Как лёгкость тихого падения раздался Гром небес повсюду и ублажая твоё Время весельем сладости как след
Любви застывшем в небе от слов
Лобзания твоих дрожавший глаз того
Не верил от мести что я заслужил
Ну что ж с тобой мой милый Ангел ты Верой пал как тот юнец порою скверной
Что в спешке так хотел, но опоздал и Пусть в глазах твоих бездарный, но
Сердце жаждало тебя мне будет вечно
Мало и страсть мятежная моя тебе
Навек отдалась дважды ну уж тяжёлая
Была любовь однажды что верой так
Тебе и не далась…
Бабушка Алисы часто напевает известные шлягеры, смыслы текстов которых Алисе не совсем понятны.
Однажды в магазине Алиса с папой стояли в очереди на кассе. Перед ними расплачивалась женщина, которая набрала много пачек крупной соли, — перед засолочным сезоном она редко бывает в магазинах. Процесс расчёта занимает некоторое время, и в очереди люди вполголоса возмущаются. Пожилой мужчина бурчит:
— А соли-то, соли набрала, как в военное время! Куда столько?!
Алиса поворачивается и громко высказывает свое предположение:
— Наверное, сыпать на рану…
Очередь и кассир взорвались от смеха.
Дача для чего? Давать здоровье, а не забирать его…
Пожалуй, дорожные сумки нам ни к чему.
Отставь чемоданы в сторону — это лишнее.
А, знаешь ли, утро напомнило мне пчелу,
Что бойко гудит над цветущей, душистой вишнею.
Весна ворвалась в нашу жизнь, так и не спросив,
Готовы ли мы к переменам, хотим ли нового?!
Возьми-ка рюкзак и его за спиной носи.
И кепку… любимую кепку надень на голову.
Мы выйдем из дома, задорно и налегке,
И лязгнет нам в спины подъездная дверь пружинами.
С бутылкой воды и билетами в рюкзаке
По чистым дорогам шагами пойдём аршинными
К вокзалу. На третью платформу и пятый путь.
И скажет нам бортпроводница: — билеты, граждане!
А мы ей: — пожалуйста, нам бы куда-нибудь…
Куда-то туда, где случается что-то важное.
Нам надо туда, где кипит белоцветьем сад,
Где с девственных яблонь летят лепестки над речкою.
Нам надо вперёд.
— А вернётесь ли вы назад?
— О, да! Но, другими… Счастливыми человечками.
— Так, значит, вам в май? Что ж, маршрут наш как раз такой.
Она улыбнётся: — Билеты сначала дайте.
До станции вашей, ребята, подать рукой.
— Её нам объявят?
— Вы сами её узнаете.
Глядя на отношения между людьми, ты видишь как все люди в великом аттракционе в бамперных машинках разбираются друг с другом.
Хлеб из затхлой муки, пополам с отрубями,
Помним в горькие годы ясней, чем себя мы.
Хлеб везли на подводе. Стыл мороз за прилавком.
Мы по карточкам хлеб забирали на завтра.
Ах какой он был мягкий, какой был хороший!
Я ни разу не помню, чтоб хлеб был засохший…
Отчего ж он вкусней, чем сегодняшний пряник,
Хлеб из затхлой муки, пополам с отрубями?
Может быть, оттого, что, прощаясь, солдаты
Хлеб из двери теплушки раздавали ребятам.
Были равными все мы тогда перед хлебом,
Перед злым, почерневшим от «Юнкерсов» небом,
Пред воспетой и рухнувшей вдруг обороной.
Перед жёлтенькой, первой в семье похоронной,
Перед криком «ура», и блокадною болью,
Перед пленом и смертью, перед кровью и солью.
Хлеб из затхлой муки, пополам с отрубями,
И солдаты, и маршалы вместе рубали.
Ели, будто молясь, доедали до крошки.
Всю войну я не помню даже корки засохшей.
…За витриною хлеб вызывающе свежий.
Что ж так хочется крикнуть: «Мы всё те же! Всё те же!»?
Белой булки кусок кем-то под ноги брошен.
Всю войну я не помню даже крошки засохшей…
Мы остались в живых. Стала легче дорога.
Мы черствеем, как хлеб, которого много.
Пусть сейчас мне горько от выпитого до дна горького расставания с тобой, но это всё равно не перебьёт никогда тот сладкий вкус счастья, что дал вкусить ты мне однажды. Его, ни с чем несравнимое послевкусие, останется со мной на всю жизнь. И запах твой такой любимый для меня, родной, который стал дороже всех духов на свете, мне не забыть, ничем не заменить, так как даже никакой, самый известный парфюмер во всём мире, не сможет изобрести такой аромат туалетной воды, чтоб мог бы сравнится с этим. О, как хотела бы я снова, очень крепко прижаться к тебе, уткнуться лицом в твою грудь и вдохнуть, до боли знакомый, запах своего любимого мужчины… Почувствовать на себе твои мужские, сильные прикосновения, которые меня так согревали и, до мурашек по коже, будили в моём женском молодом теле бушующие вулканы страстей и потом встать на цыпочки, чтобы дотянуться своими губами до твоих пухлых, вкусных губ, что до сих пор так манят и сводят с ума. Когда я смотрю на нашу фотку и тогда я опять будто возвращаюсь туда, где была любимой, желанной и живой. Я, с удовольствием, если бы только могла, приехала к тебе, подошла бы близко-близко, взяла тебя за руку, положила бы её себе на грудь, чтобы дать послушать моё сердце, которое точно бы трепетало, как птичка в клетке при видя твоего взгляда на меня. Я уверена, ты бы понял всё без слов, как исстрадалось оно без тебя, а потом бы я коснулась рукой твоей небритой щеки, пригладила бы твои, как всегда, не расчёсанные, растрёпанные волосы и никогда бы больше не упрекнула тебя за это. Я уже давным-давно готова не просто принять твои какие-то заморочки, недостатки, а полюбить всё это. Я и прежде любила их, только не до конца понимала это… Теперь стало для меня всё ясней — насколько эти мелочи жизни, из-за которых мы так часто ругались — неважны. Главное лишь бы когда-нибудь ты вновь оказался рядом со мной и был бы здоров. Большего счастья мне и не надо. А пока я неустанно молю Бога о тебе, чтобы он тебя оберегал и любовь мою передал тебе для того, чтобы ты ощущал всю силу её и тепло…
Проходит всё:
Мечты и люди.
Оставив за собою след,
Который как пресыпан пеплом
Горящим на твоей душе,
Оставит шрам
Который безмятежно,
Напомнит о себе.
Пройдут года
А шрам останется,
Навеки!
Пока, не умрет душа.
Из одной крайности в другую, это колыбель цивилизации словно аттракцион пиратский корабль как символ грабежа, убийства, и эгоизма. Погружая человечество в вечный сон.
Тоталитаризм развязал войну и ещё больший тоталитаризм смог её остановить.
Богатство даёт независимость от многого и многих, но только не от себя.
Характеристика женщины — насколько пошлый анекдот она может рассказать…
Известность украшает.
Если каждый скажет доброе слово, сделает маленькое, но доброе дело, принесёт лучик солнца, улыбнется и даст капельку душевного тепла, — то растопится самая большая льдина равнодушия, темнота исчезнет, и станет в мире тепло и уютно человекам…
Многие женщины мечтали натереть ему яблоко