была толпа людоедов, которая набросилась на нас:
— Помогло? Чем болел? Что дают? А всем помогает? Я ответил:
— Каждый получит по заслугам!
Смотрю на нас — на них, на нас — на них. Мы все улыбаемся…
Он любит выпить, закусить томатной пастой.
(Плевать на рану до горла от желудка,
пока мерещится что отрастают ласты.
пока есть силы на завтрашнее утро.)
Ах, этот август, он такой…
Туман ласкает нежно травы,
Но не шумят уже дубравы
Как прежде, сочною листвой…
Ох, этот август… Летний зной…
Листва дрожит от предвкушенья
Дождя и жаркое томленье
Ветров нарушило покой.
Ах, этот август, лета край…
Он к нам вернётся бабьим летом.
В одежды яркие одетым,
Шурша листвой: «Не унывай…»
Светлана Угрюмова
… И тут я понял, что понимать больше нЕчего, Что все, что я понимаю — в прошлом, а что нет — без будущего, и мне этого достаточно… И что недопОнятые моменты никогда уже не станут полностью распОнятыми, и что однажды что-то глубже распонЯв, я еще глубже пойму, что так ничего и не распОнял, и понимание недостижимости распонЯтия делает невозможным само это желание. И действительно, приходит мысль — счастье в неведении, ибо сколько не ведай — ты все-равно не счастлив.
А окунулся в счастье — не пытайся что-то там понять — ВСЕ потеряешь
У чиновника девиз,
— воруй, тащи, дальше живи, в сласть.
Нищ в кредитах завис,
— и тонет в обмане слыша зомбоглас…
Люди любят создавать себе иллюзии и мечтать о будущем или копаться в прошлом, сожалея об упущенном. Но жизнь это не вчера и не завтра. Это сейчас!
Жизнь это не фантазия. Это реальность с ее проблемами, слезами, смехом, суетой. Она намного круче чем иллюзия. И это так важно когда, когда ее разделяют с тобой близкие, любимые люди. Когда они принимают тебя таким какой ты есть. Это и есть счастливая жизнь.
Чужие мысли почему-то все хотят менять и править…
Враг не дремлет, а только спит и видит, как бы вы страдали от бессоницы.
У моего отца нет навигатора. Он его разбил после того, как тот привёл его на кладбище и сказал: «Ваш путь окончен!»
Мама Алисы плохо себя чувствует, поэтому утром Алису расчёсывает и заплетает бабушка. У девочки выросли достаточно густые и длинные шелковистые блондинистые волосы, и бабуля, радуясь и пестуя внучку, приговаривает:
— Белоснежка ты наша!
Алиса не поняла, но подозрительно посмотрела на большой живот стоящей рядом беременной мамы:
— Бабуля, вот ты сейчас зачем меня Белоснежкой назвала? У нас что, семь гномов намечается?