Американцы сейчас везде влезли как братья… только цели у них совсем не братские…
Затесаться среди других,
И не выдать себя,
Люди скоры на жертву богам своих,
Так похожих на них,
Но не понятных, других…,
Самую красивую -- дракону,
Смелого и сильного — в поход.
Подлость всегда по закону,
И как закон, лазейка, обход)))
Есть много поэтов… Их путь неизменен.
Душевным стихом тронул мир наш Есенин.
Стихи раз услышав — навеки запомнишь,
И в жизни своей не раз его вспомнишь.
Что жизнь коротка — для поэта не ново,
А после ухода ценней его слово.
И в мире поэтов с ним стало светлей.
Прославлен навеки Есенин Сергей!
Тарас Тимошенко
Правило: когда вас называют бесценными, остерегайтесь — возможно, вас просто обесценили.
Лайфак: сорвите с себя все ярлыки и стереотипы. Цену себе знать должны только вы.
Хочешь сказать честно — скажи это вежливо. Грош цена искреннему прямому слову, если сказано оно в грубой форме. Даже если правда сурова, сумей подобрать подходящее слово.
Выводы: Честность не имеет ничего общего с грубостью, а вежливость никак не связана с лестью.
*************
Лесть — слово в блестящей обёртке, инкрустированное дешёвыми стразами.
Вежливость — слово, лишенное змеиного яда.
Грубость — ядовитое или деревянное слово, которое бьет наповал.
Честность — голое слово, то, что первое подумалось.
Честное вежливое слово — правда, сказанная без лести, но тактично.
**********
Есть о чем задуматься…
Человек, который постоянно лжёт, полагает, что другие поступают с ним точно также, поэтому ему наиболее тяжело находиться в путах своего самообмана.
От сердца идут те мысли, над которыми человек не думает.
Душным июльским утром настоятель храма одного небольшого районного городка отец Никодим подъехал на своем джипе к райотделу внутренних дел. Входная дверь была приоткрыта и настоятель на всякий случай постучав три раза и столько же раз перекрестившись вошел в РОВД. Там никого не было за исключением мирно спящего за перегородкой сержанта. К тому же в райотделе сильно пахло вчерашним борщом.
«Зачем будить человека при исполнении», — подумал отец Федор и, перекрестив дежурного полицейского на всякий случай тоже, поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. К двери с табличкой:
«Начальник РОВД майор Иванов».
Настоятель на секунду задумался, но потом резко открыл дверь и застыл от удивления. На месте знакомого майора сидел высокий под два метра молодой лейтенант. Но не это обстоятельство удивило отца Никодима. Его поразил тот факт, что полицейский был чернокожим. Ну, не совсем чернокожим. А так наполовину.
— Вам что здесь нужно, гражданин? — раздраженно спросил полицейский отца Никодима. И, разглядев против света рясу и крест на груди вошедшего, добавил: — Гражданин священник.
— А где майор? — несколько растерянно спросил его отец Никодим.
— Майор Иванов в областном центре на усилении. Наши играют с хорватами. Все начальство туда уехало. Меня за старшего оставили.
— А вы кто тогда будете? — заинтересовано спросил лейтенанта отец Никодим.
— Стажер. Прислан из соседней области на практику. Сегодня вот замещаю майора и осуществляю борьбу с оставшимся здесь криминалитетом.
— Тем, который не любит футбол, — догадался отец Никодим.
— Да. — И предупреждая последующие вопросы полицейский добавил. Меня зовут Хосе-Мария Фернандес. Отец кубинец. Мать — ткачиха из Иваново. Сам русский. Сейчас допрашиваю известного криминального авторитета вашего города по делу о скупке ворованого у гражданки Тихомировой велосипедного насоса.
Только тут отец Никодим заметил в кабинете еще одного человека. Тому было лет за пятьдесят. Небольшого роста (про таких в народе говорят: «метр с кепкой») и при этом человек был удивительно похож на советского актера Зиновия Гердта.
Отец Никодим насупился и перекрестился на большой, засиженный прошлогодними еще мухами портрет Дзержинского, висящий за спиной лейтенанта.
— В общем, раз ты теперь тута командир, то давай, подымай весь личный состав в ружье. дело серьезное — мощи ночью украли из храма.
Полицейский поперхнулся.
— Что-что украли?
— Мощи. Привезенные из Иерусалима три месяца назад. Чудодейственные между прочим.
— Позвольте поинтересоваться, мощи какого святого были украдены из вашей церкви, — подал голос из дальнего угла кабинета мужчина похожий на Гердта.
— Имя его неизвестно, — ответил отец Никодим. Мощи старинные, все документы об их происхождении давно потеряны. Один мой знакомый епископ помог привезти их к нам, в глубинку. И всего на несколько месяцев. И тут такая беда случилась! Но мощи действительно чудотворные. Я, к примеру, смог отремонтировать крышу храма, послать на лечение от дурной болезни звонаря и заменить бензонасос на автомобиле. И еще они помогают от мужского бесплодия.
— Это, конечно, очень важное дополнение, — вмешался в беседу Хосе-Мария Фернандес. — И я могу ради помощи вам отложить на время допрос Леонида Моисеевича Крегельзона. Если, конечно, он на такое согласится.
Человек похожий на Герда благосклонно кивнул. — Но вот где взять личный состав, чтобы поставить его в ружье — ума не приложу. Сейчас кроме меня и спящего по всей видимости внизу сержанта Петренко никого нет.
— И что же нам тогда делать, — растерялся отец Никодим.
— Давайте напишим заявление. Так мол и так. Только мощи — понятие не юридическое. Тут надо как-то потоньше…
— Напишите: частицы трупа неизвестного лица, погибшего тысячу лет назад, — посоветовал им временно отстраненнй от допроса Леонид Моисеевич, почесав нос.
— Точно, — обрадовался лейтенат Фернандес. — И надо добавить оценочную стоимость. Чтобы знать — велик ли ущерб.
— Какую еще такую оценочную стоимость, — взревел отец Никодим. — Мощи они бесценны.
— Мы без хотя бы ориентировочной оценки принять заявление не можем, — ответил ему лейтенант Фернандес. — И потом придется объявить его в розыск.
— Кого?!
— Этого вашего, неизвестного. Установить причину смерти. Тут хлопот — полон рот. Еще надо будет уточнить, стояла ли у вас сигнализация, у кого были ключи от храма. Может все-таки сумма ущерба для вас незначительная и возбуждать дело не будем?
Отец Никодим задумался. Дело принимало дурной оборот. Если мощи в скором времени не отыщутся — куковать ему до конца дней своих в самом далнем приходе. И матушка такой расклад явно не одобрит.
— Я так думаю, пропажа мощей каким-то образом связана с игрой нашей сборной. Кто-то решил таким образом ей помочь в нелегкой борьбе с хорватами, — задумчиво сказал Леонид Моисеевич.
— И то верно, — обрадовался лейтенант Фернандес. — Попользуются немного и вернут обязательно на место.
Тут у настоятеля зазвонил телефон. Он долго слушал по нему взволнованный женский голос, потом сказал только одно слово: «Дура» и сунул телефон в карман джинсов под рясу. Полицейский и криминальный авторитет с интересом смотрели на священника.
— Фекла, дура старая вчерась прибирала и сунула мощи в гарнитур в бухгалтерии, — пояснил ситуацию отец Никодим и лицо его сразу просветлело. — Вот и еще одно чудо случилось!
— Чудо, не чудо, а обмыть его надо, — рассудительно заметил Леонид Моисеевич. — Вы бы батюшка сгоняли в магазин, а мы тут пока с лейтенантом свои дела порешаем.
— Не будет никаких дел, — обрадованно закричал отец Никодим. — Лейтенант, ради всего святого, отпусти ты этого бедолагу на все четыре стороны. А гражданке Тихомирой я лично на проповеди втык дам, чтобы по таким мелочам больших людей не беспокоила.
Лейтенант, подумав, кивнул.
— Все равно все начальство в городе. А мне так надоело заниматься тут всякой фигней!
И он порвал протокол допроса.
Отец Никодим тем временем рысью выскочив мимо сержанта Петренко на улицу сел в джип и поехал в центральный супермаркет «Пятый элемент». Так недавно в городе переименовали бывшее РАЙПО. Через час редкие прохожие с удивлением вслушивались в доносящиеся из кабинета начальника РОВД песни. Там были и «Шалом Израиль» и «Ой, мороз, мороз». И «Беса мемучо». А ближе к вечеру из кабинета можно было услышать очень красивую мелодию и увидеть беспорядочно разлетающиеся в разные стороны тени. То настоятель местного храма отец Никодим, криминальный авторитет Леонид Моиссеевич Крегельзон и временно исполняющий обязанности начальника местного РОВД Хосе-Мария Фернандес танцевали греческий танец «Сиртаки».
Как надо делать — это знания, как не надо — опыт.
Десять заповедей — это вечность.
— Не годы прошли, а десятилетия… Почему же так больно, когда вижу тебя… А ты вспоминала обо мне?
— А я и не забывала. Но когда вижу тебя, мне уже — НЕ больно…
Белый листик пахнет свежей,
Первозданной чистотой.
Он неопытен, безгрешен.
В нём пока царит покой.
В нём ни боли нет, ни страсти,
Ни печали, ни обид.
Лист возможно даже счастлив,
Что тихонечко молчит.
Но уже подкралась ручка.
В ней полным полно чернил
И писатель недоучка
Что-то как бы сочинил.
И вот-вот прольются строки
В мир невинного листа.
Мыслей синие осколки
Пожелали текстом стать.
Грязь иллюзий и желаний
Вмиг заполнит пустоту.
Примет листик груз звучанья
И утратит чистоту.
Не по парадной лестнице, задами,
не через сито из народных масс,
вы к власти пробираетесь веками,
с одной мечтой — ярмо надеть на нас.
Как клещ лесной, сначала не заметный,
к любому телу присосаться рад.
А там глядишь, торчит уже приметный,
от нашей крови располневший зад.
Вы на словах служить народу рады,
не досыпать ночей, не пить, не есть,
и наплевать на низкие оклады,
как наплевать на совесть и на честь.
Исправно служите любому, кто на троне,
а он за то вам пастбище дает.
На каждом пастбище, конечно же в загоне,
как вьючный скот, трудящийся народ.
Вы зелень косите и прячете в амбары,
оставив скошенное поле для скота.
Покорным, ласковым даете сено даром,
а непокорным, хлесткого кнута.
С глазами мутными о жизни размышляя,
мы взять не можем, к сожалению, в толк:
пастушье племя лучше управляет
огромным стадом, или красный волк?
И тех и этих хочется порою
быкам поднять на острые рога.
Чтоб у коров повысились надои,
телятам вдоволь было молока.
Но острый рог опасен волку только,
а пастухов рогами не смутить.
У вас вся зелень за бугром, да столько,
что можно новый скот себе купить.
В своих кругах, глумясь над жизнью нашей,
смеетесь вы: «Кто пашет, тот живет»
А зря забыли, как бывает страшен,
российский наш бунтующий народ.
Сколько бы мы не пытались понять друг друга —
Мы по-прежнему остаёмся равноудалёнными,
Словно карусельные лошадки,
Спешащие по кругу.
Легенда ожила от звездопада.
Звезда упала с неба,
Землю собой осеменив.
От этого движенья на планете
Появились…
Звездные дети!
Дети с мудрыми глазами,
Дети Света!
Дети с аурой цвета индиго.
Пришельцы с космоса,
Несут в себе послание.
Им миссия с рождения дана:
Поднять сознание людей
И к звездам взгляд направить,
От чистых мыслей просветление настанет.
Наградой будет- технология чудес,
А в чакре сердца — радость.
Вот, до чего дошел человеческий прогресс!
Как представители землян,
Но новой расы…
Ангелы в образе людей.
С высоким интеллектом, высший разум
Учителя: творения, энергетических систем.
Укажут путь:
Как уважать планету нашу!
Видеть сердцем, с подсознанием дружить,
Как отличать красоту от фальши!
Искусству жить в любви и правде,
Собою быть и чувствам доверять своим.
Семена из звезд
По всюду заполняли землю,
Дети- света раскрылись
В творчестве цветами всех цветов.
И являясь мастерами Вознесения,
Талант блистает, покрывает шар земной.
Музыка, стихи, картины- это их послание.
Ангелы в образе людей!
Это пробуждение человечества,
Его продвиженье вперед.
К свету…
К свету вселенной любви!
Это создание нового общества,
В пространстве Единства
В век золотой,
На просторах рая- земли.