Чтобы государство не обанкротилось, необходимо разрешить проблему госаппарата. Неудержимое раздутие штатов, чудовищная бюрократизация всякого дела - горы бумаг и сотни тысяч писак; захваты больших зданий и помещений; автомобильная эпидемия; миллионы излишеств. Это легальное кормление и пожирание госимущества этой саранчой. В придачу к этому неслыханное, бесстыдное взяточничество, хищения, нерадения, вопиющая бесхозяйственность, характеризующая наш так называемый «хозрасчёт», преступления, перекачивающие госимущество в частные карманы.
рожденным ползать сюда не в ползать.
Твоё настоящие это будущее прошлое.
Теперь я поняла, почему простываю… Оказывается, у меня душа на распашку…
Как мало их совсем сейчас осталось,
Кто шел под пули не щадя тогда себя,
Сегодня государство отказалось -
У них опять за выживание борьба.
Старик все ордена и награжденья
За деньги в парке на скамье их продавал,
Чтоб прокормить себя, он с сожаленьем
Последний раз слезою горько орошал.
К нему внезапно подошел парнишка,
Он деньги все, что были в модном кошельке,
Отдал, и наклонившись очень низко,
На ухо тихо старику вдруг прошептал:
- Возьмите все, но лишь не продавайте
Свою же честь и доблесть за гроши.
Кто покупает, не достойны, знайте,
У них давно уж нету сердца и души.
Каждый год мы разные люди. Я не думаю, что всю жизнь мы остаемся одним и тем же человеком.
Самое сказочное, самое чудесное из всех доступных человеку переживаний - предвкушение чуда…
Бывают дни, которые хочется поставить на повтор)
Золото всех тронов мира не могло отклонить Дзержинского от предначертанной цели. Перед его моральной чистотой порой склоняют головы даже его непримиримые враги.
Полагаю, что уже пришло время, когда можно и следует упразднить персональные машины, в том числе и мою… Если есть одна персональная, то будет всегда и больше
Лично я хожу на службу только потому, что она меня облагораживает.
Если бы не было статистики, мы бы даже не подозревали о том, как хорошо мы работаем.
А это Шура - симпатичная, но, к сожалению, активная. Когда-то её выдвинули на общественную работу и с тех пор никак не могут задвинуть обратно.
- Вы купили новые сапоги, Вера?
- Да вот ещё не решила, Людмила Прокофьевна. Вам нравится?
- Очень вызывающие. Я бы такие не взяла. А на вашем месте интересовалась бы сапогами не во время работы, а после неё.
- Значит, хорошие сапоги, надо брать.
- Очень хочется произвести на вас приятное впечатление.
- Вам это удалось… уже.
- Усилить хочется.
- Я надеюсь, вы не собираетесь музицировать?
- Ага, петь хочется!
- Какое несчастье…
- Почему? Друзья утверждают, что у меня красивый… баритональный… дискАнт.
- Подождите, меня осенила догадка: вы пьяный?
- Нет, что вы! Когда я пьян, я буйный. Гы-гы-гы!.. Вот, а сейчас я тихий.
- Мне повезло.
- Мы вас любим… в глубине души… где-то очень глубоко…
- Что же, выходит, что все меня считают таким уж чудовищем?
- Не надо преувеличивать. Не все… не таким уж чудовищем…
В женщине должна быть загадка! Головка чуть-чуть приподнята, глаза немножко опущены, здесь всё свободно, плечи откинуты назад. Походка свободная от бедра. Раскованная свободная пластика пантеры перед прыжком. Мужчины такую женщину не пропускают!
- Ну, понимаете, можно, конечно, и зайца научить курить. В принципе ничего нет невозможного.
- Вы думаете?
- Для человека. С интеллектом.
- Грудь вперёд!
- Грудь? Вы мне льстите, Вера.
- Вам все льстят!
- Никому из сотрудников вы бы не позволили себе швырнуть в физиономию букетом. Неужели вы ко мне неравнодушны?
- Ещё одно слово, и я запущу в вас графином!
- Если вы сделаете графином, значит, Вы действительно меня… того-этого…
- Где у вас тут дверь???
- Где надо, там и дверь!
- Мало того, что вы враль, трус и нахал, - вы ещё и драчун!
- Да, я крепкий орешек!
- У меня дети. У меня их двое: мальчик и… м-м… де… тоже мальчик. Два мальчика.
- Не перебивайте, пожалуйста! Я и сам собьюсь.
- А как вам моя причёска?
- Умереть - не встать!
- Я тоже так думаю.
У меня такая безупречная репутация, что меня уже давно пора скомпрометировать.
- У меня есть смягчающее обстоятельство. Я люблю вас. Люблю.
- Ты знаешь, я понял, из-за чего мы с тобой разошлись: нам нужен ребёнок!
- Ты хочешь, чтоб у нас был ребёнок?
- Да! И как можно скорее!
- Но я не могу сейчас. До конца работы ещё два часа и Калугина тут… Я не могу уйти!
- Только, пожалуйста, побыстрее: у меня куча дел.
- Ничего, подождёт ваша куча. Ничего с ней не сделается.
- Плохо учились в школе? Я так и знала, что вы - бывший двоечник!
- Оставим в покое моё тёмное прошлое.
- Ничего не скажешь, вы настоящий современный мужчина!
- Какое вы право имеете меня так оскорблять?!
- Не бейте меня по голове, это моё больное место!
- Это ваше пустое место!
Поставьте Веру на место! И не трогайте больше руками!
Смотреть глазами своего аппарата - гибель для руководителя.
- Всамделишных не делают на фабрике игрушек, - назидательно сказала Деревянная Лошадка. - Ими становятся. Если с тобой играют долго-долго, и не просто играют, а любят, любят на самом деле, - вот тогда ты и становишься всамделишным.
- Это больно? - спросил Кролик.
- Иногда очень, - честно ответила Деревянная Лошадка. Она всегда говорила правду. - Но если ты всамделишный - никакая боль тебе не страшна.
- А всамделишными становятся сразу? - спросил Кролик. - Например, вечером лег, а утром - ты уже всамделишный, или ими становятся постепенно?
- Сразу всамделишными не становятся, - ответила Деревянная Лошадка. - Только постепенно. И притом не скоро. Тут главное - чтобы тебя за это время не сломали, не залюбили, а вообще-то у всех всамделишных потертая шерстка, истрепанные уши и потускневшие глаза. Это все потому, что их очень много любили. Может, у тебя перестанут гнуться лапки и может ты станешь некрасивым. Но все это будет неважно: ежели ты - всамделишный, ты не можешь казаться безобразным. Так могут считать только посторонние. Став всамделишным, ты навсегда останешься им.
Как много нас чужую боль не испытавше,
Словами умными умеем все сказать,
Но мало нас, кто смог бы просто помолчавше,
В минуту тяжкую молчаньем поддержать.
Я не умел совсем вязать
Навязывая дни как нитки
В узоры, чтобы угождать,
Своим врагам, друзьям и близким.
И не судите обо мне,
Что я совсем вам не угоден.
Сегодня, верьте, я вполне
Собой весьма даже доволен.
И на душе как водопад
Срываются в пучину чувства,
Но каждый раз я все же рад,
Что жизнь люблю я до безумства.