Дружат, когда неуверенны, что вас дурят намеренно!
Copyright: Алекс Весельчак, 2016
Свидетельство о публикации 216101301156
Написать рецензию
Продавцы не дружат,
а продают товар,
нюхом обнаружив
покупателя и навар.
Дружат, кто не продаёт,
а таких нет в природе,
ни речей сладкий мёд,
ни помощь от Мавроди.
Хлеб от земли, а голод от людей:
Засеяли расстрелянными — всходы
Могильными крестами проросли:
Земля иных побегов не взрастила.
Снедь прятали, скупали, отымали,
Налоги брали хлебом, отбирали
Домашний скот, посевное зерно:
Крестьяне сеять выезжали ночью.
Голодные и поползни червями
По осени вдоль улиц поползли.
Толпа на хлеб палилась по базарам.
Вора валили на землю и били
Ногами по лицу. А он краюху,
В грязь пряча голову, старался заглотнуть.
Как в воробьёв, стреляли по мальчишкам,
Сбиравшим просыпь зёрен на путях,
И угличские отроки валялись
С орешками в окоченелой горстке.
Землю тошнило трупами, — лежали
На улицах, смердели у мертвецких,
В разверстых ямах гнили на кладбищах.
В оврагах и по свалкам костяки
С обрезанною мякотью валялись.
Глодали псы оторванные руки
И головы. На рынке торговали
Дешёвым студнем, тошной колбасой.
Баранина была в продаже — триста,
А человечина — по сорока.
Душа была давно дешевле мяса.
И матери, зарезавши детей,
Засаливали впрок. «Сама родила —
Сама и съем. Ещё других рожу»…
Голодные любились и рожали
Багровые орущие куски
Бессмысленного мяса: без суставов,
Без пола и без глаз. Из смрада — язвы,
Из ужаса поветрия рождались.
Но бред больных был менее безумен,
Чем обыденщина постелей и котлов.
Когда ж сквозь зимний сумрак закурилась
Над человечьим гноищем весна
И пламя побежало язычками
Вширь по полям и ввысь по голым прутьям, —
Благоуханье показалось оскорбленьем,
Луч солнца — издевательством, цветы — кощунством.
Прошу вас, люди, верьте в чудеса!
Пройдут дожди, закончится ненастье.
И снова солнцем засияют небеса,
Уйдут печали, улыбнется счастье)
Одни восстали из подполий,
Из ссылок, фабрик, рудников,
Отравленные тёмной волей
И горьким дымом городов.
Другие — из рядов военных,
Дворянских разорённых гнёзд,
Где проводили на погост
Отцов и братьев убиенных.
В одних доселе не потух
Хмель незапамятных пожаров,
И жив степной, разгульный дух
И Разиных, и Кудеяров.
В других — лишённых всех корней —
Тлетворный дух столицы Невской:
Толстой и Чехов, Достоевский —
Надрыв и смута наших дней.
Одни возносят на плакатах
Свой бред о буржуазном зле,
О светлых пролетариатах,
Мещанском рае на земле…
В других весь цвет, вся гниль империй,
Всё золото, весь тлен идей,
Блеск всех великих фетишей
И всех научных суеверий.
Одни идут освобождать
Москву и вновь сковать Россию,
Другие, разнуздав стихию,
Хотят весь мир пересоздать.
В тех и в других война вдохнула
Гнев, жадность, мрачный хмель разгула,
А вслед героям и вождям
Крадётся хищник стаей жадной,
Чтоб мощь России неоглядной
Pазмыкать и продать врагам:
Cгноить её пшеницы груды,
Её бесчестить небеса,
Пожрать богатства, сжечь леса
И высосать моря и руды.
И не смолкает грохот битв
По всем просторам южной степи
Средь золотых великолепий
Конями вытоптанных жнитв.
И там и здесь между рядами
Звучит один и тот же глас:
«Кто не за нас — тот против нас.
Нет безразличных: правда с нами».
А я стою один меж них
В ревущем пламени и дыме
И всеми силами своими
Молюсь за тех и за других.
И все больше молчать, знать каким будет следующий день.
Безустанно глазеть на закат черной ртутью зрачков.
Помнишь, ты говорил — «я тебя не оставлю в беде, даже если тебя ненавидит всевидящий бог».
Километры дорог вьются нитями тоненьких жил,
И тоска восполением давит, сжимается грудь.
А за окнами многоэтажек проносится жизнь…
Я однажды покину онлайн и уже не вернусь.
Не на троне — на Её руке,
Левой ручкой обнимая шею, —
Взор во взор, щекой припав к щеке,
Неотступно требует… Немею —
Нет ни сил, ни слов на языке…
А Она в тревоге и в печали
Через зыбь грядущего глядит
В мировые рдеющие дали,
Где закат пожарами повит.
И такое скорбное волненье
В чистых девичьих чертах, что Лик
В пламени молитвы каждый миг
Как живой меняет выраженье.
Кто разверз озёра этих глаз?
Не святой Лука-иконописец,
Как поведал древний летописец,
Не Печерский тёмный богомаз:
В раскаленных горнах Византии,
В злые дни гонения икон
Лик Её из огненной стихии
Был в земные краски воплощён.
Но из всех высоких откровений,
Явленных искусством, — он один
Уцелел в костре самосожжений
Посреди обломков и руин.
От мозаик, золота, надгробий,
От всего, чем тот кичился век, —
Ты ушла по водам синих рек
В Киев княжеских междоусобий.
И с тех пор в часы народных бед
Образ Твой, над Русью вознесённый,
В тьме веков указывал нам след
И в темнице — выход потаённый.
Ты напутствовала пред концом
Ратников в сверканьи литургии…
Страшная история России
Вся прошла перед Твоим лицом.
Не погром ли ведая Батыев —
Степь в огне и разоренье сёл —
Ты, покинув обречённый Киев,
Унесла великокняжий стол?
И ушла с Андреем в Боголюбов,
В прель и в глушь Владимирских лесов,
В тесный мир сухих сосновых срубов,
Под намёт шатровых куполов.
А когда Хромец Железный предал
Окский край мечу и разорил,
Кто в Москву ему прохода не дал
И на Русь дороги заступил?
От лесов, пустынь и побережий
Все к тебе за Русь молиться шли:
Стража богатырских порубежий…
Цепкие сбиратели земли…
Здесь, в Успенском — в сердце стен Кремлёвых,
Умилясь на нежный облик Твой,
Сколько глаз жестоких и суровых
Увлажнялось светлою слезой!
Простирались старцы и черницы,
Дымные сияли алтари,
Ниц лежали кроткие царицы,
Преклонялись хмурые цари…
Чёрной смертью и кровавой битвой
Девичья святилась пелена,
Что осьмивековою молитвой
Всей Руси в веках озарена.
Но слепой народ в годину гнева
Отдал сам ключи своих твердынь,
И ушла Предстательница-Дева
Из своих поруганных святынь.
А когда кумашные помосты
Подняли перед церквами крик —
Из-под риз и набожной коросты
Ты явила подлинный свой Лик:
Светлый Лик Премудрости-Софии,
Заскорузлый в скаредной Москве,
А в грядущем — Лик самой России —
Вопреки наветам и молве.
Не дрожит от бронзового гуда
Древний Кремль и не цветут цветы:
В мире нет слепительнее чуда
Откровенья вечной Красоты!
Посыл — А. И. Анисимову
Верный страж и ревностный блюститель
Матушки Владимирской, — тебе —
Два ключа: златой — в Её обитель,
Ржавый — к нашей горестной судьбе.
Замужние женщины озадачены изменами их мужей. Но они не вникают в истинную причину и не желают понять, что такое измена. Изменяют родине и за редким исключением женам, которые любят мужей своих всем сердцем, всей душой, готовых за них и в огонь и в воду, в конце концов, жизнь отдать за них, тогда как их беспечные мужья изменяют. Бывает, что муж, изменяя, компенсирует постылые супружеские отношения яркостью новизны, которую он получает на стороне. Хотя, это тоже не панацея — и любовницы приедаются…
Чуть-чуть ещё, немного,
Каких то пару месяцев
До пляжного сезона,
До полного почти что обнажения…
А вы к нему готовы?
Притча.
Однажды человеку посчастливилось увидеть Бога. Пытаясь узнать самое важное, человек попросил: — Господи, я бы хотел увидеть Рай и Ад. Господь взял человека за руку и подвел его к двум дверям. Открыв одну, они увидели большой круглый стол с огромной чашей в центре. Чаша была наполнена пищей, которая пахла настолько аппетитно, что заставляла рот наполняться слюной. Вокруг стола сидели люди — казалось, что они были обессилены, больны или умирали от голода. У каждого к руке была прикреплена ложка с длинной-предлинной ручкой. Они легко могли достать еду, но не могли поднести ложку ко рту. Вид их несчастья просто поражал. — Только что ты видел Ад, — сказал Господь. Они подошли ко второй двери. Открыв её, они увидели такой же круглый огромный стол, такую же большую чашу, наполненную вкусной едой. И даже у людей вокруг стола были точно такие же ложки. Но все выглядели довольными, сытыми и счастливыми. — Я не понимаю, — сказал человек. — Это просто, — ответил Господь. — Эти научились кормить друг друга. Те же думают только о себе. Ад и Рай устроены одинаково. Разница — внутри нас.
Сколько можно торчать под дождём? Он холодный и мокрый.
Эта крыша дырявая разве похожа на кров?
В заколоченном досками, плохо покрашенным охрой,
В полутёмном сарае сидел он в одном из дворов.
Он дрожал как осиновый лист и от голода плакал.
Ныла задняя лапа. Хотелось навеки заснуть.
Вот собрать бы обидчиков всех без разбору и на кол.
И чтоб некому было по грешникам этим всплакнуть.
Стало туго совсем, потерялось внезапно сознанье.
От бессилия стала тяжёлой как чан голова.
Только вдруг чьи-то руки, прервав с белым светом прощанье,
Приподняли его, и с трудом он расслышал слова:
— Посмотри, он замёрз, ему больно, и страшно, и плохо.
Мне так жалко, он маленький. Мама, давай заберём?
Отогреем, накормим, спасём. Назовём его Кроха.
Ведь у каждого должен быть тёплый и ласковый дом.
Он прижался всем телом озябшим, в тепло провалился.
И почувствовал вдруг, что теперь будет всё хорошо.
— Осторожно держи. Он ведь жизни едва не лишился.
Скоро вырастет Кроха и будет большой-пребольшой!
Он не слышал, он спал. Он впервые за месяц согрелся.
И ему уже снился спокойный и радостный сон.
Видишь, в доме напротив уже огонёк загорелся?
Вот и дома малыш. Вот и славно. Не брошен. Спасён.
Личные убеждения — это когда вас хвалит враг, но для вас он другом не становится…
Отступлю,
Не люблю проигрывать,
Время прошлое унесёт.
Только колят надежды
Иглами. Вдруг?
А может быть, повезёт?
Отступлю,
Не сердись, единственный,
Если надо то, сделай шаг.
Потому что так жить —
Немыслимо,
Не могу без тебя дышать!
Отступлю,
Видно, рук не чувствую,
Хоть и пламенно так люблю.
Не ищу я в тебе
Сочувствия,
Позволяю уплыть кораблю.
Отступлю,
Не держи, пожалуйста,
Если всё для себя решил.
Я спокойно уйду
И радостно,
Лишь бы счастлив
Ты только был.
Зачем? Ведь ты потом
Не собирёшь уж всё,
Что было с нами.
Как мы гуляли под мостами,
Как мы любви слова шептали,
Как мы мечтали,
Как заря вставала,
Как крыша под мешком трещала
Пока мы отдыхали там.
Зачем? Ведь всё прошло
И ты забыл уже давно
Все кодовые знаки,
И как дворовые собаки
Кормились с наших рук.
Как промелькнул в твоих глазах испуг,
Когда я говорила про другую…
— Итак, вы утверждаете, что вы из 2018 года, а вовсе не еретик и не сумасшедший, и вас не надо жечь на костре.
— Д-да.
— Ну, что же. Предположим, я вам верю, но вот все остальные отцы-инквизиторы — нет. Но ведь не так уж сложно проверить ваше утверждение. Если вы из будущего, то знаете, что будет происходить. Итак, когда закончится правление Людовика IX?
— Эмм… Я не помню, очень частная дата.
— Допускаю. Тогда так: чем кончится Восьмой крестовый поход?
— Хм… Знаете, я не эксперт в истории.
— Допускаю. География?
— Не очень…
— Математика?
— Эмм, ну е равно мц квадрат.
— Что?
— Не важно… В общем, нет.
— Геометрия, быть может?
— Пифагоровы штаны… Нет…
— Я пытаюсь вам помочь, попробуем по-другому. Может, вы что-то расскажете о технологиях будущего, о мироустройстве, науках?
— Ну… Земля круглая…
— Спасибо, мы в курсе. Что-то еще?
— Ну, в наше время есть электричество…
— Уже интереснее, что это?
— В общем, такая штука, на которой работает почти все в мире!
— Можете подробнее объяснить?
— Ну… Там… Электроны, бегут по проводкам… Плюс, минус… Блин…
— Вы можете добыть электричество, продемонстрировать его работу?
— Нет…
— Хм, может хоть какие-то полезные навыки и знания из будущего у вас есть?
— Сожгите меня к чертям поганым…
…я думала, ты лучший из мужчин,
и лучшее, что может быть, случиться.
на празднике вчерашних именин
я не смогла собою притвориться,
ты мне дарил и ласку, и тепло,
и свет души-тогда совсем прозрачной,
казалось, мне с тобою повезло,
одним тобою, веришь? Однозначно.
Ты был не божеством. Ты просто был:
готовил кофе, приезжал под вечер.
И может быть, по-своему, любил,
ты был приветлив, страстен, чело- вечен!
Мне верилось в порядочность и сны,
как ты жесток-показывает время.
…мы от друг друга будто спасены,
живем под небом синим. Но не с теми.
Ольга Тиманова «Был»