«Ну зачем тебе это, зачем?!!», — пантера переступила мягкими лапами. Под лапами пел теплый мох. Она шагнула вперед, словно бы собираясь погладить Счастливого Бо по лоснящейся шкуре. «Зачем тебе это, Муж мой? Уже пару веков, как человек не является желанным воплощением ни для одного из живущих на земле существ, на тебе цепь воплощений прервется, и ты уйдешь к Нему, запрыгнешь на руки ошалевшим от восторга котенком, будешь мурлыкать и бодаться головой, пытаясь попасть под широкую руку, а потом ляжешь на травянистом зеленом облаке и будешь ждать меня, если ты уйдешь первым. Зачем тебе все это ломать? И тем более ТАК?!!», — Послышался треск сломанной под ногой ветки, крик перепуганных птиц — по джунглям шел охотник. «Бо-о…ррр!!!», — пантера выгнула спину и в панике заметалась, — «Я прошу, я умоляю тебя, муж мой, это будет напрасная жертва, они все равно ничего не сумеют понять!!!» Бо подошел к дрожавшей жене. Потерся мордой о черную шерстку и лизнул зеленые глаза, словно бы траву, роса на которой стала соленой. «Я люблю тебя жена моя и когда все будет кончено я знаю, что ты дождешься меня на самом ярком облаке неба и узнаешь меня в любом из обличий»… И… красивый полный сладостно прожитой жизни зверь кинулся навстречу тому, кому нравится убивать.
«Программа реинкарнаций закрыта. Индивидуальный прием на сегодня окончен». Мутные огромные стекла закрывали лицо — слабое свечение над головой и словно ощипанные на канцелярские перья крылья — вот и все, что выдавало ангельскую природу главного зануды Небесной канцелярии. За спиной на невидимых полках парили толстые исписанные книги, снежки измятых бумажек валялись под пыльным столом, главный зануда еще раз взглянул на окровавленного леопарда и, поерзав на стуле, снова принялся писать. «А знаешь…», — леопард лизнул теплую рану, — «я тебя сейчас съем». Глаза под очками зануды оказались большими детскими и не много растерянными. «Ты не понимаешь, я — функция. Мне сказано „программа закрыта“ и я словно эхо пою тебе, что закрыта, мне сказано „прием окончен“, и я…» «Съем», — устало повторил леопард. «Ну понятно же, что не съешь…», — страж бумажных законов погрыз кончик серебряной ручки, — «К Самому хочешь, да? Ну, зачем тебе это?..»
Когда мы рождаемся, мы не помним, кто мы. И первый ли раз мы на свете живем. О наших поступках, пристрастиях или проступках напоминает туз в рукаве судьбы или треснувший лед под ногами. Малыш садится за рояль и играет так, как вряд ли приснится пролившему реки соленой усталости над клавишами профессионалу, в голове у малышки бродят мысли о дальних и неведомых странах, а этот парнишка все время представляет себя огромным черным леопардом в бешеной сладкой погоне настигающим жертву. Людям обычно снится, что преследуют их, но нет, всегда преследовал он. А этот вкус только пойманной рыбы, вырванной из ледяной воды зубами. Проходит десять лет, и он уверен, что вырастет охотником или рыбаком, профессиональным охотником, он с утра до ночи готов смотреть дикие сафари, щелкая кнопки телеканалов, он будет охотником на буйволов и слонов! Пока в один прекрасный миг крупный план на морде гибнущего слона не выхватывает его из действительности туда, где больше нет никакой логики и привычного хода вещей. Он вдруг понимает кто он, и зачем он здесь, для чего.
Карл Густав Юнг придумал красивую сказку о коллективном бессознательном человечества, не подтвердить которую, ни опровергнуть до сих пор не может никто. То, что связывает животных тайна и загадка не менее глубокая, и связывает их особая внутренняя чистота и особое ничем не замутненное благородство, что позволяет львице защитить раненого лисенка от голодного прайда, сдружится тигру и архару, лисице греть замерзших мышат. О нет, это не вывих инстинкта, эмоциональный мир животных намного глубже. Коллективное бессознательное животных — о да опровергните меня сейчас, позволяет в один прекрасный миг родиться зверю, который словно Будда, покинувший пределы дворца, внезапно ощущает всю горечь страданий далеких и близких и никогда не виданных собратьев, страданий, причиненных человеком, и уходит умирать, чтобы родиться вновь. Тем, кто так заставляет страдать. Нет, не для того чтобы мстить. И чем бездушней люди, тем больше таких бессознательных добровольцев рождается на земле.
Мир вещей которых нужно все больше мир денег, нужных на все эти вещи, не оставляет времени и сил для тренировки мышц души. Эра потребления… Вначале люди пытаются этому сопротивляться, но затем рождается еще одно поколение, и еще, духовность больше не нужна, это же так трудно, гаснет свет в конце тоннеля, зато по стенам столько забавных гнилушек, зачем искать какой-то свет? Раньше люди гибли за металл, теперь люди гибнут за вещи. Люди теряют души, души отмирают. Нет смысла рождаться еще раз, просто нет смысла, в этом мире все сложней чему-то научиться. Но во всем должен быть баланс, и чем бездушней становятся люди, тем одухотворенней животные. Вы не замечали? Особенно, в последнее время. И тогда в мир приходят они, те, для кого когда-то века назад родиться человеком было высшей ступенью воплощения, а сейчас они рождаются людьми, чтобы спасти своих крылатых и четырехлапым братьев от человека и людей от них же самих.
Они называют себя — волонтеры.
«Ну что, сломал все преграды дошел? Ты точно решил, зачем тебе это? Ну, что ж»…
Одна бабушка с города Брянска
обожала коньяк итальянский.
Пусть коньяк из Армении был,
но его макаронник возил.
Макаронник с акцентом армянским.
Чем меньше денег тратишь,
Тем тоньше кошелек.
А старушка из города Тикси
обожала шотландское виски…
Но, испивши коньяк,
поняла, что никак
не сравнить его с дрянью английской.
Жил в старину в стране Абиссиния удивительный мастер по камню. Говорят, он умел слушать камни. Спотыкался о какой-нибудь невзрачный булыжник — камень ведь не знает, как иначе обратить на себя внимание, и, потирая ушибленную ногу, с невероятным почтением выслушивал, как камень хочет теперь выглядеть. Ну, кому понравится день и ночь лежать неприметно в пыли? У всего на свете есть душа, а у души есть черты и мастер по камню умел разгадывать душу. Из одного получался красивый сосуд, из другого — украшение, из третьего — игрушка для детей. А еще у мастера по камню жила кошка, не менее прекрасная, чем его творения — тонкая, гибкая, грациозная, с золотистой шерсткой и большими царскими ушами. Каждый день мастер по камню ходил на озеро неподалеку и ловил для своей красавицы рыбу.
Но однажды мастер ослеп. Каменная пыль попала в глаза, они распухли, заболели и разве что отличали тень от света. Ни местные лекари, ни местные колдуны не могли ему помочь. Слезы боли мочили белую повязку, но горше слез боли были слезы от того, что теперь не сможет он кормить свою любимицу, не сможет ловить для нее рыбу… Тихо позвал мастер по камню кошку и ласково ей сказал: «Теперь я не вижу. Я не смогу работать больше и даже не смогу ловить для тебя рыбу. Иди, ищи другой дом. Ты так прекрасна, что каждый будет рад пригласить тебя к себе. Все знают, что ты моя кошка, никто тебе не откажет». Кошка в ответ ничего не сказала, разве что фыркнула пару раз про себя от возмущения. А ночью, когда отвар на травах утолил боль и мастер заснул, кошка бесшумно подкралась, отодвинула лапой повязку и начала вылизывать его глаза. Сначала один, потом второй. До утра. А утром мастер увидел рассвет.
(по мотивам народной сказки)
Борьба прекрасней победы
Какая бы она ни была желанная
Это всегда немного разочарование
Что процесс закончился))
Время приближается. Обступает. Нависает. Ам! И тебя нет! А оно говорит: Мммм! Борщик с пампушками! Или — пицца с сыром! Или — плоооов! Ух, хорошо! Но иногда — Что это было? Подгорелая каша? Или — пересоленый суп? Бррр! Или — рыба! С запашком! Фу!..
Из бега холощеных мыслей
Не выбиться сутью калечной.
Попробуй кого-нибудь высмей
Но вздыбятся сонмы, конечно!..
Без признаков внешних корысти,
По-своему, стиль — бестолковый,
Но выдави парочку истин
И выдумай миру оковы.
Таланту подвластны устои —
К истокам вздымаются руки
И чувственно падают в ноги
Разлуки, безумия, муки…
Вспыли, испечалься, убейся…
В зеро упади и похмелье.
Взгляни на изрубленый месяц
И… хватит — печатай творенье.
С высот посмотри мирозданий
За ритмами ровными лести…
Сегодня в строке оправданий
Такое текучее «если».
Такое пространное — может,
Такое исконное — ладно,
Знать, совесть нутро не изгложет,
Знать, в целом пристойно и складно.
А дальше всё просто и ясно —
Раз признан поэтом по духу,
Течениям новым согласно,
Ты «вправе» раздать оплеухи.
когда я с тобой…
я теряю себя.
и тишина рвётся
на тонкие простыни.
когда я с тобой…
обретаю себя.
твои поцелуи
как звёздные россыпи
когда я с тобой…
обретаю себя.
проснувшись
в одной постели.
когда я с тобой…
я теряю себя
в глазах твоих
серых. весенних
когда я с тобой
в объятиях твоих
ты шепчешь…
«моя карамелька»
Сегодня Радоница — день поминовения всех усопших
Всем, кто ушёл от нас — Царствие небесное и Вечная память
Как не печально, но извечно
Добро вбивают кулаками…
И ходит добрая молва
Отсвечивая синяками
К тебе с добром, но кто же скажет:
Где радость ждёт, а где — беда.
Хотели, чтобы было лучше,
А получилось — как всегда.
Кто разберёт, а чьём доме счастье,
Кто беден, или кто богат
Лишь намерЕньями благими
Мостим мы все дороги в ад.
Не смейся над бедой чужою,
Что, мол, руками разведу.
Своя придёт — и на коне
В день не объедешь ту беду.
Кто в радости с тобой смеётся,
Не значит — дружбой тароват,
Друг, он в беде лишь познаётся
Душой — иль беден, иль богат.
И как мне мама говорила,
Мы правду говорим иль лжём,
Но совести твоей мерило,
Тот долг, что красен платежом.
Отец хе, тот, своим примером
Меня воспитывал, шутя.
Но быть порядочным с пеленок
Всегда просил своё дитя.
И каждый день в делах проведши,
И подводя их под венец,
Порой, задумываюсь, крепко:
«А что сказал бы мой отец?»
Что ж, жизнь прожить — не чаю выпить,
И, поле, перейти, не раз,
У всякого выходит разно:
Поэма, повесть, иль рассказ.
100% условие развода, это когда супружеский долг превысил долг коммунальный
Не ходите на холм могильный,
Я сегодня, увы, не там…
Если, вдруг, захотите, вспомнить,
В гости жду вас к своим я стихам…
В них осталась такою ж печальною,
Иль, весёлою и смешной,
Как сугроб, снегом вся запорошена,
Иль в венке из цветов, весной…
Не ходите к могиле заброшенной,
К ней тропа заросла травой,
А прочтите стихи, по доброму,
Чтобы, вспомнить, меня живой…
Что вам холм с моими останками,
И плита на могиле моя,
Всё, что было во мне хорошего,
Лишь в стихах оставила я…
Жаль, семья не сложилась, не вышло,
И детей не послал мне Господь…
Лищь любовь причитает, неслышно,
Под осенних, дождинок дробь,
Шепчет, мол, что осиротела,
И корит меня — рано ушла,
Но она, ведь, сама виновата,
Всё, иные, были дела.
Ну, а я — настрадавшись дОсыта,
Отошла тихо в мир иной,
Всё окончилось вечным покоем
И кладбищенской тишиной.
Тем же, кто заскучал без времени,
В суете вспомнив имя моё,
Улыбнитесь, печаль с губ стряхните,
Прочь прогнав от души вороньё…
Наличие буквы «Ш» на автомобиле, вовсе не означает что за рулём там не сидят «И» диоты.
Наши судьбы скоро разойдутся,
И зачем нам телефонные звонки.
Наши мысли навсегда сольются,
Даже нашим чувствам вопреки.
Ты даёшь мне свои наставленья,
Как мне дальше жить и не тужить.
Ты об этом не имеешь представленья,
Без тебя, смогу ли я прожить…
Я так рада, что я уезжаю…
На чужой стороне всё забудется.
Не приготовил для меня ты рая,
В котором, что мечтали-сбудется…