Я так стремилась стать единственной,
И самой — самой для тебя…
Непредсказуемо - таинственной,
Звездой, горящей среди дня.
Немножко ветреной и строгою,
Воинственною и шальной,
Чтоб душеньку твою затронула —
И нежной быть и даже злой.
Веселой, грустною, усталою —
На все года завоевать всего…
И вот теперь твоею стала я,
Да толку никакого мне с того.
В любви я много преуспела,
Но только лишь в любви своей…
Наверно слишком я тебя жалела,
Не став единственной твоей.
автор Людмила Купаева
Как много тех, с кем можно поболтать,
Все обсудить, обмозговать.
Но мало тех, с кем можно просто помолчать,
Не говорить о жизни — ею жить, дышать.
И много тех, кому о горе можно рассказать,
Кто может посочувствовать и пострадать.
Но как же мало тех, кто может разделять
Чужой успех и радость, да ещё благославлять.
Так много тех, кто может поучать,
Советовать, судить и обвинять.
Но хочется найти того, кто сможет всё понять
И мнение другого как своё принять.
Как много тех, кому боль сердце обожгла,
Кого обида душит — как холодная змея.
Но как же мало тех, кто может искренно прощать.
Тех, кто способен сострадать.
И много тех, кто в гости с радостью придёт,
Закусит, выпьет от души и может быть споёт.
Но мало тех, кто в гости позовёт,
Накроет стол и душу, как и двери, настежь распахнёт.
Ах, как же много тех, кто может полечить,
Таблетки дать, бальзам налить.
Но как же мало тех, кто сможет исцелить
Любовью или мудрым словом к жизни возродить.
Породнился с небом я навеки…
Вновь внизу притихшая земля.
Ночь неслышно поднимает веки,
Ярким светом озарив меня.
Не могу привыкнуть к этим краскам,
К волшебству палитры неземной.
Синий цвет перемешался с красным,
Словно осень встретилась с весной.
Мы влетаем в сполохи рассвета.
И плывут из рая облака…
Ангел мой неподалёку где-то.
Чувствует его моя строка.
В небесах я счастлив и спокоен,
Потому что Ангелом храним.
Шелест крыл его нарушил «Боинг».
И, наверно, по дороге им.
В небе и легко, и одиноко.
Будто вижу я волшебный сон.
Синий свет течёт из круглых окон.
Синий шум несётся из окон.
Мы ещё не скоро приземлимся.
Впрочем, время я не тороплю.
Мы летим без спешки и без риска.
И боязнь твоя равна нулю.
И нежданно я тебе признаюсь
В том, что в небе я бы жить хотел.
«Боинг» наш — как тот счастливый аист,
Что вчера над домом пролетел.
Любителям кроссвордов: шведский биодрон из 7 букв.
Ответ: Карлсон.
По утрам я обязательно делаю зарядку: нагибаюсь, стираю пыль с гантелей, и отдышавшись, иду завтракать.
я скучаю первым снегом,
каждой буковкой стихов
ярким солнцем, свежим ветром
пьяным шепотом лугов
звонкой раннею капелью
и весеннею грозой
скрипом сосен,
птичьей трелью,
и прозрачною водой
от заката до рассвета
я скучаю день за днем…
я пишу твои портреты
сочным радужной росой
я озвучиваю ритмы
переборами дождя
потому что знаю точно, —
ты скучаешь, как и я!
Искусителю лучше искусить, чем искусать.
Российские боевые самолеты по меньшей мере четыре раза пролетели над американским эсминцем USS Donald Cook в Средиземном море.
…
Утро выдалось ясным. Эсминец Donald Cook дрейфовал в 50 милях от сирийского города Тартус, где находилась российская военно-морская база.
Американские моряки, облокотившись о фальшборт, лениво потягивали свежевыжатый апельсиновый сок и расслабленно глазели на горизонт. Кто-то болтал по мобильнику с родной Оклахомой:
— Джейн, вчера мы потопили три русских атомных подводных крейсера. Из них лично я потопил два, богом клянусь! Джейн, ты выйдешь за меня. Внезапно в небе послышался какой-то шум, через секунду переросший в невыносимый рев. Над эсминцем что-то пронеслось, едва не задев антенный пост радарной установки.
На камбузе тут же отключился пароконвектомат и погасла микроволновка.
— О боже, опять! — взвыл кок, единственный член экипажа, ходивший в Черное море несколько лет тому назад и прошедший после этого три реабилитационных курса.
Ему остро хотелось закурить, но электрическая зажигалка тоже не работала. Где-то на мостике командир эсминца яростно бил кулаком по погасшим экранам системы «Иджис». Вместе с ней отключились все системы вооружения и радары подсветки целей, без которых корабль мог отстреливаться либо из трех своих пулеметов «Браунинг», либо из кольта капитана.
Через минуту смолкли и двигатели. На эсминце наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь глухими воплями какого-то несчастного, запертого электронным замком в гальюне на нижней палубе.
Экипаж столпился на палубе. На горизонте показались темные точки, стремительно увеличивающиеся в размерах. На Donald Cook заходили четыре Су-34.
— Выпустите меня отсюда, ради всех святых! — раздался чей-то истошный вопль.
Несколько человек похватали спасательные жилеты и решительно бросились за борт.
Барахтаясь в воде, лейтенант-коммандер Джек Уоррен услышал, как ему кричат:
— Лодка, Джек! Лодка!
Обернувшись, он действительно увидел русскую подводную лодку, которая стремительно двигалась прямо на него. Лейтенанту-коммандеру показалось, что она раскрыла зубастую пасть, и он тут же побил все рекорды Майкла Фелпса даже без препаратов от синдрома дефицита внимания.
Су-34 пронеслись над эсминцем так низко, что офицеры на мостике смогли рассмотреть русского летчика. Он тепло улыбнулся и показал офицерам большой палец — мол, молодца, верной дорогой идете, товарищи!
По понятной причине офицеры многострадального эсминца не разделяли оптимизма летчика.
Мимо проплыла шлюпка с французского фрегата «Провансаль». Французы на ломаном английском спросили, в какой стороне Елисейские Поля, командир эсминца мрачно махнул рукой куда-то в сторону Ирака. Французы поблагодарили и налегли на весла.
Наступил вечер. Моряки разожгли на палубе костры и грелись, глядя, как в небе начинали зажигаться звезды.
Прилетел русский вертолет и опустил на палубу большую кастрюлю с горячей гречкой. С подводной лодки прислали корзину крымских фруктов.
— Вы его там посторожите какое-то время, — попросил Шойгу. — А то как бы они не потопили свой же корабль какой-нибудь «секретной русской ракетой «Морячок» в целях провокации. С них станется.
— Есть! — ответил командир подводной лодки и повесил трубку.
Вскоре весь эсминец спал, убаюканный гречкой и тихим плеском волн.
До решения Трампа о начале атаки против Сирии оставалось ждать всего каких-то 40 часов.
мне вернуться к тебе не получится
между нами в две жизни стена
виртуальная фея- попутчица
и таких здесь, как я- не одна
несговорчивым эхом признания
поцелуев чужие стихи
сокращают- он-лайн-расстояние
обещаньем реальной любви
…чувства странные
вздорные, грешные
кружат голову крепче вина
виноваты ли мы,
в летней нежности
что в январскую стужу
цвела?..
забываясь ночами бессонными
в одиночество кутая сны
я молюсь, чтобы ты меня помнил
чтобы я все забыла как ты
ЕГЭ докажет несомненно,
Что отпрыск Ваш как пробка глуп.
Зато смогли одновременно
И сына вырастить и дуб.
Когда человек не принимает себя, старается быть кем-то другим, то это видно. Костюмчик не сидит.
Чужая роль может выглядеть как чрезмерная усталость от деятельности по слабым функциям, может выглядеть как негармоничный образ. Окружающие могут это явно видеть, а могут и не осознавать. Лишь стараться отстраниться.
Путь к своей уникальности не может касаться только психики. Внутреннее отражается во внешнем, внешнее во внутреннем. Двигаться можно с любого конца.
И от внешности тоже.
Приготовления заняли несколько часов. Все это время советник искал Ивана.
Абу предупредил о возможных метаморфозах, и конечный результат мог не много отличаться от оригинала. Поэтому решили пригласить царевича, что бы он утвердил конечный образ.
К концу второго часа советнику все же удалось найти загулявшего Ивана. Он завис у одного молодого лешего в болотах на окраине. Тот кричал в видео — зеркало что царевич задолжал ему уже пять золотых. И не собирается уходить.
Менаше перевел десять золотых и взял с лешего слово не разглашать инцидент. Не хватало еще что бы Царевича обвинили в не традиционных сексуальных развращениях.
Потом связался с Серым и попросил привезти своего босса в тайную лабораторию, куда они с Абу и жабой переместились.
Через час все было готово.
Абу карпел над своей машиной, жаба спала в закрытой комнате, Иван под воздействием дымка улыбался своим наваждениям, Серый с увлечением разговаривал сам с собой, очевидно дымок перенес его прямо к хатабычу, потому что он мычал что-то не членораздельное.
Надо было каким то образом привести в чувство царевича, и советник вспомнил древний и безотказный способ.
Пошептав в ладошки он сделал несколько пассов, собираясь материализовать бочку с водой. Но металлический голос недовольно проворчал.
-- Сундук временно не доступен, попробуйте повторить попытку через некоторое время.
-- Тьфу ты, — Менаше разозлился, — вот на кой нужен сундук который постоянно не доступен.
Он со злостью посмотрел на Абу.
-- Мы сейчас в автономном режиме, так что не какая связь с внешним миром не возможна. А что вы хотели? — спросил Абу.
-- Ну надо как-то привести в чувство это чудо, — он кивком показал на идиотски улыбающего Ивана, — я хотел бочку с водой материализовать.
-- Ну советник вы отстали от жизни веков на пять.
Он навис над своей машинкой, что-то пробурчал, потом сделал несколько пассов руками и резко отпустил их. Иван подскочил как ужаленный.
-- А, что? Где я? Где Василина? — он как придурок сел на пол и стал озираться по сторонам.
Через минуту он опять впал в нирвану.
Советник вопросительно посмотрел на Абу, тот пожал плечами.
-- На всех действует.
-- Так, бочку с ледяной водой сварганить сможешь?
Через минуту Иван булькал в ледяной воде. Несколько таких экзекуций наконец то привели того в чувство.
-- Все, все советник я пришел в себя, — заорал Ваня сопротивляясь очередному тычку в воду.
-- Ну вот на кой вы меня вытащили из объятий… А эта жаба что здесь делает? — заорал царевич увидев Василису мирно поквакивающую во сне.
Мы вкратце объяснили суть происходящего. Он недоверчиво переводил взгляд с советника на Абу.
Затем обреченно сел за стол и махнул рукой.
И Абу начал свой эксперимент.
Минут десять ничего не происходило, потом вдруг жаба начала бешено вращать глазами, левая лапа вытянулась в нечто похожее на лапу крокодила, потом задняя лапа исчезла, и на ее месте начал расти рог. Затем она начала раздуваться. Потом словно мячик начала скакать.
-- Ма-ма-чки, что э-то та-ко-е,-пытаясь осмыслить происходящее кричала скачущая Василиса.
Наконец то она обрела какой то образ. У тех кто наблюдал за метаморфозами волосы встали дыбом.
— Ээээээээй, хренов закленакер, ты что творишь ??? — орал царевич.
-- Верни хотя бы жабу.
Но процесс запущен и остановить его не возможно, объяснял трясущийся Абу. Он сам не ожидал такого поворота. Чего только они за этот вечер не повидали. А какого было самой Василисе они и представит не могли. Но наконец то она приняла облик отдаленно похожий на девушку.
Но тут метаморфозы принцессы начали новый виток. Теперь она стала попеременно то уменьшатся то увеличиваться. То раздуваться то съеживаться. Иван так вошел в азарт что вел себя как на матче.
-- Да, да вот так давай левый бок чуть потолще, да нет кудаааааааа, верни правый бок, что? Куда, зачем ей такие длинные ноги, стоп давай назад, да нет, нет, вот, вот, ураааа.
Примерно через час с небольшим, метаморфозы Василисы приостановились и наконец перед болельщиками встала вполне себе симпатичная девушка. И только она хотела произнести радостную речь, как тут же превратилась обратно в жабу.
Металлический голос прогромыхал как гром среди ясного неба.
-- Вы используете пробную версию метаморфозного колдовского заклятия «Чудесное превращения» 7 версии, для продолжения введите ключ активации, если у вас нет ключа то можете его приобрести. Стоимость годовой подписки 2 мешка золота.
Иван и советник сидели и смотрели на ошарашенного Абу.
-- Клянусь, я ничего не знал, — дрожащим голосом пролепетал он.
-- 2 мешка золота в год, ни хр. на себе, — Иван почесал затылок и посмотрел на советника, — что буем делать? Мне она понравилась.
-- Что, что, придется брать на год, а там посмотрим. А с тобой, закленакер хр. нов, мы еще поговорим, -сказал он повернувшись к Абу, — а теперь давай оформляй подписку.
Не каждый букет красивых слов достоин стать венком сонетов.
— У «Лада Гранта» есть только один плюс: на аккумуляторе.
— Глупости. Ещё на аптечке.
Венок мыслей, сплетённый из пустых слов, на голову не натянешь.