Самые лучшие в мире запахи, это запахи твоих любимых и родных людей
Если здешний песок не учёл вероятность событий
И не балует небо депешами лондонский смог,
Я хотела бы просто простить и проститься, и выйти
За пределы начертанных тонким пунктиром дорог.
Я хотела бы снова поставить на карту везенье,
Вечным дьяволом-штурманом грозно стоять у руля.
Вместо рома до смерти глотать тёмно-синее зелье
Ядом смазанных взглядов твоих, молодая земля.
Мне ни дни и ни ночи безжалостно грудь не расплавят
Ни тоской по твердыне, ни грузом притворных утех.
Я хочу видеть море и запрограммировать память
Забывать тех, с кем было когда-то прекраснее всех.
Но не вылечить язву в душе поселившейся волей
До тех пор, пока пальцы щербатость хватают камней.
Я хочу видеть море. Хочу видеть чёртово море
С вереницею чаячьих белых больших кораблей…
Хватит скулить, дорогая. Не нужно драм.
Выброси к чёрту весы, запишись на курсы.
Если у этого малого даже в еде нет вкуса,
Что говорить о его сортировке дам:
Девочек с ямочками на щеках, девиц
Чернокосушных и женщин, чьё имя - прочерк?
(Шрифт данной азбуки тонет в избытке точек).
Он же слепец, он не видит, не чует лиц…
Он смотрел Ей в глаза
/пытаясь понять о чём Она думает/
А Она боялась, что Он словит Её взгляд
/потому, что думала только о Нём/,
Но не могла оторвать глаз от Его губ
…
И Он поцеловал её…
Когда мне больно… Когда мне тяжко…
А ты опять далеко [ и очень ],
Меня спасает твоя рубашка…
И я реву в нее, что есть мочи…
А у нее нереальный запах.
Такой родной… Не опишешь словом.
И я, как кошка, упав на лапы,
Встаю и путь продолжаю снова.
А ты в пути мне о том напишешь,
Что я и солнце - родные сестры.
А я ночами сижу на крыше,
Твоей рубахой накрывшись пестрой.
Я больше кошка. Ведь солнце любит
И злых, и добрых… А мне не сдюжить…
Я ненавижу… Когда вдруг грубость.
Когда вдруг грязно плюют мне в душу.
Я умываюсь… Дождем вчерашним…
Забыть про всех. И побыть с тобою.
Я засыпаю в твоей рубашке.
[чужую злобу вода не смоет]
-Я так устал… И я такой голодный…
-Пойдём, кормить буду)
-Угости меня своей нежностью…
-А как же ужин?
-Я буду сыт твоей любовью…/а ужин будет завтраком/
В тоске, по щекам покатились
Осколки разбитой души.
Как жаль, это только приснилось,
Что вместе нам хочется жить.
В тебе сосредоточие всех чувств:
моя гордыня, эгоизм и вера,
моих вопросов непосильный груз
и сумасшедшей страсти сладкой нега.
В тебе секунды счастья-от и до,
разлук жестоких плеть на нежной коже
и слез река меж странных берегов,
и то, чего касаюсь осторожно.
В тебе июньский зной и тихий вскрик
за гранью запредельного блаженства,
и вечность, что длиной в короткий миг,
как идеальное любви несовершенство.
В тебе есть… я … за тьмой горячих снов,
за беспричинной ласковой улыбкой,
за недосказанностью фраз и тихих слов,
за будничной победой и ошибкой.
Во мне есть… ты … стихов полночный сплин,
как свежий ветер, как заката росчерк,
Во мне есть только ты, лишь ты один,
В душе и мыслях, в сердце-днем и ночью.
Юлия Фролова
Я посылаю тебе шифровку -
отсюда нет напрямую связи…
Я посылаю свою шифровку
то криком чайки перед грозой,
то стайкой листьев, то всхлипом грязи…
То спелой сойкой на старом вязе…
То предрассветною бирюзой…
Я посылаю, а ты не слышишь,
ты трудно дышишь. Ты, на спине
когда заснёшь, иногда так дышишь…
И ведь не звякнешь, и не напишешь…
Я упрошу, мне позволят - слышишь? -
к тебе порой приходить во сне.
никто ничего никому не должен,
и значит, никто ни за что не в ответе.
все чаще прохлада гуляет по коже,
все реже маяк остается светел.
так тускло в замерзшей душе и пусто,
задернуты шторы, камин остывший.
нет места каким-то там даже чувствам.
кричи не кричи - и никто не услышит…
Ты пахнешь почти как мой мужчина
Но ты не Он…
Он дома с женой и с сыном
А ты другой…
Ты смотришь в глаза так честно
И взгляд прямой…
Ты таешь рядом,
Тебе интересно со мной.
А я еще не решила,
Что делать с тобой.
Мне тоже пока интересно.
Вступаю в бой…
Словами играю, улыбки парирую. Стой…
Я так смотри заиграюсь!
Тебя закружу…
Давай-ка я лучше сразу тебе всё скажу.
Ты так похож на него!
Но ты не Он Он может во многом хуже…
Не будет со мной…
А ты уже на старте,
Чтоб крепость брать.
В осаде сидеть месяцами
Согласия ждать…
Но я всё равно знаю,
И лгать не хочу…
Ты добрый, хороший,
Да хоть самый лучший!
Я не смогу…
И пахнешь и даже похож…
Прости - не Он…
Люблю я его, люблю…
А ты…- чужой.
Нет, я не девочка твоя… Я - тяжкий крест,
Что ты несёшь, но больше силы нет нести…
Я понимала, что однажды надоест
Спасать того, кого уже нельзя спасти…
А ты - мой воздух, мой родник и ангел мой…
Мой тёплый бриз, а иногда холодный шторм…
И без тебя я буду тёмной и пустой…
Любовь действительно главней границ и норм…
Нет, я не девочка твоя… Я - просто так…
Несчастный ослик, потерявший вдруг мечту…
Ты не волнуйся, я не буду вниз с моста,
Ведь я была уже сегодня на мосту…
Ты стал мне миром, и когда мой мир исчез,
То оказалось - не осталось ничего…
Ты видишь, сложно миром быть для поэтесс.
Ещё сложнее отбирать потом его…
Нет, я не девочка твоя, но до сих пор,
Я очень верю, что однажды стану ей…
Давай молчать, когда обычный разговор
Нас отдаляет от любви ещё сильней…
Рыдало сердце, разрываясь на куски.
Я между разумом и сердцем вновь мечусь…
Мне также кажется, что мы с тобой близки…
А если кажется, то я всегда крещусь…
Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт, 2015
Свидетельство о публикации 115 072 007 838
Я ведь тону…
Понимаешь?
С головою в тебя…
Я даже не знаю
Зачем это надо.
Но думать не буду…
Не спасай!
Держись за меня!
Я вижу глаза.
Ты в моих,
Я в твоих…
Я вижу ты тонешь со мною.
Я в тебе.
Ты во мне.
Ныряй…
В меня с головою.
Человек умирает не тогда, когда холодеют руки и ноги, а когда холод достигает сердца.
Пресытиться друг другом могут лишь те, кто не сумели познать истинного вкуса.