Я на доске для шахмат пьяных,
Играл со Смертью в поддавки.
Вокруг сидели мужички
В кальсонах? — явно полотняных.
Смотрели молча, как я пью…
Болели? Только скрип зубов…
Сказал я Смерти: Будь здоров…
Без сожаленья, сдав ладью.
Начало — правильный гамбит…
Размен по пешкам, баш на баш…
Потом пойдя на абордаж,
По флангу был нещадно бит.
Уже дойдя до миттельшпиля,
Фортуна явно за меня,
Сдал королеву и коня…
Ну, Смерть ты явно простофиля.
Концовку помню очень плохо,
Залез под мат… и там упал.
Но Смерть, похоже, я достал…
Развёл как простенького лоха.
Лежу в кровати, тяжко мне…
Играл со Смертью… Где?
Во сне?
Copyright: Дмитрий Дёжин, 2014
Свидетельство о публикации 114081806917
Солнца луч. И день погожий.
Тени бродят по бульвару:
В одиночку… Где по парам…
Рядом движется прохожий…
Да прохожих им нет дела,
Тени тянутся друг к другу…
Между делом, не в натугу,
На деревья лезут смело.
По скамейкам и оградам,
В чудном, диком танце скачут.
А, упав вдруг, не заплачут,
И не ринутся с докладом:
Мол, меня толкнул тот дядя,
Что с усами и клюкой,
Он меня задел рукой,
Проходя, совсем не глядя…
Скрылся луч. На небе тучи.
Тени быстро разбежались.
Лишь прохожие остались.
Ветер заревел тягуче…
Copyright: Дмитрий Дёжин, 2014
Свидетельство о публикации 114081806935
Опять в ночи взорвался телефон,
Мелодией до боли мне знакомой.
«Осенний блюз» играет саксофон,
И наполняет грудь мою истомой.
«Осенний блюз» мелодию любви,
Твой саксофон со сцены выводил,
В кафе с названьем чудным «Визави»…
Амур стрелою сердце мне пронзил.
И были встречи летними ночами,
И разговоры, поцелуи под луной…
Но саксофон всегда был между нами,
И в осень ты пожертвовала мной.
Опять в ночи взорвался телефон,
Мелодией до боли мне знакомой.
«Осенний блюз» играет саксофон,
И наполняет грудь мою истомой.
Но как обычно трубку не возьму,
Хоть голос твой услышать так хочу.
Но мост сгорел и прошлое в дыму…
Я номер твой, пожалуй, отключу!
И буду спать спокойно по ночам,
Ведь абонент для связи не доступен.
А ты иди… да вон, хоть к скрипачам…
А я как крепость буду непреступен.
Copyright: Дмитрий Дёжин, 2014
Свидетельство о публикации 114090505860
Рецептов варки воды много, но итог всегда один — вода, согласно всех рецептов, закипает!
Жизнь, как шахматная партия: клетка белая, клетка черная … и в коробку.
Только тогда, когда вы призывали сто раз смерть, вы начинаете понимать всю прелесть жизни, и тогда-то, очень часто, она вас оставляет.
Подруга лежала в больнице и рассказала, какая ей попалась соседка по палате. Той 46 лет, но была замужем 3 раза, имеет любовника и ждёт, что тот женится на ней. Дочери-19,и такая, чуть ли не мисс Вселенная… И всё-то она знает, хотя и не побывала везде. Особенно разбирается в чужих людях и отношениях. Так вот, после рассказа моей подруги о своей жизни, соседка её уверила, что та своего мужа не любила. А они 32 года вместе, один муж… Вот так подрывает зависть разговор… Уж лучше молчать. Но неделя в палате-это исповедь на двоих.
Вся гордость после, в одиночестве, слезами выливается…
Бережность приходит за страхом потерять.
Не поздно.
Смелый Новичок! Тебе всегда рады! А вдруг ты талантлив и личность…) А вдруг, полон амбиций и думаешь, что вершина Топа- это признание таланта?
Запомни 5 простых правил, дружок:
-3 жемчужины, ровно 3 каждый день;
-пиши что хочешь, лишь бы душу рвало в клочья;
-10 (минимум) избитых афоризмов на стену;
-найди старичков (по дате) и сделай комплимент каждому;
— комментируй пару часов в день, только приятные слова;
Вот и всё, дружок. Топ-это просто сумма баллов, зачисленных системой cайта. Через месяц ты в ТОПе!
Уэлком ту ЖМ!)))
Одни страдания заставляют душу трудиться и созидать. И если страдания не превышают предела и не переламывают человека пополам, то они укрепляют его. Так что не надо бояться страданий. Надо бояться прожить гладенькую благополучную жизнь.
Вначале было слово и у человека было оно, и родилось, и обитало в его сознании, и сквозь уста умелые звучало в пространство бескрайнее родимого нашего общества. И мудрым оно было и добрым и громким, словно шум могучего водопада и твёрдым, как древние скалы и тёплым, наподобие летнего солнца и казалось, что в речах во всех человеческих слова этого прекраснее не было.
Развивалось это слово и множилось и передавалось из уст в уста, от сознания к сознанию и превращалось в умный, величественный и очень, ну действительно очень красивый текст. И настолько был благороден текст этот и чист, что казалось, не людские умы его создали, а небо само написало лучами в душе человеческой.
Рос этот текст и множился и распространялся по умам людским в начале звуками, затем страницами, наполняя сердца открытые любовью к ближнему и уважением. Долго, очень долго жил текст, обрастая слухами, покрываясь традицией, и со временем вырос и превратился в религию.
Добрая была религия эта и мудрая и объединяла она людей и помогала им жить, творить, уважать и любить себя и других, быть в мире с собой и с природой и с обществом. И росла религия и распространялась и заполняла собой всё больше пространства и ментального и витального и физического и, наполнив собой вокруг, всё что смогла, столкнулась она на границах своих ещё с одной доброй и чистой религией.
А в основе этой (другой) религии тоже слова были только лишь мудрые, чистые и красивые, но не похожа была она на соседку свою, отличалась по форме своей и звучанию. Добрые были обе они поначалу и справедливые, но не было понимания между ними, было зато одно желание общее, людские занять сердца и сознания. И спор начался между ними.
В начале тихий был спор, лишь мысленный и шёл он только в людских сознаниях, но заплутали аргументы их в лабиринтах многоярусных логики и, блуждая в поисках выхода, разбудил спор эмоции, и наполнились уши речей длинных звуками. И звучные были речи их и логичные, но не приходили никак религии эти к согласию, и не рождалась в споре их истина. А чувства становились сильней и сильней и пылали и бушевали они, словно дикая стихия природная и поднимали всю грязь со дна не совершенных и слабых душ человеческих. Через край перехлестнули эмоции, заглушив голос доброго разума, песнь любви, шёпот тихий разбуженной совести. Жизнь общества болью наполнилась. Полилась кровь людская рекой. Застонала от горя сама мать — Земля и заплакало Небо над загубленной судьбой человеческой.
В конце была тишина, зловещая, мрачная тишина. Некому было говорить, и некому было слушать и некому следовать ни той, ни другой религии. Пустыня на многие, многие километры, на долгие, долгие годы.
Не было в той пустыне ни умных речей, ни изящным почерком записанных текстов. Лишь на последнем заборе, ограждавшем уже разрушенный храм, осталось одно только совершенно другое очень короткое слово, накарябанное чьей-то спьяну дрожащей рукой, и было оно матерным.
Имеющий уши, да услышит. Имеющий глаза, да прочтёт. Имеющий разум, да подумает хорошенько и откажется воевать за идею, какой бы ни была она умной, возвышенной и красивой ибо жизнь человеческая важнее даже самого лучшего, самого нужного и самого гениального текста.
Наличие больших собак не должно смущать маленьких собак, ибо каждая лает тем голосом, который у неё есть.
`
Господь, благослови Россию!
Начни с ромашки полевой,
Чьи лепестки Тебя просили
Послать нам дождик проливной.
Начни с земли её, а небо
Тобой уж благословлено!
Начни с её Бориса, Глеба,
Глядящих в вечности окно.
С берёз-сестёр единокровных!
Но прежде всё-таки, молю,
С крестьянки, что спешит в коровник
Чуть свет, когда я сладко сплю.
Начни не с журавлиной стаи,
А прежде всё-таки, Господь,
С села, забытого властями,
Где гибнут и душа, и плоть.
Благослови и хлеб наш трудный,
И гнев, что копится в крови,
С надеждою и верой чудной,
Своих детей благослови!
Не изменяющих ни чести,
Ни состраданью, ни любви,
И если можно, с ними вместе
Меня, Господь, благослови!
А те, кто в золоте и в силе,
Воров зазнавшаяся знать,
Всевышний, — это не Россия.
Не надо их благословлять.
Я давно уже заметила, что природа действует по принципу «зато».Уродливый, зато умный. А если умный и красивый, зато пьёт. А если и умный, и красивый, и не пьёт, зато-нет счастья в жизни. И каждая судьба-как юбилейный рубль: с одной стороны одно, а с другой-другое.