Жизнь… всё расставит по местам… Всё будет так… как быть должно. И солнце в жизни… иль туман… Случиться то… что… суждено…
1. Освободи своё сердце от ненависти - прости.
2. Освободи думы свои от беспокойств - большинства из них не существует.
3. Живи просто и люби то, что у тебя есть.
4. Отдавая не жалей.
5. Ожидай меньше от людей, но больше от себя.
Что там - за горизонтом бытия?
За этой зыбкой гранью жизни-смерти?
Что ждет в далеком будущем меня?
Кем стану я в манящей круговерти?
Возможно, вырасту я огненным цветком,
Невиданным доселе в мире нашем,
И кто-то свитым из меня венком,
Любимой волосы с улыбкою украсит.
А может птицей яркою взлечу
К высокому колодцу поднебесья,
Любые дали будут по плечу,
Всю землю облечу в один момент я.
Иль буду жить в тропическом лесу
И зверем диким выйду на охоту,
И по утрам холодную росу
Я буду пить - небес живую воду.
Иль за грехи, свершенные давно,
Я буду камнем пыльным век за веком.
Кем стану в будущем? Мне это все равно -
Хочу остаться в настоящем ЧЕЛОВЕКОМ.
Никогда не полагайся на любовь.
Обещая райские наслаждения, она легко может превратить твою жизнь в ад.
Это нам только кажется, что мы выросли, на самом деле мы по-прежнему продолжаем играть в догонялки, прятки, скакалки… Вот только правила стали жёстче.
Не порочь лозы-невесты непорочной виноградной,
Над ханжою злой насмешкой насмехайся беспощадно.
Кровь двух тысяч лицемеров ты пролей - в том нет греха, -
Но, цедя вино из хума*, не разлей струи отрадной.
* - Хум - глиняный кувшин для вина
Вино прекрасно, пусть его клянет суровый шариат.
Мне жизнь оно, коль от него ланиты милые горят.
Оно горчит, запрещено - за то мне нравится оно.
И в этом старом кабаке мне мило все, что запретят.
Глянь на вельмож в одеждах золотых,
Им нет покоя из-за благ мирских.
И тот, кто не охвачен жаждой власти,
Не человек в кругу надменном их.
Крепковой Л. А посвящается
Тебя нет. И для всех это норма в уме.
Старость, сырость и гроб-простота бытия.
Умирает болезненно вера во мне (!),
Опустив свои сильные руки добра.
Я пытаюсь привыкнуть к новшеству чувств,
А точнее к пустому отзвуку слов.
Тридцать лет моей жизни, похожих на грусть,
Тридцать лет твоих глаз -глубина, как любовь.
Я скучаю по нежным и теплым рукам,
По ночной болтовне до утра по душам,
По твоим и единственным в мире словам:
«Детка что ты, не плачь, помолись образам.»
И теперь я стою у иконы твоей
В нетерпимые, бьющие вдребезги муки.
Православной печали явился Отец,
Разведя мои нАсквозь пробитые руки.
Я Вам однажды стала не мила,
Тому дано не мало псевдо-судий.
У нашей Дружбы было два крыла.
И видимо теперь уже не будет.
Не будет разговоров до утра,
Не будет кухни с хохотом и плачем,
И золото не Вашего пера
Желает мне и счастья, и удачи.
Но веруйте , - мне с Вами не делить
Ни славы, ни богатства, ни вниманья.
Я слава Богу научилась жить,
Всегда прощаясь и всегда прощая.
В этом доме больше ничего нет.
Кипа старых чувств и старых газет,
Детство и память вперегонки,
Да в двенадцать лет глупые стихи.
Первая любовь и разлука -не в счёт.
Кто-то пережил, кто-то переживёт.
В этом доме образы и слова,
Книжной пыли горькая тишина,
Голос пятилетний, звенящий ввысь,
И чердак, хранящий чужие письма,.
Плюшевый медведь, мне глядящий в след,
Запах моей Мамы, которой нет…
Невозможно что-то умолчать,
Рано или поздно всё вернётся.
Можно ль через время пробежать?
Можно ли ребёнку стать серьёзным?
Можно ли чужой покинув край
Заскучать, как по пустым качелям;
И когда так хочется прощать,
Рассмеяться и не знать прощенья?
Может и покажется кому, -
Что мол за банальные вопросы?
Но ответьте мне ,-Ну почему,
В тридцать лет не хочется быть взрослой?!
Хочется под Маминой рукой
Засыпать и знать, что завтра снова
Мама тихо сядет на кровать,
Отодвинув этот мир суровый…
«Все люди по природе жаждут знать». (Аристотель)
Здесь желание пониматься как интеллектуальная жажда.
Философия даосизма рассматривает
ненасытную нужду, сопровождающую жажду все большего знания, принципиально в том же ключе, что и неослабную неудовлетворенность, сопутствующую физическим желаниям. Таким образом, стремление к познанию уравнивается с нескончаемыми плотскими желаниями и тем самым предстает в виде некоего пристрастия.
Отрицательное отношение даосизма к знанию особенно ярко выражено в «Дао дэ цзин» - работе, приписываемой Лао-цзы.
На примере пристрастия к материальным благам и власти.
В 3-м стихе говорится:
Если не выдвигать достойных,
то в народе не будет соперничества.
Если не ценить труднодоступных предметов,
то народ не станет воровать.
Если не показывать того, что вызывает желание,
то в народе не будет беспорядков.
Поэтому правление совершенномудрого таково:
Он делает сердца [подданных] пустыми;
он наполняет их желудки.
Он ослабляет их волю; он укрепляет их кости.
Он постоянно стремится к тому, чтобы у народа
не было знаний и желаний.
Продвижение достойных и мудрых с целью пополнения правительства самыми честными и заслуженными людьми находится в соответствии с учением Конфуция. С точки зрения даосизма, подобная практика лишь приводит к раздорам в народе. Люди будут жаждать политической власти, что создаст дух конкуренции, и социальная гармония будет нарушена. Подобным же образом демонстрация редких предметов роскоши искусственным образом создаст ненужные потребности. Очевидно, что даосы не ценили ни политическую борьбу, ни экономику, ориентированную на спрос. Их политико-экономическим идеалом было состояние довольства, а не конфликта. Все тот же стих советует совершенномудрому правителю, с одной стороны, обеспечивать основные нужды народа (в особенности обильную пищу), а с другой - препятствовать возникновению жажды к приобретению того, без чего можно обойтись. Насыщения и довольства можно достигать, избегая сильных устремлений в настроениях людей. Если таких устремлений избежать не удалось, возникают пристрастия и зависимости, ведущие к конфликтам. Страсть народа к потребительству будет разбужена, и настанет эпоха непрерывной борьбы всех против всех.
Пристрастие можно испытывать не только к материальным благам и власти - оно распространяется и на знания. Как материальные излишества могут привести к непрекращающейся жажде приобретения все новых и лучших вещей, так и интеллектуальные излишества способны породить неутолимый информационный голод. Душевный покой в народе - и, следовательно, умиротворенное общество - возможен лишь тогда, когда избыточный рост физических и умственных стремлений пресекается.
18-й стих
Когда появляются знание и мудрствование,
возникает великая ложь.
Новые знания ведут лишь к излишнему вмешательству, «искусственному» посягательству на естественный порядок вещей.
С точки зрения теории общественных систем можно сказать, что по большому счету производством знаний занимаются лишь две общественные системы: наука и средства массовой информации (далее - СМИ). Знания, выдаваемые СМИ, сильно отличаются от знаний, получаемых наукой. Научные факты, пропущенные через СМИ, уже не похожи на научные факты в системе науки - они скорее напоминают другие темы новостных и развлекательных программ (или публикаций). Код СМИ - «информация/не-информация», а не «истинно/ложно».
С точки зрения даосизма код «информация/не-информация» порождает постоянный коммуникационный голод, не дающий нам достичь какой-либо точки покоя.
Посредством СМИ - в особенности новых СМИ, таких, как интернет, - общество делает нас участниками производства знаний. Мы больше, чем пассивные наблюдатели. Оно ежедневно требует нашего внимания. При каждодневном обновлении информации мы не сидим на скамье запасных игроков - мы, народ, являемся творцами новостей и шоу.
Когда ты молод, ты смотришь телевизор и думаешь, что телекомпании сговорились для того чтобы сделать людей тупыми. Но когда становишься чуть старше, понимаешь, что это не так. Люди сами этого хотят. И это куда более удручающе. Заговор это не страшно. Ты можешь пристрелить ублюдков! Устроить революцию! Но нет никакого заговора, телекомпании просто удовлетворяют спрос. Это правда. (Стив Джобс)
когда любят жизнь, то не читают. впрочем, не особенно
ходят и в кино. что там ни говори, доступ к миру
художественного остается за теми, кого немножко тошнит.
Миром движут эмоции.