По мне так лучше горе от ума, чем вечный праздник беззаботной глупости.
1. Эрих Мария Ремарк.
- Иди ко мне, - сказал Волк.
Красная Шапочка налила две рюмки коньяку и села к нему на кровать. Они вдыхали знакомый аромат коньяка. В этом коньяке была тоска и усталость - тоска и усталость гаснущих сумерек. Коньяк был самой жизнью.
- Конечно, - сказала она. - Нам не на что надеяться. У меня нет будущего.
Волк молчал. Он был с ней согласен.
2. Джек Лондон.
Но она была достойной дочерью своей расы; в ее жилах текла сильная кровь белых покорителей Севера. Поэтому, и не моргнув глазом, она бросилась на волка, нанесла ему сокрушительный удар и сразу же подкрепила его одним классическим апперкотом. Волк в страхе побежал. Она смотрела ему вслед, улыбаясь своей очаровательной женской улыбкой.
3. Ги Де Мопассан.
Волк ее встретил. Он осмотрел ее тем особенным взглядом, который опытный парижский развратник бросает на провинциальную кокетку, которая все еще старается выдать себя за невинную. Но он верит в ее невинность не более ее самой и будто видит уже, как она раздевается, как ее юбки падают одна за другой и она остается только в рубахе, под которой очерчиваются сладостные формы ее тела.
4. Габриэль Гарсиа Маркес.
Пройдет много лет, и Волк, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда Бабушка съела столько мышьяка с тортом, сколько хватило бы, чтобы истребить уйму крыс. Но она как ни в чем не бывало терзала рояль и пела до полуночи. Через две недели Волк и Красная Шапочка попытались взорвать шатер несносной старухи. Они с замиранием сердца смотрели, как по шнуру к детонатору полз синий огонек. Они оба заткнули уши, но зря, потому что не было никакого грохота. Когда Красная Шапочка осмелилась войти внутрь, в надежде обнаружить мертвую Бабушку, она увидела, что жизни в ней хоть отбавляй: старуха в изорванной клочьями рубахе и обгорелом парике носилась туда-сюда, забивая огонь одеялом.
5. Харуки Мураками.
Когда я проснулся, Красная Шапочка еще спала. Я выкурил семь сигарет подряд и отправился на кухню, где начал готовить лапшу. Я готовлю лапшу всегда очень тщательно, и не люблю, когда меня что-то отвлекает от этого процесса. По радио передавали Пинк Флойд. Когда я заправлял лапшу соусом, в дверь раздался звонок. Я подошел к двери, заглянув по пути в комнату. Красная Шапочка еще спала. Я полюбовался ее ушами, одно ухо было подсвечено утренним солнцем. Я в жизни не видел таких ушей… Открыв дверь, я увидел Волка. На память сразу пришла Овца…
6. Ильф и Петров.
В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошла молодая особа лет двадцати восьми. За ней бежал беспризорный Серый Волк. - Тетя! - весело кричал он. - Дай пирожок! Девушка вынула из кармана налитое яблоко и подала его беспризорному, но тот не отставал. Тогда девушка остановилась, иронически посмотрела на
Волка и воскликнула:
- Может быть, тебе дать еще ключ от квартиры, где бабушка спит?
Зарвавшийся Волк понял всю беспочвенность своих претензий и немедленно
отстал.
7. Ричард Бах.
- Я чайка! - сказал Волк.
- Это иллюзия, - ответила Красная Шапочка.
Под крылом с размахом 10,17 «Сессны-152» с горизонтальным четырехцилиндровым двигателем Lусотiпд О-235-L2С объёмом 3.8 л. и мощностью 1 110 л.с. при 2550 об/мин проносились синие верхушки волшебного леса. Самолет приземлился у домика на опушке, сложенного из белого камня.
- Ты видишь домик? - спросила Красная Шапочка, хитро улыбнувшись.
- Мы сами притягиваем в свою жизнь домики и бабушек, - вздохнул Волк.
8. Виктор Гюго.
Красная Шапочка задрожала. Она была одна. Она была одна, как иголка в пустыне, как песчинка среди звезд, как гладиатор среди ядовитых змей, как сомнабула в печке…
9. Эдгар По.
На опушке старого, мрачного, обвитого в таинственно-жесткую вуаль леса, над которым носились темные облака зловещих испарений и будто слышался фатальный звук оков, в мистическом ужасе жила Красная Шапочка.
10. Уильям Шекспир.
Съесть или не съесть, вот в чем вопрос?
11. Сергей Лукьяненко.
Встаю. Цветная метель дип-программы стихает. Вокруг желто-серый, скучный и мокрый осенний лес. Передо мной лишь одно яркое пятно - красная шапочка на голове маленькой, лет семи-восьми, девочки. Девочка с испугом смотрит на меня. Спрашивает:
- Ты волк?
- Вот уж вряд ли, - отвечаю, оглядывая себя - не превратился ли я в волка? Нет, не похоже. Обычный голый мужик, прикрывающий срам распареным березовым веником. А что я мог поделать, когда от переполнения стека взорвались виртуальные Сандуны? Только сгруппироваться и ждать, куда меня выбросит…
- Я иду к бабушке, - сообщает девочка. - Несу ей пирожки.
Похоже, меня занесло на какой-то детский сервер.
- Ты человек или программа? - спрашиваю я девочку.
- Бабушка заболела, - продолжает девочка.
Все ясно. Программа, да еще из самых примитивных. Перестаю обращать на девочку внимание, озираюсь. Где же здесь выход?
- Почему у тебя такой длинный хвост? - вдруг спрашивает девочка.
- Это не хвост, - отвечаю я и краснею.
- Не льсти себе. Я говорю о следящих программах, которые сели на твой канал, - любезно уточняет девочка. Голос ее резко меняется, теперь передо мной - живой человек.
12. Патрик Зюскинд.
Запах Волка был омерзителен. Он пах, как пахнет каморка дубильщика, в которой разлагались трупы. От его грязной, серой шкуры, исходил непередаваемый запах мертвечины, сладко-горький, вызывавщей тошноту и омерзение. Сам Волк не чувствовал этого, он был полностью сосредоточен, он любовался Красной Шапочкой. Она пахла фиалкой на рассвете, тем непередаваемым запахом, который бывает у цветов лишь за пару минут до рассвета, когда еще бутон не полностью раскрылся.
13. Оноре де Бальзак.
Волк достиг домика бабушки и постучал в дверь. Эта дверь была сделана в середине 17 века неизвестным мастером. Он вырезал ее из модного в то время канадского дуба, придал ей классическую форму и повесил ее на железные петли, которые в свое время, может быть, и были хороши, но ужасно сейчас скрипели. На двери не было никаких орнаментов и узоров, только в правом нижнем углу виднелась одна царапина, о которой говорили, что ее сделал собственной шпорой Селестен де Шавард - фаворит Марии Антуанетты и двоюродный брат по материнской линии бабушкиного дедушки Красной Шапочки. В остальном же дверь была обыкновенной, и поэтому не следует останавливаться на ней более подробно.
14. Редьярд Киплинг.
- Мы с тобой одной крови! - крикнула Красная Шапочка вслед волку. - Доброй охоты!
Сегодня все поздравляют с праздником, даже подарок подарили зубную щётку, улыбнулась довольная беззубая бабушка.
Автору выборов минус, за присвоение имени «Галочка» для отметки в бюллетене, Галина была против…
Парень - своей девушке:
- Валя - ты моя птичка!
- Ой, правда? А какая?
- Какая, какая… Баклан!
Не рой другому яму, лучше откапывай клад
Не рой другому яму - говорили ему. Но он был упертый, и все равно стал гробовщиком.
Не рой другому яму - лозунг общероссийской забастовки экскаваторщиков.
Не рой другому яму, пока из неё не выберешься.
Не рой другому яму, ты и так на дне.
Не рой другому яму, маникюр испортишь.
Не рой другому яму, сам наямнешься.
Вот и закончился долгожданный «День Тишины»… Сколько же за этот день ментов родилось
Вот, родимый, пришла я, пришла!
Угадай, что тебе принесла?
Нееет, сегодня не кофе, не он,
Я тебе принесла са-мо-гон!!!
Почему самогон прям с утра?
Потому, что гнала я вчера.
Не шампанское же подавать,
Ну, нашелся гурррман, твою мать!!!
Ой, какая закуска с утра?
Сало съедено было вчера…
Вот солененький есть огурец,
Он такой аппетитный, пипец!!!
Дегустатор ты мой дорогой,
Повезло тебе, милый, со мной,
О такой можно только мечтать,
Я и ты, самогон и кровать!)))
вдруг третья голова у змея
открыла глаз и говорит
вот суки пить так значит двое
а как блевать так все втроём
У однолюбов должна быть только
Одна жена и только
Одна любовница
У филологов «как правильно?» - это всегда так, как никогда люди не говорят.
Пытался залезть в окно с розой в зубах. Но избушка не переставала кружиться в танце.
Конфузно, когда за пушком - не совсем рыльце.
- Я в вашей памяти местечко застолбила.
Шел по лесу Заяц. Вдруг видит, в глубокой яме сидит Волк. - «Так тебе и надо» - подумал Заяц и дальше пошел. Идет и думает: - «Что же это я? Надо было хотя бы обозвать его?!» Вернулся Заяц и давай над Волком глумиться: - «Ах, ты волчина позорный, собака дикая, джульбарс недоделанный…» Отвел Заяц душу и дальше зашагал. Идет и думает: - «Что же это я? Надо было хотя бы плюнуть в него?!» - «Ах, же ты козлик безрогий, заскучал?" - и с этими словами Заяц принялся материть Волка, забрасывая его камнями и палками. Напоследок помочился на Волка и, с чувством глубочайшего удовлетворения, зашагал прочь. Да только вновь вернулся к яме, решив что такую уникальную возможность нельзя упускать и, что не все еще испробовано. Подошел Заяц к яме, поскользнулся и упал в нее. Поднимается перед Волком и отряхнувшись: «Серый! Не поверишь! Извиниться пришел!»