Странно. Каждый хочет, что другие были такими, как он хочет, оставаясь при этом таким, как есть.
бывает лёгкое прикосновение чувствительней крепких объятий
Сегодня четко вижу суть,
Мне много лет, но помнить буду:
Кто вел меня за ручку в люди,
Чью я сосал в пеленках грудь!
Сегодня год, как нет моей.
День скорби собранный в страданье.
Почту ее своим молчаньем…
Как всех ушедших матерей!
Природа—мать всего человечества.
Говорится в теории, осуществляется на практике.
Благая весть летит окрест
И просветляет лица. Благая весть —
Сын Божий — Исисус Христос —
В грядущем, в скорости, родится.
Сказал Архангел Гавриил:
«Возрадйуся, Мария
Благословенна ты, одна,
Меж жёнами иными.
Тебя Господь избрать решил
Стать матерью для сына,
Для сына Божия, Христа —
Единственного сына!»
Благая весть летит окрест
И просветляет лица. Благая весть —
Сын Божий — Исисус Христос —
В грядущем, в скорости, родится.
А ум в отрыве от души… все понимает.
Вот только сердце предает, и болью давит.
И мир как будто тот, что был… не изменился.
Но почему так мало сил… кто не смирился?
И жизнь совсем не устает… давать уроки.
Да так, что правилный ответ, порой жестокий.
А ум все так же как вчера, все понимает.
Но тянется рука к груди… и зажимает.
А мы черствее и черствей… разумней стали.
Зачем любить и привыкать к единой стае.
На много легче одному в огромном мире.
Который уложился весь в пустой квартире.
Я с детских лет мечтал о дружбе,
Искал на жизненном пути
Того, кому я буду нужен…
Мечтал я счастье обрести.
Тебя я встретил прошлым летом…
Теперь в душе моей весна,
И я наполнен дружбы светом…
У дружбы велика цена.
Тарас Тимошенко
Чтобы поиметь возможность,
надо иметь возможность.
За для того надо приложить всё возможное.
А иначе, не имея возможности,
остаётся слушать Грибоедова
Не боязно вовсе. ничуть не тревожно,
Ведь рядом такие счастливые лица.
Когда из руки улетает синица,
То вслед ей желанье загадывать можно.
Над снегом тяжёлым, набрякшим водою,
Над вербой весенней, которой не спится,
Звенит упорхнувшая в небо синица,
Задорно поёт прямо над головою.
Открытые клетки, пустая ладошка,
Тоска и обида в душе не гнездится.
Когда в Благовещенье выпустишь птицу,
То в мире добавится чуда немножко.
Когда-то на заре юности, нужно было мне зайти в ЖЭК за какой-то справкой. ЖЭК наш располагался в старом одноэтажном здании, еще довоенной постройки. Да и весь наш район был — старая застройка. Пошел пораньше, чтобы очередь занять.
Подхожу к ЖЭКу, перед входом дворник метет дорожку. А сразу за его спиной — на уже подметенной части дорожки (прямо посередине) — лежит огромная дохлая крыса. Показал дворнику на крысу, говорю «Смотрите, что тут!». Дворник оборачивается, увидел крысу и как заорет:
— Шарапов! Шарапов! — помолчал, и опять: — ШАРАПОВ!!!
Через какое-то время на этот крик из дверей ЖЭКа медленно выходит… нет не выходит, а ВЫПЛЫВАЕТ огромный матерый… КОТ.
Дворник, показывая ему на крысу, говорит:
— Шарапов, крысу свою убери, люди жалуются!
Кот, нервно поддергивая хвостом, недобро посмотрел на меня («мол, кто, этот что-ли жалуется?»), потом на дворника («чего ты слушаешь всяких?») и нехотя утащил крысу под лестницу.
Столько лет прошло, а я до сих пор думаю, почему ШАРАПОВ???
Колеса бешено стуча, кричат речитатив.
Мчит поезд, у окна сидит седой, как лунь, старик.
Заходит парень, отслужил. Веселый, во хмелю.
— Эй слыш, старик, на пригуби, в честь дембеля!
— Не пью
— Не по пацански это бать, иль вовсе не служил?
Папутчик обернулся вдруг и в горле ком застыл.
Мужчина с молодым лицом и пеленой в глазах
— Я не служил, я воевал, мой дембель… на висках
Под Кандагаром и в Чечне я кровью обмывал
Срок службы равный той войне, ребят забытых там.
Он вышел где-то под Читой, оставив пацана.
Тот что-то понял… но забыл «на завтра о вчера».
Я стал свидетелем истории одной,
Морозный день на улице за двадцать.
Кафешка в центре, зал полупустой,
Хоть на часах уже почти двенадцать.
Передо мной лишь несколько парней
И бабушка с костыликом стояла.
Зашла видать туда, где потеплей,
Глаза от блюд стыдливо опускала.
Она спросила: «Можно ль кипятка,
Один стаканчик, чтоб чуть-чуть согреться?
Не нужно много, только два глотка,
Вы, уж простите, некуда мне деться».
Высокий парень, видно продавец,
Старушку молча усадил за столик.
Я про себя отметил — молодец!
Ещё, чем удивишь меня соколик?
Через минуту стол уж был накрыт,
Тарелка супа, выпечка, котлеты.
Бабулька вдруг расплакалась навзрыд,
Когда он к чаю положил конфеты.
Я вдруг увидел недовольный взгляд,
Двоих парней, что впереди стояли.
Но после слов меня пробил «разряд»,
Они старушку грязью поливали.
Мол развелось по городу бомжей,
Уже в кафе забрались проходимцы.
Пускают внутрь вонючих алкашей,
Должны же быть какие то границы?!
Для всякой шушеры открыли настежь дверь,
Нормальным людям, негде выпить кофе.
Всё нужно с хлоркой отмывать теперь,
На шаг мы не приблизимся к Европе…
Кассир спокойно принял мой заказ,
Не обращая на парней вниманья.
Они орали: «Кто обслужит нас
Кто нам заплатит здесь за ожиданье?»
Из кухни вышла парочка парней,
Здоровых, статных, просто загляденье.
И взяв за шиворот, как маленьких детей,
В зашей прогнали прочь из заведенья.
Старушке с кухни вынесли пакет,
Туда сложили всё, что поместилось.
Ей сквозь витрину все махали вслед,
Глазам не верил в то, что здесь случилось.
Я очень рад, что в сердце у людей,
Осталась доброта и состраданье.
Ведь нет на свете ничего страшней,
Циничного, бездушного созданья.
Всем дружеским советам вопреки,
А их я в жизни слышала немало,
Дать не смогу кому-то башмаки,
В которых я свою стезю топтала,
Да и чужих не стану примерять,
Пускай они удобнее и круче…
Мне очень жаль, что нам нельзя опять
Пройти свой путь повторно, только лучше!
«Спонтанность чревата большими просчётами»
из книги (учебника) «Слагаемые успеха»