Оставлю я тебе частичку сердца,
Как память дорогую от меня.
Поможет в холода тебе согреться,
Всю теплоту и искренность храня.
Ещё оставлю солнышка частицу,
Что так светило ярко нам с тобой.
Пусть свет его ночами будет сниться —
Не нужно даже солнце мне одной!
Оставлю я тебе частицу неба —
Одной мне этим небом не дышать.
Меня ты помни, где б сейчас ты не был,
И обо мне не надо забывать.
Оставлю навсегда воспоминанья.
Оставлю дни, где счастливы с тобой.
Себе оставлю горечь и страданья…
Вот только душу заберу твою с собой…
Очень больно, когда предают,
Но не телом, а всею душой.
Очень больно, когда тебе врут
И смеются в тот час над тобой.
Тело — это душевный приют
И его оболочка земная…
Очень больно, когда предают,
В одиночестве жить оставляя.
Очень больно, когда предают
Твои чувства под ноги бросая.
Не тебя уж любимой зовут.
Тебя топчут, пощады не зная.
Очень больно, когда предают.
Сердце вмиг из души вырывают.
Когда в чистую душу плюют,
А она вся в слезах умирает.
Не предайте любовь! Не предайте!
Без нее, как на свете вам жить!
И любимых своих не теряйте!
Нет страшнее греха, чем убить!
Бог был изобретён для объяснения чудес. Его вечно изобретают для объяснения тех вещей, которых мы не понимаем.
Я приду в твой сон весенним ливнем,
что следы оставил на песке
и скользнув к губам неторопливо,
капелькой застыну на щеке.
Я приду в вишнёвую метель
женщиной твоей зеленоглазой,
расстелив небесную постель,
где сияют звёзды, как алмазы.
Я приду в твой сон лучом зари
поступью кошачьей осторожно
и с теплом разлившимся внутри,
сделав невозможное возможным.
Я приду. Ты только жди и верь.
У любви начала нет и края
и не закрывай входную дверь,
дни до встречи трепетной считая.
Жаркое касанье нежных рук,
лунного сиянья переливы…
Будто в жизни не было разлук,
я приду в твой сон весенним ливнем…
Я прошу: Не делайте мне больно!
Я так устала от обид.
Пусть даже ненароком, пусть невольно,
Душа от этого ведь меньше не болит!
Я умоляю вас: Не делайте мне больно!
Не оставляйте вы душевных ран!
Уж в этой жизни настрадалась я довольно:
Прошла чрез ложь и слёзы, и обман.
Я вас прошу: Не делайте мне больно!
Уж нету сил предательство терпеть!
Не посыпайте раны мои солью!
От равнодушия не дайте умереть!
Ведь я обычный человек, быть может странный.
Вот только грубости совсем не выношу
И ненавижу лицемерие с обманом…
Вот только больно мне не делайте!!! Прошу…
Каждую весну у нас какое-то трагическое всеобщее непонимание. Какие-то космические масштабы неприятия друг друга. Неумение понять внутренние мотивы.
Вот конфликт дед и Фунтик. Дед размахивает граблями и корит Фунтика всяческими словами, типа анахорет, чума и титька тараканья. А за что?
За то, что Фунтик опять куда-то уволок маленький секатор. Спрятал.
А никому невдомек, что пес просто очень жалостливый и сердобольный? И осторожно-оглядчивый. потому как деда довольно знает — сегодня малина, потом вишня, а потом разойдется. Вдруг ему покажется, что у кого-то слишком длинный хвост? Или уши?
Или бабка и Кот. Вечный конфликт на почве сельского хозяйства. Насчет рыхления и удобрения. Кот считает, что морковку она сажает в плохо обработанную почву. Рыхлит плохо. Аэрации нет. Пытается исправить. Ору получается много. Нетактичная старушка. Неделикатная.
То же и с удобрениями. «Удобрять моркву надо» — уверен Кот. Самоотверженно мобилизовывает всех наших котов. Еще и соседских на помощь приглашает. Потому как нам свойствен размах грядочный. Вот в четыре хвоста и трудятся.
И что в итоге? Никакой благодарности.
Опять же — вновь прибывшая балетная группа кур. Зазвездили наши синие птицы.
«О чем вы, сударь? — нежно курлыкают они лебедями — о каких яйцах? Мы — птицы искусства. нам чуждо земное, обывательское. гнезда, яйца, птенцы. Ах, весна — она для чувств-с. как вы ограничены-с все.»
Что можно сказать вообще в этом случае о персонах искусства? Жрут и не несутся. Такие дела.
Ну про креветок и черепах даже говорить не хочется. Одни жрут друг друга — смачно и регулярно, ибо весна — витамины надо. Вторые — хотели бы сожрать друг друга, но не могут. Панцирь не прокусить.
В общем, сплошной либерализм — победа гнилого индивидуализма. Скорее бы лето наступило. Может, морковка все-таки взойдет.
Присела нежно на ладонь.
Так невесома и красива.
Погибнет сразу… только тронь.
Но бабочка тепла просила.
Рискнув довериться руке,
Свободой взмаха взгляд манила.
Еще прекрасней в ветерке.
За доброту людей платила.
Ей не хотелось улетать.
Но подтолкнув ее рукой.
В тепле решили отказать,
Нарушив сладостный покой.
А ей то, завтра выйдет век.
Взяла от жизни, что сумела.
Будь осторожен человек.
С природой нашей. до предела.
Бог спустился с Небес. Вкруг угрюмые лица.
Все ругают Его. А за что? Не понять.
— То ль жестокая явь? То ли это всё снится?
Иль настал сущий мрак средь погожего дня?
Вы не видите боль… не свою, а чужую
И не слышите стон вновь распятой души,
Но шепча иногда в тишине: Аллилуйя!
С покаянной молитвой никто не спешит.
Кто-то строит дворцы, забывая о нищих.
Кто-то в славе и деньгах нашёл благодать
И отдавшись порокам, прозренья не ищет,
Заставляя безвинные души страдать.
Кто-то шкуру надел разъярённого зверя
И рассудка лишившись, не помнит добра,
В милосердье не веря и в правду не веря,
Все каноны мирские и Божьи поправ.
Я даю вам любовь. Вы не цените дара,
За который распяли Меня на Кресте,
Что в тенётах страстей и слепого угара,
Вам понять не дано чувств сильнее смертей.
Очень долго ходил Он по улицам тёмным.
Очень долго смотрел бессердечным в лицо.
Слёзы с кровью текли из очей Его скромных,
Застывая в душе раскалённым свинцом.
Тихим эхом Иисусу ответило Небо:
Сам увидел — святое всё втоптано в грязь.
Ты с рожденья усталым таким ещё не был,
Возвращайся к Отцу за людей помолясь.
На стихийной барахолке, что в Никольском переулке,
Между горнов пионерских и состаренных икон
Продавец завёл со скрипом музыкальную шкатулку,
И поплыл над ветхим хламом прихотливый перезвон.
Балерина на пружине под мотив из оперетты
Покупателей прельщала фееричным фуэте,
И как будто оживали бесполезные предметы,
Призывая скучных граждан не сдаваться суете.
Звуки будто превращали в вещи, сердцу дорогие,
Самовары и подносы, потускневшие в пыли.
И роднее становились, пробуждая ностальгию,
Ангелочки из фарфора и советские рубли.
Раздражённая старушка у шкатулки музыкальной
Встала с видом, будто хочет дать кому-то по лицу,
Но послушав, сообщила: «Это мой любимый Кальман!»,
И лукаво усмехнувшись, подмигнула продавцу.
Тот ответил, что товары отдаёт почти бесплатно,
А старушка улыбалась, вспоминая ерунду —
Как среди пустого зала с симпатичным лейтенантом
Танцевала вальс из «Сильвы» в пятьдесят восьмом году.
Ей товары ширпотреба из латуни и пластмассы
Ни за тысячу целковых, ни задаром не нужны,
Но дурацкая шкатулка может сделать день прекрасным,
Если сердце затрепещет наподобие струны.
Александр Михайлович Гликберг, известный всем по псевдониму Саша Чёрный родился в Одессе 13 октября 1880 года. Автор сатирических стихотворных фельетонов, он был необыкновенно популярен в начале прошлого столетия. Как писал Чуковский: «получив свежий номер журнала, читатель, прежде всего, искал в нём стихи Саши Чёрного». Впрочем, кажется, если публиковать некоторые его произведения в современной прессе, читатель может и не почувствовать, что с момента их написания прошёл целый век.
Из «Весёлых силлогизмов» (1908)
Все избранные в Думу суть народные избранники. Марков 2-й избран в 3-ю Думу, следовательно, он народный избранник.
***
Шах сажал персов на кол до конституции, но он сажал их на кол и во время конституции, следовательно, он будет сажать их на кол и после отмены конституции.
***
Дворянин А. имеет 60 000 десятин земли, дворянин Б. имеет 30 000 десятин земли, следовательно, первый дворянин вдвое больше любит отечество, чем второй.
Из «Глупости» (1910)
Есть ум скептический, критический, практический, иронический
***
Глупого мужчину всегда можно узнать по глупым глазам. Но женские глаза… Чёрт их знает! Не то глубина — не то томность; не то мысль — не то любопытство… и вдруг дура!
***
Глупость все ценности превращает в карикатуры: вместо гордости у неё — наглость, вместо общественности — стадность, вместо искусства — любительство, вместо любви — флирт, вместо славы — успех…
Из «Деликатных мыслей» (1906 — 1908)
Если бы Марфа Посадница была жива, она бы, пожалуй, не записалась в конституционно-демократическую партию…
***
Запретить людям дышать — нелепо, но привлекать их потом к ответственности по статье 9999 за то, что они всё-таки дышат, еще более нелепо.
***
Официальные сообщения — это те лохмотья, которыми тщетно пытаются прикрыть прокажённое тело.
Любимые поговорки проф. В-га (1909)
Лучше девица в руки, чем жираф в небе.
***
На воре цилиндр пылает.
***
На чужой кровать, рот не раздевать!
Из «Советов критикам и писателям» (1908)
Если у автора написано «солнце садилось», не кричи, что это украдено у Пушкина или у Шекспира, — автор мог сам до этого додуматься.
***
Один парадокс недурно, два плохо, а за третий нужно ломать ноги.
***
Первые полгода оставь Андреева в покое. Если сможешь удержаться, не трогай его и вторые полгода.
Из «Совета человеку, который хочет остаться жить» (1908)
Никогда не спорь, ибо все одинаково верят в свои заблуждения.
***
Старайся поглупеть, если это для тебя ещё возможно.
***
Молодых поэтов не читай. Если совсем не можешь обойтись без чтения — читай сказки Андерсена и «Записки Пиквикского клуба».
***
Найди семь знакомых и ходи к каждому раз в неделю обедать.
***
Спи, сколько влезет. Проснувшись, напейся. Напившись, усни.
***
Упраздни совесть и вини родителей: зачем родили тебя в такую эпоху.
С умом не входить!
Идёт творительный процесс!
Отличие гуманистов в том, что у них большое сердце, готовые пожертвовать собой ради близких своих и во многом другом.
Итак живу я или не живу
Позволь Господь спросить тебя
Мои же муки мне
Ниспосланные тобою
Это жизнь?
Я знаю Твой ответ
Что Жизнь прекрасна
И не живут лишь те, в ком Веры нет
И в этом нет сомненья
Поверь — я Верю
Ты — Всегда
Пройдут года
В одно мгновенье
Увидимся с тобой
Навсегда
Жизнь так быстра итак трудна
и интересна так
Что трудность Боже
Не пустяк
А радость
и пусть все думают - нетак
Хвалю тебя я каждый день и каждый час
За то что есть Ты
За то, что есть Тобою я
Что без тебя огонь в печи давно б погас
Прости меня Господь, молю
Прости, Прости — я часто говорю
Диссидент Патриотизма
Будущего Нет, как и времени — есть настоящее, обусловленное поведением и взятками людьми в манто