Зная вредный характер судьбы
Целесообразнее ждать плохого, тогда назло
Она просто вынуждена будет
Подарить благо)
Самое страшное наказание которое можно
Придумать человеку это когда у него все есть
И ему ничего не надо)))
Когда приходит время выбирать,
Когда приходит время расставаться —
Не стоит рук заученно ломать.
Но стоит ли заученно смеяться?
Когда приходит время выбирать —
Нет времени идти на компромиссы.
На свете есть не так уж много истин,
Однажды их достаточно предать.
Когда приходит время выбирать
Да или нет — ты лишь себе подсуден.
У неимущих можно отбирать,
Имущий ничего давать не будет.
Когда приходит время выбирать,
То выбор уже сделан, и не нами.
Еще разок ножом по старой ране —
И можно все сначала начинать.
Спасибо ИМ за нас.
Мне тогда было восемь. Знаешь, какое лето в белорусском полесье — трава достает до плеч… И бежишь в ней, хохочешь, собака несется следом, как устанешь бежать — можно в теплую зелень лечь и смотреть в облака, и бинокль сложив из пальцев, сочинять: это лошадь, а это — ее седло… Возле заводи шумно, мальчишки зовут купаться, там, где мелко, вода прозрачная, как стекло. Видно маленьких рыбок — их можно ловить руками, только жалко: смешные, беспомощные мальки… Накупавшись до одури, мчишься обратно, к маме — ее руки, слегка белесые от муки, пахнут сдобой и травами… Ждет на столе картошка, и кувшин молока, и еще не остывший хлеб… Я смотрю, как летит самолет — далеко, в окошке… Его тень, как беда, расстилается по земле. Я смотрю, как летит самолет… Молоко в кувшине начинает дрожать… Через поле солдат бежит…
— А потом что случилось, дедушка? Расскажи мне!
— А потом началась война.
И я стал большим.
- Вот сума — готовь заранее соль для слёз, слова на грусть,
Взор небесный — воздаянию, взор любимому… Не трусь,
Ублажай восторг безумием, стоном сладости — луга.
И сидеть квашней не вздумай мне, ты мне слишком дорога.
Утро есть медово-вкусное, вечер алый к платью — на.
День-тропу — ходи без устали. Ночь-качель, над ней — луна.
На тебе на сон иголочку, вышей что-нибудь, не спорь.
Разложи года по полочкам, легче легкого — проворь.
Трать мгновения для прошлого полной грудью — выдох, вдох…
Чтоб истратила до донышка, не расстраивай, помог
Я тебе…
— Отец, так станется, не смогу надежд твоих
Оправдать. Умру от старости, ничего не натворив.
Будет шанс по-новой спробовать?
— Девять жизней хочешь? Что ж…
Романтик
Не подраться, не поспать,
Кисну зачарованно…
Вот хотел порисовать,
Парта изрисована.
Солнце спряталось, капель,
Грустно, сердце мается,
На душе гудит метель,
Мне девчонка нравится!
Может дернуть за косу?
Страшно, Танька — ябеда,
Соберу и принесу,
Ей цветы и ягоды?
Провожу, заговорю,
Захвалю отметками
И рогатку подарю,
Снайперскую, меткую!
Пишут все, идет урок.
Да куда он денется?
Вот бы взять и на денек
Невидимкой сделаться!
Сделать несколько друзей
Тоже не заметными
И явится как в музей,
В магазин с конфетами!
Два портфеля потащу,
Благородством брызгая,
Газировкой угощу,
С пузырьками-искрами,
На уроке по труду
Расскажу ей шепотом:
Я в кино с тобой пойду,
Про каких-то роботов!
Вот прийти, сказать — привет!
(С полными карманами)
Вот спасти её от бед,
В битве с хулиганами…
Все, беда, трещит звонок,
Кол схватил, обидно!
За любовь пропал урок,
А ну её, ехидную!
11 лет.
Истины — НЕТ
— она скрыта за завесой другого мира и потому ошибками сыты
Подальше спрятав свой умище,
Я в окружении цветов
Снимусь, нарисовав губищи,
На фоне новых обоЁв.
Не постесняюсь я ни разу
Годков отфотошопить часть
И, лайки все сорвав в экстазе,
Я поимею кучу счасть!
Из публикации.
От Автора.
Когда-то, в начале шестидесятых, мою маму, Л.П. Кин-
стлер, на тот момент еще простую медицинскую сестру, но
уже закончившую медицинский институт в г. Оренбурге, без
особого времени на сборы в дорогу и раздумья, отправили на
стажировку в г. Новосибирск. Это была какая то большая,
напичканная умными докторами, больница. Я, пятилетним
ребенком, был предоставлен самому себе и не возражал та-
кому счастью! Поскольку была зима, санки, коньки… я раз-
влекался как мог, пока не съехав с огромной горки, не получил
сильный ушиб головы. От травмы слегка ухудшилось зрение.
Мама договорилась и меня положили в палату при отделе-
нии глазной хирургии, собственно туда, где она и проходила
практику. Протерпев пару часов постельного режима, я по-
просил меня перевести в другое, более безопасное место, об-
ратившись к ней примерно так: Мамочка, переложи меня бо-
леть в ваш кабинет, потому что со мной в комнате лежит
страшный, сумасшедший дядька, который смотрит в пото-
лок и всегда что-то бормоче Иногда он что-то пишет,
но почему-то с завязанными глазами.
Так я и познакомился с Эдуардом Аркадьевичем Асадо-
вым, слепым гением в поэзии нашего времени.
Мы сразу стали большими друзьями и дядя Эдик беспо-
щадно гонял меня по буриме! Ему в очередной раз, уже и к мо-
ему огромному сожалению, так и не смогли вернуть зрение.
Мне было пять лет, ему неполных 39… Когда мы расстава-
лись он сказал: Я не научил тебя писать стихи, но смог раз-
будить то, что в тебе уже заложено. Больше мы никогда не
встречались, но эти его слова я пронес через всю жизнь! Вот
таким образом и стало развиваться мое творчество.
Любовь сродни счастью или Богово участие в жизни человека, так как не каждый человек способен любить, каждому это не дано.
Любовь к другому — это то, что даёт Бог, при этом существует рядом совсем — Любовь ко всем, без различия, близкое к небесной Любви, тут и сострадание и участие и проникновение и сопричастностью и многое…, многое…
И при этом Любовь к людям — очень опасна, так как предусматривает полную откровенность любящего и возможное лукавство людей любимых
Любовь не так проста, как и сложна,
— коль правит жизнями Она
— Семен Маркович, вы знаете, шо такое детектор лжи?
— Ой, Беня, сказать, шо знаю, — это ничего не сказать!
— И шо, вы его видели?
— Та шо там видел! Меня угораздило на нем жениться!
всё перепутал: век и год, время года,
забрался не в тот живот и не в тот город,
на свет запросился — скорая опоздала,
вот так и родился — в домике у вокзала —
в руки соседки, в простыни, перепуганный,
полуживой, под мат за стеной и ругань,
в домике щитовом, без воды горячей,
там, на окраине — тёмной, смурной, незрячей.
пошёл не в ту школу, закончил её еле-еле,
поступил не туда, не в той оказался постели,
женился не так, не там, не на той и глупо —
просто другого не знал, не умел и путал.
работал не там, не с теми, не с тою силой,
что-то происходило, внутри давило,
лето, осень, зима — кто кого догонит?.. —
это не время года — что-то другое.
ходил на вокзал, там шли поезда, гремели…
не то покупал, не там выпивал, не с теми,
тянулись дни непонятно, уныло, долго,
а детства не помнил, молодость — так, немного.
и, возвращаясь однажды в ночи бессонной,
забрёл не на тот пустырь по дороге тёмной,
упал и не встал, будто встретился с камнем в поле…
отжил, отшептал, ушёл, ничего не понял.
На одноклассниках опасность подстерегает вас везде. Надо быть очень подготовленным и закаленным, чтобы заходить на этот сайт.
Не переслал письмо здоровья десяти друзьям? Всё. Пиши пропало. Умрешь через неделю.
Не поставил класс под очень сильной иконой? Не бывать тебе больше в здравии и благополучии. Боженька все видит, и классы периодически подсчитывает.
А если не отметишься под постом любишь ли ты маму? Да что же ты за сволочь такая? О себе не думаешь, о маме хотя бы побеспокойся! Ставь класс, пока у нее инсульта нет!
И самое главное, один мужчина не поставил класс под фото президента с подписью: «Наш президент! Он достоен уважения! Ставь класс, посмотрим сколько нас, кто так считает! «. Так вот после этого под дверью квартиры этого мужчины два месяца срал Обама. А потом Трампа избрали, так что бы вы думали? Трамп теперь срёт.
Очень опасный сайт. Я туда заходить боюсь. С годами не такой рисковый стал. И вы не ходите, берегите себя.
На улице, прямо на асфальте, лежала кассета. Магнитофоная кассета agfa. Старая, с затертой наклейкой, на которой ручкой написано слово «сборник94' Соул Моушен».
Именно так и написано. Кириллицей.
Я встал, как вкопанный. Это как наткнуться на фото, где ты с кудрявым начесом и в польских варенках. Тебе двадцать пять, ты упруг и дерзок, а в твоем кармане сигареты More.
Это как наткнуться на себя. Именно так. Вот он я лежу на асфальте, а в моем мозге запись London Beat. И летающая электрогитара порхает вокруг твоего тела, как ночная бабочка. Ты-дыц-ты-дыц.
Это, как наткнуться на кожаную куртку с подкладом на плечах и кроссовки томис с кислотными шнурками, аккуратно упакованными в черно-зеленую сумку кооперативного производства.
Это как наткнуться на цыганскую девочку, продающую жвачку Turbo у брянского ЦУМа. А в самом ЦУМе спирт Рояль и продавщица Катя с такой пергидролью и таким бюстом, что ты просто счастливчик, потому что и то, и другое ты видел вблизи.
Это как наткнуться на девочку Катю в норковой обманке, возвращающуюся из педучилища. Не Екатерину Владимировну, мать троих детей и владелицу трешки в новом микрорайоне, а именно девочку Катю, живущую с бабушкой на Ленинградской в частном доме со ставнями и яблоней у калитки.
Это как наткнуться на дембельский альбом глубокой давности с пожелтевшими фото, где ты в ушитых галифе и с сержантскими лычками сводишь с ума любую пейзанку маленького волжского городка.
Это, как наткнуться на молодых совсем родителей. Папа вешает ковер на стену, а мама отрезает ножницами верхушку треугольного молочного пакета.
Надо же, обычная кассета. Никому не нужная кассета. А как кино посмотрел. Поднимать не буду. Боюсь затянет воронкой. Пусть лежит.
Соул Моушен.