КАУДИЛЬО ФРАНКО
Советские войска, а с ними бритты, янки —
Все шли на смертный бой и гибли, как герои,
Но несомненно то, что кровь марана Франко
Сыграла роль свою в победе над ордою.
…Рот открыли все присутствующие, а особенно Балабанов, даже хмыкнул, услышав такое, а Руслан и вовсе засмеялся, улавливая хитрость неотразимой провокаторши.
— Я настаиваю. — Сказал он уже другим, более требовательным тоном и взглянул по-другому, так, что колени поджались.
— Я буду готова через пятнадцать минут. Жди здесь.
Указания раздала, улыбнулась напоследок и ушла в сопровождении своего партнёра. Её поклонник ещё минуту потоптался на месте, пытаясь уловить смысл сказанных слов, плюнул с досады, развернулся и ушёл.
— С ума сойти. — Наконец опомнился Балабанов.
— В смысле?
— Как ты её… Видел этого? — Кивнул в сторону уходящего поклонника.
— По-моему Гершин, строительством занимается. — Прищурился Руслан, вспоминая.
— Ага, занимается. В тридцать лет олигарх… почти. Столько лет за ней ходит, а она и улыбки ему не подарила.
— Значит, мне повезло больше.
— Расскажешь потом, как тебе повезло, чувствую, скоро запахнет жареным.
Друга по плечу похлопал, сочувствуя, и решил уйти, не хотел снова сталкиваться с Самойловой, которая его не жаловала. С Балабановым Руслан распрощался, а сам действительно был удивлён. Эля продемонстрировала своё отношение к мужчинам, а, по словам Эдика, это было для неё обычным делом…
ФАКТ
Желаем мы признать иль не желаем —
Есть факт, что много лет корёжит нервы:
Потомок полицая, вертухая
Не станет помогать потомку жертвы.
— Руслан. — Решительно протянул он руку для знакомства.
— Очень хочется сказать Людмила, но нет, Эля. — Протянула она руку для знакомства без лишних разговоров. Балабанов даже рот открыл от удивления: мало того, что знакомится, да ещё и с явным удовольствием, чего за свои восемь лет общения с девушкой он никогда не видел.
— Вам нужно было танцевать в конце — ваш выход затмил все следующие пары.
— Приятно слышать, но, я так понимаю, никого кроме нас вы ещё не видели. И давай на «ты».
Он кивнул, соглашаясь, а Эля намерено притянула к себе Аркадия, всё-таки говорили об их паре, но Руслан даже поморщился, видимо вспомнив замечание друга, по поводу их с партнёром отношений.
— Элеонора, красавица! — Вмешался мужчина, не обращая внимания на то, что здесь и без него тесно. — Выше всяких похвал.
Он преподнёс шикарный букет алых роз, Аркадию руку в знак приветствия пожал, Элю даже поцеловать пытался, правда она, не скрывая отвращения отвернулась.
— Засунь свои цветы… — мельком глянула на Руслана и замялась. — В общем, туда, куда обычно.
Букет отклонила и взглянула довольно строго, явно показывая своё нежелание общаться. Мужчина не уходил, Эля краснела от злости, Руслан посмеивался в сторону.
— Эля, что ты делаешь сегодня вечером? — Решил он спасти ситуацию.
— Я планировала посмотреть выступления юниоров, но, если ты настаиваешь на ужине… — многозначительно посмотрела прямо в глаза, — то я готова уступить.
Летом 3-летний Даня отдыхал в деревне, часто играл с мамой в *козу рогатую*. Идет по улице, навстречу несколько коз, одна устремилась к Дане. Он испуганно говорит козе: Кашу ем! Молоко пью!
Первый глоток сентября… Принимай, как лекарство.
Знаешь, ведь редко бывает полезное вкусным.
Небо печальное осень венчает на царство.
Хватит противиться… Грусть — это тоже искусство.
Вытряхни чувства, что сердцем за год пережиты.
Выбрось ненужные мысли, заштопай надрывы.
Все ли оплачены, взятые в прошлом, кредиты?
Время отчётов… Задумчиво и молчаливо
Ты подбиваешь итоги. Желанья отложим.
Взвешивай счастье и боль до баланса «жить можно».
Сколько белья перепачкано фальшью и ложью?
Выстирай. После, введём тебе лёгкость подкожно…
Струйкой надежду вольём в «каберне» подогретый,
Сны наколдуем… Мечты разукрасим гуашью…
Верь в свои силы! Ты помнишь, как верила Гретель?
Думаешь, девочке той было вовсе не страшно?
Всё устаканится… Время — неважный, но лекарь.
Осень — тоска… Вся зима — ожидание марта…
Ну, погрустили и будет… Улыбку надень-ка.
Мы ещё этой судьбе перепутаем карты.
— Доктор, у меня аллергия на осень.
Я весь покрываюсь одеялом и все время сплю.
Трое вышли из… бана!
…Танец уже закончился, Эля и Аркадий стояли за кулисами в окружении толпы поклонников. Мягкие игрушки, цветы, поздравления и пожелания — всё слилось в единую кучу, и подступиться к ним было просто нереально. Наконец, первичный ажиотаж спал, и Эля направилась в раздевалку в сопровождении, конечно, Аркаши.
— Эля, на минуту. — Попытался её остановить Эдик, но она проигнорировала зов. — Самойлова, сбавь обороты. — Уже более грозным тоном окликнул её тот.
— Балабанов, достал! — Громко отозвалась она, но не повернулась. Эдик даже надулся от возмущения.
— Иди сюда! Я хочу тебя кое с кем познакомить. — Вновь попытал он свои силы, когда Элю остановили, чтобы получить автограф.
Милой девочке она улыбнулась, даже сказала пару слов, хотя делала это редко, в это время молодые люди подошли поближе и остановились прямо за её спиной.
— Балабанов, не могу смотреть на твою рожу. — Пробормотала она всё так же стоя спиной, и подписывая открытки. Правда, вновь почувствовала дискомфорт, но пока не такой явный.
— А на меня посмотришь, красавица?
Внутри всё поджалось, на секунду Эля даже замерла, от голоса незнакомого мужчины жар окатил с новой силой, она даже не сомневалась, что это именно тот человек, который так жадно её рассматривал во время танца. Спину выпрямила, секунду посомневалась, а потом резко повернулась с уже готовой улыбкой. Перед ней стоял мужчина, точно такой, которого она представляла себе когда-то: высокий и темноволосый, с решительным взглядом и едва заметным прищуром. По виду, один из тех людей, от которых мама всегда советовала держаться подальше, но как тут удержишься, если один только взгляд чёрных глаз заставлял пылать…
Друзья зелёных наваждений
Нехватка ума это еще не глупость, глупость это избыток самомнения о своем уме.
…Диктор уже объявил о выходе Элеоноры Самойловой и Аркадия Гомонова. Вышли, публика приняла, сердце забилось в ритм аплодисментов, всё хорошо, вот только один взгляд… Эля не рассмотрела что это за мужчина, он стоял на вершине трибуны у дверей, видимо только вошёл, но глазами они встретились, и Элю окатило жаром. Она даже не видела его лица, но была уверена, что всё это неспроста. Через секунду взгляд потеряла, но его присутствие на себе ощущала всё так же, он прожигал насквозь, заставлял нервничать и волновал… как никогда прежде. Громкая музыка зазвучала и вновь улыбка, такая, чтобы все позавидовали и все поняли, кто перед ними танцует. Под пристальным незнакомым взглядом Эля чувствовала себя неуютно, искала мужчину глазами, но ничего. Наконец, посетил прилив энергии, точно такой же, как и прежде, от которого бежать хочется, только бы заживо не сгореть и она танцевала. Смотрела в глаза своему партнёру, сияла… эйфория… вновь аплодисменты.
А на трибуне тот самый мужчина, действительно не мог отвести взгляд, застыл с улыбкой на губах, когда понял, что она его чувствует.
— Руслан, привет, как тебе?
— Отлично. — Не отрываясь, ответил тот.
— Нравится? — Хлопнул по плечу давний приятель, а по совместительству и организатор, Эдик Балабанов.
— Знаешь её? — Руслан кивнул в сторону танцовщицы и непрерывно наблюдал.
— Эля Самойлова, чемпионка прошлого года.
— Познакомишь?
— Даже не знаю, что сказать…
— Скажи как есть.
— Да… дикая она. Отшивает резко, рубит с плеча, не разбираясь.
— Не боится?
Друг лишь плечами пожал.
— Влиятельный любовник?
— Не знаю, её ни с кем не видели. Причём вообще ни с кем. Поклонников она не жалует.
— Ты хочешь сказать, что ещё девочка? — Вроде бы удивился мужчина. — Так не шестнадцать.
— Я тебе больше скажу, уже двадцать пять.
— И что? Слухов никаких?
— Да, поговаривали, что с партнёром своим встречалась, но это ещё до того, как… Да. Привет. — Кивнул кому-то из знакомых.
— Познакомь. — Настаивал тот.
— Не знаю, я бы не стал… — Нос потирал, улыбался паршиво, щурился.
— Что? И ты к ней подкатывал?
— Ты спроси лучше, кто к ней ещё не подкатывал, тут такие денежные мешки крутятся вокруг, а ей всё нипочём?
— Не нуждается?
— Как сказать… поговаривают. Что там отец… Да, да, здорово. — Руку кому-то пожал, отвернулся.
— Так, ладно, ты подведи, а там я как-нибудь сам.
— Ну, если тебе так уж не терпится, чтобы тебя окунули поглубже… — Засмеялся друг. — Тогда идём.
Сзади в плечи подтолкнул и не переставал хмыкать. Руслан в это время даже успел набрать кого-то, попросил купить букет цветов.
— Зря стараешься, она подачки не принимает.
— Уймись, знаток.
Уже перед самым выступлением, вновь проявилась нервозность, как перед соревнованиями, Эля требовала от Аркадия невозможного, он и без того выкладывался на сто процентов, но ей и этого было мало, как всегда.
— Ты вообще музыку не слышишь! — Упрекала она. Вся раскраснелась от напряжения.
— Эля! Я всё слышу. Просто признай, что мы не должны были упрощать программу.
— Причём здесь программа?
— Да при том! Ты всё ещё пытаешься успеть сделать всё то, что и на выступлении.
— Ты говоришь ерунду!
Спор мог продолжаться бесконечно, но пришла их тренер и всё расставила по местам. Она всегда имела на Элю влияние, вот и теперь, одно только её присутствие и всё сложилось удачно.
— Отлично ребята, молодцы, я в вас не сомневалась. — Хвалила их суровая на вид женщина, лет пятидесяти. — Если так выступите, то зал ваш.
— Он и так наш! — Не скромничала Эля.
— Да Эля, я тебе говорил, что мы рано ушли, вполне можем дать фору любой паре! — Подхватил воцарившийся восторг Аркадий, он прекрасно понимал, причину ухода, но, поддерживая Элю, говорил и ей и всем остальным, что это их совместное решение.
О её болезни, разговаривать вслух, было запрещено. Эля так решила. Никто кроме родителей не знал всех нюансов происходящего, но близкие догадывались, что не всё так хорошо, как она говорит. А все остальные и вовсе не подозревали о каких-либо недомоганиях. Эля выглядела, как никогда свежей и здоровой. Яркий румянец разливался по щёкам, в глазах огонь, а на лице улыбка. К выступлению было решено сшить новые костюмы, это, конечно, влетело в копеечку, но того стоило. Платье было изумрудного цвета. Эля прежде никогда не выступала в изумрудном, к её типу внешности подходили все оттенки красного, и она этим пользовалась. Но сегодня решили подобрать костюм под цвет глаз, Аркадию же достался чёрный костюм с таким же изумрудным переливом. Они были готовы подтвердить статус чемпионов прошлого года. В день выступления тренировки не проводили, что значительно увеличило нервозность, после практически годичного перерыва снова выйти и сделать всё правильно казалось просто невозможным. Но, ничего не поделаешь: нацепили на лицо идеальные улыбки, на теле новый костюм, на голове причёска. Для Эли так же яркий макияж и теперь они готовы вновь покорить сердца публики…
Иди ко мне…
в разверзшуюся ночь,
в багрово полыхающую осень…
я скоро попрошу тебя помочь
в костёр поленьев нежности подбросить…
из углей СМС раздуть пожар
слепую пожирающую похоть —
терзай меня рингтонами,
Сентябрь —
труби начало огненной эпохи…
Короткие гудки,
…как рваный пульс…
дрожащие над кнопочками пальцы —
хоть знают этот номер наизусть
невольно начинают ошибаться…
и в панике за дымом сигарет
скрывают охватившее волненье,
услышав:
«абонент не абонент» —
но ярче разгораются поленья…
Осипшим и горячечным «алло» —
ты будишь ночь…
и давишься молчаньем…
а после избегая главных слов,
эфир загромождаешь мелочами…
не смея распалить души свечу
до пламени и гимнов «аллилуйя»
до выдоха и всхлипа:
— я хочу…
до резкого и злого — «я ревную»
Но Бог отныне пишет наш роман,
не перышко зажав в руке, а факел,
чтоб он построчно сам себя сжигал
словами, изменившими бумаге.
Из повести,
написанной огнём,
не вырвать лист, рискуя хоть главою.
И сердце опалённое твоё
не станет больше пеплом и золою…
Входи в меня,
как грешник входит в храм,
не смея взглядом встретиться с иконой…
Не кланяйся осенним образам,
а просто чувствуй жар моих ладоней…
Сентябрь —
клятвопреступник, еретик,
сгорай во мне страница за страницей.
Я лично исповедую твой крик —
нежнейшая из лютых инквизиций.
Главное отличие дурака от умного в том, что один — свои мозги забивает, а другой — ими шевелит.