— Как это называется, когда переиначивают текст и выдают за свой?
— Слова мои, музыка народная.
Страсть — лихорадка одержимости желаний.
Я не я, ты не ты, где под масками прячутся воры, мы украли друг друга, только вряд ли к большому добру, изменяем себе опьяняюще, истово, хором, в виртуальной стране под названьем «любовь точка ру». Это проще, занятнее, даже приятней в полумаске скользить наготой островной темноты, только прячутся воры и блекнут забытые краски
в бесконечном тандеме падений от «вы» до банального «ты»…
И болеют слова, покрывая коростой сознание, это опыта дань, это времени ржавый аспект, диссиденты любви, постепенные веры предатели, искромётное «да» под слоями тяжелого «нет»… Нереальные сны в виртуальном пространстве затейливом, в голубые миры облака паруса понесут, я сегодня не сплю — получившая уведомление, воровство наказуемо… инициирован суд.
Как-то мчали мы по заснеженному Якутску, я трясла в машине кудряшками и думала, вот же какая пакость, сколько лет на свете живу, а в крещение никогда не купалась, упущение ли это? Безусловно! И только я так подумала, как за окном показался странный палаточный лагерь, и я осведомилась у водителя отца:
— А что это?
— На территории Зелёного луга традиционно разбивают палаточный «Крещенский городок».
— Мчим, Стас, будем нырять и всяко смывать прегрешения в святой воде.
— Ты — некрещёная!
— К чёрту подробности, разве это может стать помехой для плавания в минус пятьдесят пять?
Подъехав к палаткам, мы увидели мерно вышагивающих в ночнушках старушек, все они шли к проруби. Меня это, как представителя отряда тупых блондинок не насторожило в принципе, и я дерзко достала из закромов родины блестящий золотой купальник и ледоколом двинулась к палатке.
Тепловая пушка и элегантно разбросанное по снегу сено усыпили мою бдительность, мне секунд на тридцать стало тепло. Я бодро разделась, украсила тело двумя ниточками, опрометчиво именуемыми купальником и смело босая зашагала к проруби.
Сначала ошалели старушки, вообразите, идёт такая «Анжела- сауна выезд, трасса Москва- Зеленоград 20 долларов час», потом опешил священник и, замешкавшись, рассмотрев обе мои нитки, точнее то, что- под ними, робко сказал:
— Не стоит долго находиться в купели. Как только вы почувствуете озноб — выходите из воды…
— Озноб? В минус пятьдесят пять? Да ни боже мой, — гордо сказала я и прыгнула в прорубь.
Вынырнув из воды соляным столбом и секундарно покрывшись коркой льда, я утеряла дар речи и позабыла все слова, кроме матерных. Никто по-дружески не протянул боярышник для согрева леди, собрав остатки силы воли в кулак, я вышла и победоносно зашагала к выходу, не заметив, что купальник остался в проруби. Батюшка начал истово креститься, старушки- охать…
— Отмороженная…- тихо прошептал Стас.
Не стремись услышать «Тебе так хорошо в этом платье!»,
стремись почувствовать «Мне так хорошо в этом платье!»
«Смешно! нас веселит ручей, вдали журчащий,
И этот темный дуб, таинственно-шумящий;
Нас тешит песнею задумчивой своей,
Как праздных юношей, вечерний соловей;
Далекий свод небес, усеянный звездами,
Нам кажется, простерт с любовию над нами;
Любуясь месяцем, оглядывая даль,
Мы чувствуем в душе ту тихую печаль,
Что слаще радости… Откуда чувства эти?
Чем так довольны мы?.. Ведь мы уже не дети!
Ужель поденный труд наклонности к мечтам
Еще в нас не убил?.. И нам ли, беднякам,
На отвлеченные природой наслажденья
Свободы краткие истрачивать мгновенья?»…
Думающий постоянно что-то переосмысливает.
Знаете, в чем, на мой взгляд, проблема современного мира? Откуда столько разводов и «неудачных романов»? Да потому что девушки разучились отдаваться, а мужики разучились «брать». Не хватает нам чего-то первобытного, природой заложенного, чтоб мужик по голове дубинкой тюк, за волосы взял — и в пещеру. Нынче у нас все такие вежливые, заботливыею. «Ой, милая, а тебе вот так понравилось? А вот так хочешь?» Да не надо у нее спрашивать, чего она хочет! Она все равно не знает.
А девицы озабочены тем, как они со стороны выглядят, что о них подумают. Они все рвутся кому-то что-то доказывать. Власти ей надо, равноправия, уважения. А на самом деле приходит она домой, вся такая ванильная, воздушная и недоступная. И мечтает, чтоб появился МУЖИК, который её спиной к себе развернет, нагнет и оттр**ает так, чтоб перед глазами все плыло. И удовольствия она от этого получила бы куда больше. Да только все вокруг вежливые такие, заботливые…
«Многодетная семья Мартенсов из Германии, недавно бежавшая из Новосибирской области в ФРГ, готова вновь приехать в Россию из-за травли содомитов и ювенальщиков»
Полковник Миркин звонил в рынду и зычно кричал:
— Зина, бегом, пакуй чемоданы, едем в Лондон внуков с учёбы забирать навовсе!
Зина ответила словами великих русских дипломатов:
— Ты дебил, блть?
— Цыть, скалапендра, или газет не читала? Люди из Европы бегут семьями, ибо ювенальщики и содомиты их подсекают, а ну как наш Васятка в свои 29 лет курить научится и блуд в срачный ход творить и что тогда? Останешься, дура, без внуков и абзац, вот тебе и файф о клок теа и лондан из зе кепитал оф зе грейт Британ.
Зина охнула, замотала головой безучастно, сползла по стене и заплакала…
— То то и оно, пропал калабуховский дом, идёшь ты по Парижу или там по Франкфурту какому, зазевался, утерял бдительность и скрепы, разговорился с человеком по-душам, глядь, а это содомит или ювенальщик. Дурят голову нам аферюгой Илоном Маском и теслами, манят в гнездо, усыпляют бдительность, сулят пособия всякое и изобильную жизнь, а мы же — доверчивые, нам же много не надо, мы аки дети. И пока мы, как дельфинята в воде резвимся, содомиты из масонских лож рулят миром, братские народы стравливают, золото и нефть наши воруют, спаивают нас, суукииии…
Полковник расплескал в гневе боярышник, рубанул шашкой по дивану и рухнул в подпол и уже снизу внушительно добавил:
— Едем забирать внука из лап загнивающей гейропы, пусть токарем будет, как все приличные люди, а эти в блестящих стрингах со стразами, как их там, ювенальщики, хе@ра с два нас переиграют, не на тех напали.
Дождик ласковый, мелкий и тонкий,
Осторожный, колючий, слепой,
Капли строгие скупы и звонки,
И отточен их звук тишиной.
То — так счастливы счастием скромным,
Что упасть на стекло удалось;
То, как будто подхвачены темным
Ветром, струи уносятся вкось.
Тайный ропот, мольба о прощеньи:
Я люблю непонятный язык!
И сольются в одном ощущеньи
Вся жестокость, вся кротость на миг.
В цепких лапах у царственной скуки
Сердце сжалось, как маленький мяч:
Полон музыки, Музы и муки
Жизни тающей сладостный плач!
Едва закат коснулся плеч,
уж сердце радости полно.
Ему среди разлук и встреч
любить до смерти суждено.
Но всё же чувства охраняй
от зависти и клеветы.
И среди звёзд — волшебных тайн
зажгутся новые мечты.
И радость будет велика-
мечты не сложно угадать,
и в час рассвета, свысока,
сойдёт на землю благодать…
июль 2018
Copyright: Надежда Георгиева 2, 2018
Свидетельство о публикации 118071007947
Если не собираешься сделать…/ хоть попытаться/
Любовь свою вечной — зачем влюбляться.
Если полигамность мужчин обьясняешь природой
Зачем тогда верность… сквозь беды… годы?..
Зачем тогда местоимение «мы»?.. если все так лживо
Сегодня пара… а завтра трио?
И… в утешение — «все так живут…» /чтоб совесть не мучила…/
По «чуть-чуть» предают — от «случая к случаю»…
Только… знаешь… где верности нет…
Там и счастья не будет…
Так… по накатанной…
Без тепла и уюта…
Просто общий ночлег…
Что ты делаешь… человек…
Разве это не здорово…
Просыпаться вместе…
Говорить обо всем…
Чтоб душа на месте…
В глазах… отражение одного???
Даже когда мир весь против него…
Ты — рядом…
Что же люди-человеки вам надо?..
Любящий женщин отличается очень от любящего одну…
Это как мель отвратительна после того. как познал глубину…
Это как выпить пустышку… и ждать что спадет жар…
Любящие многих…
Мне.
Вас…
Жаль…
А в рамки я всегда не вписывалась…
И… знаешь… не жалею…
На первый второй рассчитываться…
До сих пор не умею…
«Кругом на 180» — освоила хорошо и выполняю шикарно…
Фильтрую «достаточно» и «еще»…
«Второстепенный» — «главный»…
«Встать после падения» — отработано…
В графе — «зачтено»…
Навык приобретен…
Теперь погода «нелетная»
Мне нипочем…
Почем «дружба»… «любовь»… «верность»…
«Тариф» на добро… увы… тоже познала…
Ценю теперь редкое бескорыстное…
Тех… кому не всё равно…
Кто со мной до конца от начала…
О человеке не сужу —
Но наблюдаю… сохраняя «тормозной путь»
Поступки — лучшая биография…
В них вся видна суть…
Одно действие… помощь реальная…
А не красивые речи… важнее —
Я «меркантильная»
Пустословов задерживать в жизни своей не смею.
180 и ррраз… разносторонне-равноускоренное…
В разные стороны света…
Берегу… лишь тех, с которыми и в кромешной тьме… мне не надо света…
Потому… что надежно плечо, молча подставленное…
Потому… что объятий тепло… спасает от любого отчаянья…
Потому… что важно быть нужной…
Чтобы был на земле кто-то… кого беспокоит… что ты не пришла на ужин…
Кто-то… кто ждет сквозь дожди… годы… обиды…
Тот… с кем небесами… прошиты…
Кто заоконный дождь разделит… не даст упасть в «гололед»…
А… остальное… пустое…
Не в счет…
Когда учился классе в шестом, болел как-то неделю. Пришёл в школу, а там все из шприцов брызгаются: типа, новый прикол появился. А я-то не знал. Не сказали, суки. Домой пришел весь мокрый. Переоделся. Сходил, купил в аптеке большую клизму. На следующий день всех победил, ибо куда там со шприцом против клизмы. На другой день все мы уже приволокли двухлитровые пластмассовые фугасы из-под напитков. И наступил паритет (с вёдрами бы в школу не пустили). Никто даже уже и не брызгался: два литра холодной воды — это много. И с тех пор я всегда мудро улыбаюсь, когда слышу о необходимости разоружения и о том, что ядерное оружие как инструмент поддержания мира нафиг не нужно