Перчатка брошена — веков тому не счесть.
И я не знаю, блажь или заслуга —
Поднять ее, но выпала мне честь —
И я перешагну границу круга.
Сегодня все решится на кругу,
Сегодня время дикое такое,
Что я готов ладонь лобзать врагу
За то, что он меня лишил покоя.
За то, что он почти такой, как я.
За то, что ненавистные друг другу.
За то, что мы шагнули за края —
И лишь один шагнет назад из круга.
За то, что дрожь сменяется на раж,
Под сердцем холодок, мороз по коже.
За то, что, переплавив страх в кураж,
Мой недруг, ты дрожишь от гнева тоже…
Перчатка брошена — веков тому не счесть.
И я не знаю — блажь или заслуга
Поднять ее… Да разве ж в этом честь?
Я на кругу врага приму, как друга.
я слишком долго тебя прощала
все косяки твои. дурь и глупость.
а ты кусал мои губы губами
и говорил что всё это тупость.
горел ночник. приглушенный свет.
ты ничего мне не обещал.
от всех и вся. кутал плечи в плед
и мне заваривал липовый чай
от нервных срывов. от болей в сердце
ты говорил мне — все люди суки
потом вливал в себя водку с перцем.
отогреваясь. мне плакал в руки.
а в жизни было так много судей
и чай
и липовые
люди
Он сказал… ты открытая книга сказок… ты долгожданный подарок… тот, что к Новому году… Только ты видишь коробку… ты не развязал даже ленточку… Он сказал ты цветок… я сложноцвет… я многолеток… Я пан или пропан… я фолиарная теория, про ту, что Гёте Иоганн… Я Лилия… Ты сказал я читаю открытую книгу… только я многотомник «Мои мемуары» по Рихтеру… по Вагнеру.
та же квартира. и те же цветы
те же обои четыре года
та же улыбка. и те же мечты
на подоконнике та же погода.
и за окном переменчивость та же
вроде апрель, а похоже на осень
те же чернила и та же бумага
снова пишу, что люблю тебя очень
та же квартира. и те же стихи
мысли всё те же.
опять о любви
Теперь я как и ты, человек, у которого внутри могила и кресты.
Внутри тесно, темно и холодно, снова лезет сигаретный дым.
Неужели я вышла из этих кругов ада и нахожу новые пути.
Теперь не обернусь назад, а то стоишь то сзади ты, ведь мне блевать охото, от вашей красоты.
Да много стервозных фраз, прости читатель, но когда на душе печаль, ты понимаешь, что не можешь писать про роскошные цветы.
Быть может все пройдет бесследно, но вот жизнь стала слишком бледной
А если так, то это лучше, чем быть на веки пленной и на веки удушенной.
Пусть будет лучше, серый дым витать в моей квартире, чем будешь рядом стоять и врать мне нагло в спину.
Будет новая весна, не буду влюблена, ведь снова испытать все на себе, уже не для меня.
Напилась, и я пьяна. Пустыми чувствами и ложью, но не виновата я, что заливали все что можно.
Ты этап, ступень, не важно, но по тебе прошлась я, потеряв смех и радость, оставив автомат.
Я помню день, когда впервые тебя встретил…
Ты словно ангел в жизнь мою вошла…
С тех самых пор не представляю своей жизни
Без твоих глаз, улыбки и тепла.
Ты мне дороже всех на свете
Никто не в силах заменить.
Самая милая, нежная!
Лучшая из девушек на земле!!!
Ты мой ангел во плоти,
Поскорей ко мне лети.
Отогрей мне душу нежно,
Научи меня любить…
Покажи свой мир чудесный,
Стать частицею позволь…
Буду я любить так нежно…
Не захочешь ты другой!
Квадратик ночи
Звездой проколот,
Терзает очень
Касаний голод,
Смотрю сквозь стёкла
В миры иные
И смех Софокла
Мне странен ныне
Давно не бреюсь,
Коплю потери,
Люблю, надеюсь
И просто верю.
Играет память злую шутку,
стирая прошлого границы;
мы забываем на минутку
что вправду было, а что снится,
и жалуемся на побудку.
Воспоминаний уголки
и закоулки — потаённы,
пучины памяти — бездонны,
ушедших образов манки
влекут сознанью вопреки
в мир сновидений монохромных.
Тут выждать — будет очень мудро,
спросонок мысли так ясны!
Ведь всё закончится под утро:
мечты, реалии и сны.
Я девушку во сне увидел,
как будто были мы знакомы:
она смеялась нарочито;
но сна неведомы законы,
и память мстила ядовито.
Улыбка вспомнилась сейчас,
рингтон, нарезанный с нетленки,
по-детски сбитые коленки,
недетский взгляд чагравых глаз —
я вижу всё как в первый раз
на пожелтевшей киноленте.
Открыв глаза вошёл я в ступор:
её не помню — хоть убей!
Жалеть о том, что было — глупо,
о неслучившемся — глупей.
Живёт повсюду красота:
Живёт ни где-нибудь, а рядом,
Всегда открыта нашим взглядам,
Всегда доступна и чиста.
Живёт повсюду красота:
В любом цветке, в любой травинке
И даже в маленькой росинке,
Что дремлет в складочке листа.
Живёт повсюду красота:
Живёт в закатах и рассветах,
В лугах, туманами одетых,
В звезде, манящей как мечта.
Живёт повсюду красота,
Сердца нам радуя и грея,
И всех нас делает добрее
Она наверно неспроста.
Можешь локти кусать от обиды
И рыдать очень громко навзрыд,
Собирать, что навеки разбито,
И пытаться лечить, что болит.
Можешь томно скулить, как собака,
На краю у обрыва стоять,
Помнить все и хранить в сердце запах,
Но ушедших не смей догонять!
Бей посуду, кричи, прыгай, топай,
И уход их попробуй принять;
От любви свои раны заштопай,
Чтоб с нуля, как и прежде, начать.
Шаг вперед этот жизненный опыт.
Для чего он был дан? Не секрет.
Это просто тебе Свыше кто-то
Чистит место для новых чудес!
Светлана Чеколаева, 2018
Красивые и несравненные!
Мы — Женщины Богом хранимые,
Мы сотканы нитями верными,
И нет в том вины, что ранимые.
Натуры филейно-изящные,
Прекрасны во всем и любимые,
Мы — Женщины очень опасные,
И нет в том вины, что ревнивые.
Глубокие омуты страстные,
Мы тайнами жизни пронизаны,
Какие же все-таки разные,
И Вами, мужчины, ценимые.
Любите нас, воины сильные,
Мы свыше даны Вам наградами,
И нет в том вины, что строптивые,
Мы судьбы меняем лишь взглядами.
Мы — Женщины с нежными крыльями,
Хрустальными хрупкими слёзами,
Цветём мы для тех, кто нас «Милыми»
И с трепетом кличет «Голубками»!
Ищу в себе себя, в глубинах лабиринт.
Ну где ж моя стезя, по чём душа болит?
Ища в себе себя, я потону во лжи,
Ну засвети огня, дорогу покажи.
Я потеряла нить, ищу в себе себя.
Ну как мне покорить свет моего огня?
Ищу, похоже, зря, иль сбилась я с пути,
Ищу в себе себя и не могу найти!
И веру схороня, я заступаю в грот,
Ищу в себе себя, ищу который год.
Потеряна стезя, я растворюсь в огне,
Ища в себе себя, себя найдёшь во вне.
Ты бросишь якоря, в том поиске пустом,
Искать в себе себя, как гнаться за хвостом.
Я с тобой не боюсь состариться,
Не боюсь быть седой и в морщинах.
Мы со всем с тобой сможем справиться,
Мой родной, мой любимый мужчина.
Как всегда ты со мной будешь ласковым,
Как всегда будешь звать хохотушкой,
Внукам будешь читать тихо сказки ты
И уснёшь на их мягких подушках.
По утрам будем пить чай с ватрушками,
И смеяться над тем, что приснилось.
Будем баловать деток игрушками,
Чтоб в их глазках лишь счастье искрилось.
Вечерами мы будем гулять с тобой.
На всю жизнь нашей нежности хватит.
И кричать будут вслед нам детишки гурьбой —
Дед Серёня и бабушка Катя!
Анечка! Лаврушечка!
Давняя подружечка
поздравляю я!
В день рожденья — славное!
В день апреля — главное,
семнадцатое, — моя!
Помню посиделочки
наши на кровати,
по бумажке песни и страдания…
Бигуди на волосы
и пели на два голоса!
А парняги, гады! — ноль внимания…
Венигрет с картошечкой
и томатный сок,
булочка с кусочком колбасы…
Строительных наук гранит,
а летом — стройотряд манит, —
счастливые! Не глядя на часы…
Но вот промчалось времечко.
Я в Питер, ты — за Гришу.
Потом сынов ты родила —
двоих мальчишек!
Потом они тебе внучат
родили!
А годы-то! А годы мчат!
Мы это проходили!
Будь счастлива, хорошая!
Здорова будь, родная!
С апрельским этим теплым днем
тебя я поздравляю!