Россия всегда взрывоопасна. Потому что собственность — ворованная.
Не требуй от жизни желаемое. Смотри в будущее с надеждой. Тогда сбывшееся принесет много радости. А не сбывшееся опечалит не сильно. Когда же ты думаешь, что жизнь тебе должна просто так, тем обманываешь себя и при этом теряешь своё время.
Большая городская трехкомнатная квартира. Утро. Дядя Петя, приехавший из Мухосранска и гостивший вторую неделю в семье у своего брата, ночью решил сходить в туалет. В это время хозяин, куривший на кухне проходя мимо, выключил свет и автоматом закрыл дверь на крючок. Кстати о крючке, он был выточен на заводе, где работал брат и выполнен в виде завитушек. Но самое главное он был мощный и больших размеров.
Дядя Петя был еще в легком опьянении после вечера, сделав свои дела он попытался открыть дверь, но ни в какую. Тогда он начал стучать и громко кричать.
И удивительно никто его не услышал, все спали здоровым сном, и даже соседи, чуть что реагировавшие на любой стук в эту ночь не слышали ничего. Однако время шло. Дядя Петя сорвал голос и отбил себе ноги и руки. Кое-как пристроившись на унитазе он задремал.
Проснулся он услышав чье- то хождение по коридору. Он попытался закричать, но из горла раздался только хрип. Кулаки уже болели и поэтому собрав все сили дядя Петя ударил ненавистную дверь ногой. А в это время сын Коля, худой долговязый четырнадцатилетний подросток шел в туалет и открыл крючек. Удар дяди Пети попал ему прямо в пах.
Коля отлетел к противоположной стене и ударившись об нее сел на пол и издал такой звук, от которого заложило уши. Со стены на него посыпались горшочки с растениями (гордость мамы). Мама Вера, крупная женщина, килограмм девяносто в это время находилась в этом же коридоре, держа в руках гладильную доску, которую собиралась разобрать, чтобы погладить сыну рубашку. Увидев сына орущего на полу, свои разбитые горшочки и мгновенно вспомнив, что дядя Петя уже больше недели проживает у них и каждый вечер подпаивает ее мужа, с размаху ударила его гладильной доской. Но дядя Петя увернулся и удар пришелся по мужу выскочившего на шум из кухни в семейных трусах. От неожиданности он отлетел к той же стене и сел на пол. Но не просто сел, а на любимый кактус жены.
В этот момент открылась входная дверь и вошла шестнадцатилетняя дочь Катя, одетая вся в черном и с металлическими прибамбасами. Она вошла не одна, а с участковым, который и привел ее. Опять раздался крик Коли, от которого у всех опять заложила уши. Дядя Петя понял, что ему не сдобровать, кинулся в открытую дверь, но налетел на участкового, который был немалого роста и задержал побег. Дядя Петя тщетно пытался пробиться к двери и смешно сучил ногами по полу. Мама Вера озверев от криков сына и мужа вторично ударила дядю Пети гладильной доской.
Но опять промазала и попала по шее участкового. Удар был настолько силен, что участковый отлетел к стене и медленно начал сползать на пол.
Дядя Петя почувствовал свободу и рванулся к двери. Но в этот момент дверь захлопнулась и дядя Петя врезался в нее головой и тоже отключился.
Картина маслом: посреди коридора возвышалась мама Вера, с некоторой растерянностью оглядывала на побоище, все еще держав в руках гладильную доску, как доску для серфинга. А в стороне стояла безразличная ко всему дочка Катя и жевала жвачку.
Лучшие давно перебиты. Затем перебили более-менее приличных. Затем перебили умеренную сволочь.
Нормальный человек в нашей стране откликается на окружающее только одним — он пьет. Поэтому непьющий все-таки сволочь.
Все идет хорошо, только мимо.
Запретных вещей нет, есть вещи нерекомендованные.
Лучше с любовью заниматься трудом, чем с трудом заниматься любовью.
Счастлив ли? В разное время на этот вопрос отвечал по-разному, но всегда — отрицательно.
Россия — страна талантов. Талантов масса, работать некому.
Высшая степень смущения — два взгляда, встретившиеся в замочной скважине.
Оптимист верит, что мы живём в лучшем из миров. Пессимист боится, что так оно и есть.
У нас чего только может не быть. У нас всего может не быть. У нас чего только не захочешь, того может и не быть.
Сегодня слова: «Есть на телевидении одна хорошая передача…» — напоминают донос.
Хочешь всего и сразу, а получаешь ничего и постепенно.
Рожденный ползать — везде пролезет.
Удача улыбается смелым… А потом долго ржет над ними!
Вначале было Слово… Однако, судя по тому, как развивались события дальше, Слово было непечатным.
Весь день не спишь, всю ночь не ешь — конечно, устаешь…
Мудрость не всегда приходит с возрастом. Бывает, что возраст приходит один.
Разница между умным и мудрым: умный с большим трудом выкручивается из ситуации, в которую мудрый не попадает.
Любого автомобиля хватит до конца жизни, если ездить достаточно лихо.
Самое несчастное животное — осьминог. У него и ноги от ушей, и руки из жопы, и сама жопа — с ушами.
Только в день рожденья узнаешь, сколько в мире ненужных вещей.
Чистая совесть — признак плохой памяти.
В историю трудно войти, но легко вляпаться.
Концов счастливых не бывает. Если счастливый, значит не конец.
Огромное счастье — видеть настоящую кровавую героическую жизнь и в ней не участвовать.
Никогда не преувеличивайте глупость врагов и верность друзей.
Счастье — это увидеть туалет и успеть до него добежать.
Красиво жить не запретишь. Но помешать можно.
История России — борьба невежества с несправедливостью.
У одних оба полушария защищены черепом, у других — штанами.
Если ты споришь с идиотом, то, вероятно, то же самое делает и он.
Я же говорил: «Или я буду жить хорошо, или мои произведения станут бессмертными». И жизнь опять повернулась в сторону произведений.
Добро всегда побеждает зло, значит, кто победил, тот и добрый.
Когда чувствуется, что весь мир лжет? Когда тебе в самолете объявляют, что разница во времени между Москвой и Нью-Йорком всего 8 часов.
Что такое писательская жизнь? Ни одной мысли вслух. Что такое писательская смерть? Выход в свет.
Алкоголь в малых дозах безвреден в любом количестве.
Наша свобода напоминает светофор, у которого горят три огня сразу.
В стране, где все крадутся вдоль забора, не так легко дорогу спросить.
Ничто так не ранит человека, как осколки собственного счастья.
Нас никому не сбить с пути, нам все равно, куда идти.
Если вам говорят, что вы многогранная личность — не обольщайтесь. Может быть, имеется в виду, что вы гад, сволочь и паразит одновременно.
Вы видели человека, который никогда не врет? Его трудно увидеть, его же все избегают.
Труднее всего человеку дается то, что дается не ему.
Порядочного человека можно легко узнать по тому, как неуклюже он делает подлости.
Ребята, уж если мы по горло в дерьме, возьмемся за руки!
В каждой крупной личности есть что-то мелким шрифтом.
Мыслить так трудно, поэтому большинство людей судит.
Люди делятся на тех, на кого можно положиться и на тех, на кого нужно положить.
Если появился кто-то, готовый свернуть горы, за ним обязательно пойдут другие, готовые свернуть ему шею.
Каждый человек — кузнец своего счастья и наковальня чужого.
Некоторые выглядят храбрыми, потому что боятся убежать.
Трудно быть последней сукой — вечно кто-то пристраивается сзади!
Жизнь коротка. И надо уметь. Надо уметь уходить с плохого фильма. Бросать плохую книгу. Уходить от плохого человека. Их много.
Ну хоть пять минут в сутки подумайте о себе плохо. Когда о тебе плохо думают — это одно… Но сам о себе пять минут в день… Это как тридцать минут бега.
Настоящее одиночество — когда вы всю ночь говорите сами с собой — и вас не понимают.
История России -- не выход из сказки (как у людей), а ее бурное развитие. Новейшие реалии по-прежнему упаковываются в сказочный лексикон.
Не дождутся чиновники нашей кончины ! Живучие мы словно те Буратины… Нас дустом посыпали, травили ГМО… Другие после этого уж сдохли бы давно, а мы живём, судьбу клянём последний хрен без хлеба доедая и власть на кухне осуждая, и всё живём себе живём !
— А почему евреев в мире так много, а Израиль такой маленький?
— Это офис.
закрой глаза
представь как
мой указательный палец
еле касаясь
твоей кожи
медленно движется
от мочки уха
по шее
вниз
к ключице
я умираю
от желания
поцеловать тебя
в то место
где ты поймаешь
последнюю
из отряда
разбежавшихся во все стороны
мурашек
Поклонение мужчин перед женской красотой постоянно, меняются только её обладательницы.
Свобода это когда царь над собой и больше нет
Никого, и ничего что имело бы над тобой власть,
Но нужна ли она? Будет ли греть?
Правильней отдать эту власть любящему тебя…,
А через него себе самому, своему идеалу, тому кто в
Глазах любящего…
Много я на себя не беру, а мало мне не надо.
Дала мне жизнь очередной урок,
который напрямую намекает,
что тайну может сохранить лишь тот,
кто ничего о ней не знает.
Смотри, смотри, приходит полдень,
чей свет теплей, чей свет серей
всего, что ты опять не понял
на шумной родине своей.
Глава последняя, ты встанешь,
в последний раз в своём лице
сменив усталость, жизнь поставишь,
как будто рифму, на конце.
А век в лицо тебе смеётся
и вдаль бежит сквозь треск идей.
Смотри, одно и остаётся —
цепляться снова за людей,
за их любовь, за свет и низость,
за свет и боль, за долгий крик,
пока из мёртвых лет, как вызов,
летят слова — за них, за них.
Я прохожу сквозь вечный город,
дома твердят: река, держись,
шумит листва, в громадном хоре
я говорю тебе: всё жизнь.
Молодость… Старость…
Привычно, знакомо.
А я бы делила жизнь
по-другому:
я на две бы части её делила,
на то, что будет,
и то, что было.
Ведь жизнь измеряют —
знаете сами —
когда годами,
когда часами.
Знаете сами —
лет пять или десять
минуте случается перевесить.
Я не вздыхаю:
о, где ты, юность!
Не восклицаю:
ах, скоро старость!
Я жизни вопрос задаю, волнуясь:
что у тебя для меня осталось?
Припоминаю я всё, что было,
жизнь пересматриваю сначала,
как беспощадно меня учила,
какие подарки порой вручала.
Знала я счастье,
не знала покоя,
знала страданья,
не знала скуки.
С детства открылось мне,
что такое
непоправимость вечной разлуки.
Руки мои красивыми были,
нежными были,
сильными стали.
Настежь я сердце своё раскрыла
людскому счастью,
людской печали.
Я улыбалась и плакала с ними,
стала мудрее
и непримиримей,
мягче я стала,
твёрже я стала,
лгать и завидовать
перестала.
Молодость — сила.
Старость — усталость.
Думаю —
сила
в запасе
осталась!