Из чашки разлился он по листу,
Не документа, а белой бумаги…
Создав каллиграфию и красоту,
Так постарались кофейные маги.
Символов этих смысл сакральный,
Кофе — художник, всё экспрессивно.
Почерк кофейный, феноменальный,
Я лишь, мешал его интенсивно…
Кофе хотелось выпить до дна,
О кофейных рисунках думал едва ли,
И кофейная гуща ещё не видна,
Мы вместе с кофе нарисовали…
Решил кому то что-то доказать,
так научись хоть пару слов связать.
Нытьё и жалобы на недопонимание
навряд ли привлекут к тебе внимание.
Попытка слёзы намотать на душу
равна лапше накиданной на уши.
16 июля 2018 год.
У каждой уважающей себя женщины есть одна пара туфель, которая ей жмёт, одно платье, которое ей мало, одна помада, которая ей не идёт и один мужик, который испортил ей жизнь.)))
Если мужчина, вы рылом не вышли, то тут уж нельзя обижаться, с этим ничего не поделать. Но если с вами все в порядке, а женщина от вас морду воротит, то определенно она Мордоворот, и вам опять таки расстраивать себя не нужно, ибо зачем Вам, почти Ален Делону, какой-то там Мордоворот?!
Когда из ничего мы выстроим залив, и сосны, и рассвет, и деревянный дом, и свяжем бечевой наш тихий край земли с победою твоей, с моей былой бедой, когда из пустоты, из мрака прошлых лет мы спустимся к воде, на лодочный простор — свидетели простых, как солнце на стекле, но истинных чудес, рождающих восторг, когда осядет пыль ошибок и утрат, когда войдет весло в другую глубину, мы станем просто плыть с утра и до утра — под парусами слов, в фарватере минут. Из всех твоих дорог, из всех моих молитв, из детских голосов, звенящих в тишине, мы соберем наш род по правилам любви у северных лесов, сильней которых нет. Когда, разрушив смерть, мы встанем на скале, вернувшие мирам и веру, и покой, позволь мне посмотреть сквозь сотни долгих лет на тех, чей главный страх узнать меня — такой.
Наконец-то я ее нашел. Я потерял ее давно и искал тоже очень давно. Не могу поверить, что с ней это случилось. О таком я слышал от очень старых операторов, которые слышали это от своих предшественников, а те — от своих. Такие случаи очень редки, но все же о них говорят, и о них известно.
Когда-то мы с ней были близки и любили друг друга. Теперь она превратилась в планету. В самом начале мы все просто договорились начать что-нибудь интересное, часть из нас стали операторами, другие стали деструкторами, игра заключалась в том, что операторы начали создание, а деструкторы должны были нас останавливать, мы делали это просто, чтобы развлечься. До этого мы занимались обменом фигурами. Каждый создавал фигуры и конструкции, и самые красивые и необычные получали самое большое восхищение, но со временем все фигуры были созданы, и некоторые фигуры не рассыпались, а продолжали сверкать и отделялись от нас. Мы забывали про них, иногда натыкались на них и даже пугались, потому что воспринимали это как что-то чуждое. Тогда и появилась эта идея — собирать стабильные фигуры и объекты и посмотреть, что получится. Трудно передать, с какой радостью мы начали новый цикл.
Чтобы создавать объекты, надо было придумать, как это делать. Каждый из нас пробовал это делать по-своему. У кого-то получалось, у кого-то нет, но один из нас научился создавать маленькие частицы, которые были стабильны и не разрушались. Надо было просто вложить очень много жажды иметь эту частицу, и она возникала там, куда это желание было помещено.
Частицы накапливались, и некоторые из нас щеголяли восхитительными шлейфами из первозданной пыли. Постепенно все мы научились создавать частицы, и шлейфы начали сливаться один с другим, так что трудно было различить, где заканчивался один шлейф и начинался другой. Тогда мы договорились, что у нас будет пространство, и мы разлетимся в разные стороны. Нам пришлось договориться, что такое разлетимся и что такое разные стороны, потому что ничего этого для нас не существовало.
Мы с ней оказались в паре просто потому, что мы не захотели расставаться. Она была восхитительна. Она смогла создавать такие массы частиц, что очень скоро вокруг нее образовалось целое газо-пылевое облако. Она продолжала и продолжала. К нам приближались деструкторы, они пытались остановить ее, но она была неутомима и не соглашалась ни на одно их предложение.
А они предлагали очень много. Один из них постоянно говорил об усталости, он пытался убедить нас, что мы устали. Какая чушь! Как мы могли устать, если наши силы были безграничны! Что такое эта их усталость? Мы должны были согласиться, что тратим слишком много энергии, и поэтому мы стали пустыми и усталыми.
— Вы поработали достаточно, чтобы ваши силы истощились. Вы испытываете усталость, это такое чувство, когда заканчивается энергия…
— Но наша энергия не заканчивается. Мы сами создаем нашу энергию, и она бесконечна…
— Ну да, конечно, если ее не тратить в таких количествах. Но вы тратите бесконечно много энергии, и она начинает заканчиваться.
— Нет, она не заканчивается, потому что мы ее производим столько, сколько хотим…
— Но разве вы хотите производить столько? Разве вы предполагали, что вам придется производить столько? Вы начинали игру, не зная, сколько вам придется производить, чтобы победить или быть лучше других. Разве вы были готовы к таким объемам? Вы определенно устали.
Я готов был поверить в это. Я готов был представить себе, что мы устали. Но только не она. Она просто смеялась в ответ на слова деструктора.
— Ты нас обманываешь! Это твоя работа — пытаться нас остановить! Я не слушаю тебя!
А он продолжал и продолжал, он говорил, что если она не хочет слушать его, то значит, что она боится услышать что-то такое, что для нее страшно или непонятно, поэтому она не хочет слушать.
Но она все равно смеялась.
А вот я начал думать, что он прав. Невозможно столько работать и не истощиться. В один момент я почувствовал, что хочу отдохнуть.
Деструктор давно удалился, а я все раздумывал о том, что хорошо было бы отдохнуть…
Моя подруга восторгалась, глядя на шар, который она сделала только что из своих частиц.
-Посмотри, какая красота! Я могу сделать это еще плотнее, просто придется нагнать побольше тумана, но ничего, зато какой результат! Я охвачена жаждой создания, это так весело! Я хочу больше и больше, не могу остановиться, это пронизывает меня насквозь! Если ты будешь создавать частицы, а я их буду притягивать к себе, у нас может получиться такая штука, которая будет гореть ярко и испускать свет. Знаешь, что такое свет?
Конечно, я знал, что такое свет, некоторые из нас, да и я сам умели делать свет, чтобы поиграть в тени.
И мы продолжали до тех пор, пока у нас не получилось то, что впоследствии назвали звездой. Моя подруга активировала звезду, и она начала гореть. Мы увидели, что наша звезда не одинока, что стали видны и другие звезды, это значит, многие из нас также преуспели в создании.
Но мы продолжали, потому что моя спутница никак не хотела расстаться с этим чувством, которое ее охватило — жаждой создания. Она хотела так много объектов, как только могла себе представить. Ее буквально охватила мания создания. А я начал уставать. Последнее наше действие, когда она находилась в центре звезды и притягивала к себе частицы, уплотняя и уплотняя их, потребовало очень большой энергии. Когда настал момент выходить наружу, чтобы посмотреть на звезду, она не захотела выйти, она хотела продолжать собирать частицы, и мне едва удалось вытянуть ее оттуда. Она смеялась и говорила, что внутри звезды она получила удивительное ощущение, которого она не знала раньше.
-Понимаешь, там ТЕСНО! Это удивительно чувство — там тесно, и кругом меня было очень плотно, так что было забавно дотрагиваться до этой массы, просто удивительно, какое новое ощущение — тесноты!
За довольно короткое время мы создали парочку объектов поменьше, которые она не захотела отпускать от себя и закрутила их по орбитам вокруг звезды. Это тоже было смешно, потому что пришлось создать взаимное притяжение между объектами.
-Это очень похоже на любовь! Представь себе, что звезда и планеты любят друг друга и не хотят расставаться. Смотри, это чувство между планетами и звездой можно даже увидеть, мои новые частицы просто прилипают к ним, и мне не нужно уже собирать их вокруг себя!
Никогда она не была так счастлива и весела. Я помогал ей, потому что мне нравилось ее веселье и ее восторг. Но мне уже давно надоело однообразное создание, я хотел посмотреть, как дела у других, тех из нас, кто тоже зажигал звезды. Похоже, что ничего другого мы пока не научились делать.
-Ты не против, если я оставлю тебя на некоторое время, чтобы посмотреть, что делают другие?- спросил я.
-Конечно, я прекрасно справлюсь и сама. Когда ты вернешься, все уже будет готово, и мы сможем полюбоваться на это.
Я немного волновался за нее, но подумал, что она довольно опытный оператор и наверняка справится сама, да и что может с ней произойти, разве что заскучает, но я буду очень быстро опять с ней, и мы придумаем, как ее развеселить.
Я рассматривал звезды моих собратьев, некоторые вложили в звезды цвет и температуру, что было очень новым и смелым решением. Некоторые создавали такие громадные звезды, что не могли контролировать их, и тогда получался большой шум и веселье, как будто от салюта, мы назвали эти эффекты взрывами. Операторы, которые могли получить взрывы, гордились этим больше всего. Другие подбирали разлетевшиеся чужие частицы и начинали собирать их в свои объекты, говорили даже, что такое заимствование позволяет экономить силы.
Я понимал, что деструкторы поработали очень хорошо, их идея ограниченности ресурсов уже начала охватывать сознанием многих из нас. Многие верили в то, что они устали и что им нужен отдых, а некоторые даже начали воровать друг у друга частицы материи, чтобы экономить собственные силы.
Иногда вместо звезды получались какие-то схлопывания, звезды как бы поглощались самими создателями из-за жадности или нежелания оставить свое творение на виду у других, мы стали называть это черными дырами. Приближение к таким объектам вызывало интересное чувство тяги, как будто кто-то притягивал тебя с громадной силой, и ты не мог преодолеть эту силу. Естественно, это было просто игрой, и стоило только увидеть эту тягу, как она переставала влиять на тебя, но эффекты были потрясающими! Чтобы сохранять объекты в неподвижности и показывать их друг другу, нам пришлось придумать время. Время сразу же объединило нас всех, потому что мы должны были договариваться о том, сколько времени мы удерживаем те или иные объекты в неподвижности, и время стало очень интересной игрушкой для нас. Я стал понимать, что такое долго и недолго, у меня появилось это чувство, и это было восхитительно.
Некоторые операторы собирались вместе, чтобы обменяться идеями. Мне очень нравилось слушать эти идеи, я думал о моей подруге, о том, сколько всего нового и интересного я смогу рассказать ей.
Сейчас, когда я вернулся, я увидел громадную звездную систему. Те планеты, которые мы запустили вместе с ней, оказались самыми маленькими и самыми близкими к звезде. Я вижу, что она продолжала создание и увеличивала размеры планет с каждым разом. Я понимаю, что каждый раз она помещалась внутри планеты и собирала массы частиц вокруг себя. Я знаю, что она находится внутри самой большой и самой удаленной от звезды планеты и не отзывается на мои вопросы. Я могу уловить только очень низкочастотный отклик, примерно такой же, какой исходит от других планет, то есть моя подруга, стараясь слиться со своим творением, срезонировала с планетой и утратила свои качества и характеристики как создатель. Она сама стала планетой.
Я не могу ее вытащить оттуда, потому что это будет против ее желания. Я могу только привлечь ее внимание чем-нибудь очень интересным для нее.
Она всегда жаждала новых ощущений и объектов, и именно эта жажда загнала ее внутрь ею же созданной планеты, и именно эта жажда заставила ее слиться с объектом, и возможно, если я создам новые объекты и ощущения, она захочет вернуться ко мне.
Ну что же, звезда есть, планеты есть, придется придумать что-нибудь интересное здесь, рядом с этой звездой, на этих планетах. Что-то такое, до сих пор невиданное, чего никто и никогда не создавал. Что-то такое, в чем будет очень много чувств, эмоций, ощущений, всего того, что она так любит.
И мне придется ждать, когда она это почувствует и увидит, и захочет вернуться ко мне.
такое слово… жжжжополиззз
на мух жужжание похоже
души дешёвенькой стриптиз
ухмылочка лакейской рожи…
Ты вернешься и скажешь «привет»,
Крепко-крепко меня обнимая.
Догорает в окне нежный свет,
Потихоньку правленье сдавая.
Эта ночь опустилась для нас,
Небосвод подсветила огнями.
Отражения любящих глаз,
Притяжение между сердцами.
Тишину волшебства не нарушу,
И прижавшись к тебе, промолчу.
Успокоить уставшую Душу-
В твоих сильных ладонях хочу.
Как ребёнка, меня укачаешь,
Прикасаясь слегка к волосам.
Незаметно и сам ты расстаешь,
Дымкой тихо стремясь к небесам.
Расставание было недолгим,
Но минуты до встречи считали.
Больно ранят разлуки осколки,
Друг без друга мы сильно скучали.
И когда ты обратно вернёшься,
Навсегда, до скончания лет-
В поцелуе со мною сольёшься,
Заглушив мой ответный «привет».
когда навалится усталость
вдохни поглубже чай налей
представь что у тебя шестнадцать
детей
---------------------------------
Сяду на завалинку
будто старичок,
ножки греют валенки,
душу -- табачок,
телогрейкой старою
плечи обниму
и селу гитарою
тонус подниму!
.
Не гони, соседушка,
не срывайся в крик,
я теперь не дедушка,
я опять мужик,
не нуждаюсь боле я
в чудо-костылях --
быть тебе, Прасковия,
скоро на сносях!
.
Пенсию (для радости!)
Дума увела,
нету больше старости --
раз и все дела!
Мне опять, наверное,
в армию шагать!
А тебе быть верною,
ждать -- не помирать!
.
Отслужу -- не сахарный,
через год вернусь,
на тебе непаханой
заново женюсь!
Нарожаем правнуков,
ладно заживём,
сытно, одинаково,
если не помрём!
.
Нам тогда, соседушка,
(помянёшь меня!)
будет вдоволь хлебушка,
света и огня…
Так что зря стараешься
слёзы вытирать…
Скоро нахлебаешься
счастья, бога мать…
.
Ловлю на себе удивлённые взгляды,
Сияю улыбкой, всё время спешу.
Пусть мне не семнадцать, мой возраст — награда,
Уныньем по прошлому я не грешу.
Есть в возрасте каждом мечта и отрада,
Мгновения самой прекрасной любви.
Лишь ставить барьеры по жизни не надо,
Ставь планку повыше, смелее живи.
Коль Небо дарует нам щедрый подарок,
Пришёл новый день, буду счастлива им.
Раскрашу его, станет светел и ярок,
Пусть лет будет больше и радостных зим.
Я не хожу на красный свет,
Чрез турникеты не сигаю.
Значенье знаю слова" нет",
И правила не нарушаю.
Раз в месяц плату я вношу,
За все блага своей берлоги.
В контейнер мусор выношу,
В прихожей вытираю ноги.
Я положительна во всём,
Но вечно всё и всем не так.
Не то едим, не так живём,
И вроде бы такой пустяк…
Но неприятно, чёрт возьми,
Зачем же нос во всё суёте…
Снаружи лезете, внутри…
И после сплетни разнесёте.
Смотрите лучше за собой,
Чем дышите и чем живёте.
И смене нашей мододой,
Какой пример вы подаёте!
Если несколько разных людей абсолютно одинаково тебе лгут, задумайся: скорее всего, они говорят тебе правду.
Небо, в звездном покрывале,
Все вокруг, меняет цвет.
Ночь пришла и на поляне,
Бродит, призрак — Лунный Свет.
Шепот, колдунов-деревьев,
Бормотание ручья,
В небесах, — на загляденье,
Праздник, звездного огня.
И, Луна в небесном танце
Кружит звездный хоровод
Я, иду и он, за мною,
В полуночной мгле плывет.
Странно, чудно и волшебно,
Управлять движеньем звезд,
Я, из них к тебе, наверно,
Сделаю небесный мост.
Она проснулась и собралась было сложить губы привычной скобочкой вниз, но привычно не получилось. Губы сложились в полуулыбку.
Она полежала на спине, потрогала одеяло, подушку, повозилась спиной на простыне — хорошо!
Тут же испугалась — чего же хорошего? Она тут, он там, далеко. Ужасно!
Но губы все равно не желали принимать привычного положения. Им было весело.
Она пошла варить себе кофе, протянула руку за джезвой, но тут же отдернула руку и включила кофеварку. Она не хочет больше варить кофе так, как нравится ему. Она сварит кофе так, как нравится ей.
Ему именно что нравилось варить кофе в турочке. Он подолгу стоял у плиты и колдовал над поднимающейся пенкой, потом переливал эту пенку в чашку, потом сосредоточенно нес эту чашку на стол, потом садился, не отводя глаз с чашки, аминь! Тогда и она немедленно полюбила делать то же самое и делала это года три, как под гипнозом.
Динькнул мобильный, пришло сообщение. Она не бросилась со всех ног к телефону, чтобы проверить, написал ли ей он или это пришла реклама. «Допью кофе и посмотрю!» — решила она.
Потом, после кофе, она влезла в интернет, потом красила глаза, потом выбирала блузку, и только когда телефон динькнул еще раз, вспомнила, что не проверила первое сообщение. «Привет, как дела?». Затем «Ты где?».
Она собралась было ответить — здесь. Но передумала, бросила телефон в сумочку и вышла из дома.
Сегодня был странный день. Все было не так. Она шла к машине и смотрела по сторонам. В голове было пусто и радостно. Ей не хотелось плакать, ей не хотелось звонить ему, не хотелось гипнотизировать телефон и не хотелось перебирать в памяти их последний разговор.
Он ей надоел. Последние пару недель она была странно раздраженной на него. Вдруг оказалось, что он почти постоянно жалуется, что у него часто плохое настроение, что он не веселит её, а наоборот — делает грустной. Такое бывало и раньше, но тут что-то затянулось. А самое ужасное — он не любил ее. Она вдруг очень устала от этого. Ничто не действовало на него — ни ее письма километровой длины, ни ее слезы, ни стихи, ни поездки, ни подарки… Ничто, он не любил ее, и все, хоть ты тресни.
В последние пару лет она только и делала, что думала про себя — это любовь, это любовь, любовь, любовь…
Теперь ей в голову пришло новое слово — разлюбовь. У нее случилась разлюбовь.
Она села в машину и положила сумочку на правое сиденье. Включила зажигание, и тут же зазвучал диск, который он ей подарил. Она слушала этот диск постоянно, а послушав, плакала. Теперь эта музыка ее раздражала. Она достала диск и положила его в пластиковый конверт, конверт повертела в руке и бросила в отделение для перчаток.
-Гуд бай, бэби!
Она ехала без цели, просто так, потому что любила ехать и ни о чем не думать.
Снова звякнул телефон, это он ищет ее, он начал волноваться и переживать, а ей нечего было ему написать. Если он спрашивает ее, где она, то она не могла написать — далеко. Неудобно как-то. Если он пишет «как дела?», то надо бы ответить — никак, но этого она тоже не может написать, стыдно. Ей хотелось бы написать — прощай навеки, но и этого было много.
Надо взять паузу и подумать, решила она. Сейчас в голове прояснится, и я решу, что делать.
Она подъехала к бензозаправке, зашла в магазинчик и купила кофе и круассан. Телефон снова просигналил.
Она достала его из сумочки, подумала секунду и написала.
«У меня все хорошо, наступила разлюбовь».
Сообщение ушло, а она медленно пила кофе и щипала круассан.
Вот и все, теперь можно жить, теперь можно сделать все дела, которые она откладывала, не имея сил. Теперь не надо подгонять время до его приезда, теперь наконец она стала как все нормальные люди, которые живут нормальную жизнь.
Пришло сообщение.
«Вечером поговорим».
Это значит, он не верит, а думает, что у нее просто плохое настроение. Вечером он позвонит ей и будет выяснять, что случилось и что он сделал не так, и почему надо так реагировать и нельзя ли просто оставаться друзьями. Все как всегда.
Она выбросила картонный стаканчик в мусорную корзину, выдернула салфетку и пошла к машине.
Конечно, поговорим, бэби, обязательно поговорим все трое — ты, я и моя разлюбовь.