В лохмотьях нищенских, измучена работой,
С глазами красными, опухшими без сна,
Склонясь сидит швея, и всё поет она,
И песня та звучит болезненною нотой.
Поет и шьет, поет и шьет,
Поет и шьет она, спины не разгибая,
Рукой усталою едва держа иглу,
В грязи и холоде, в сыром своем углу
Поет и шьет она, спины не разгибая:
«Сиди и шей, шей день и ночь,
Пока петух вдали кричать не станет;
Сиди и шей, шей день и ночь,
Пока хор звезд сквозь крышу не проглянет.
О, лучше б быть рабой у турков мне
И от работы тяжкой задохнуться:
Ведь в их нехристианской стороне
Язычники о душах не пекутся!..
Сиди и шей, шей день и ночь,
Пока твой мозг больной не станет расплываться;
Сиди и шей, шей день и ночь,
Пока глаза твои совсем не помутятся.
Переходи от ластовицы к шву…
Швы, складки, пуговки и строчки…
Работу сон сменил, но словно наяву
Я и в тревожном сне всё вижу шов сорочки.
О вы, которых жизнь тепла так и легка,
Вы, грязной нищеты не ведавшие люди, —
Вы не бельем прикрыли ваши груди,
Нет, не бельем, но жизнью бедняка.
Во тьме и холоде, чужая людям, свету,
Сиди и шей с склоненной головой…
Когда-нибудь, как и рубашку эту,
Сошью сама себе я саван гробовой.
Но для чего теперь я вспомнила о смерти?
Она ли устрашит рассудок бедный мой?
Ведь я сама похожа так — поверьте —
На этот призрак страшный и немой.
Да, я сама на эту смерть похожа.
Всегда голодная, ведь я едва жива…
Зачем же хлеб так дорог, правый боже,
А кровь людей повсюду дешева?
Работай, нищая, не ведая истомы,
Работай без конца! Твой труд всегда с тобой,
Твой труд вознагражден: кровать есть из соломы,
Лохмотья грязные да черствый хлеб с водой,
Прогнивший ветхий пол и потолок с дырою,
Разбитый стул, подобие стола
Да стены голые; казалось мне порою —
С них даже тень моя свалиться бы могла…
Сиди и шей и спину гни,
С работы не своди взор тусклый, утомленный
Сиди и шей и спину гни,
Как спину гнет в тюрьме преступник заключенный.
Сиди и шей — работа нелегка, —
Работай — день, работай — ночь настанет,
Пока разбитый мозг бесчувственным не станет,
Как и моя усталая рука.
Работай в зимний день без солнечного света,
Не покидай иглы, когда настанут дни,
Дни благовонного, ликующего лета…
Сиди и шей и спину гни,
Когда на зелени появятся росинки,
И гнезда ласточки свивают у окна,
И блещут при лучах их радужные спинки,
И в угол твой врывается весна.
О, если б я могла вон там, над головою,
Увидеть небеса без темных облаков,
Увидеть пышный луг с зеленою травою,
Могла упиться запахом цветов —
И белой буквицы и розы белоснежной, —
То этот краткий час я помнила б всегда,
Узнала бы вполне я цену скорби прежней,
Узнала б, как горька бессменная нужда.
За час один, за отдых самый краткий
Неблагодарною остаться я могла ль?
Ведь мне, истерзанной холодной лихорадкой,
Понятна лишь одна безмолвная печаль.
Рыданье, говорят, нам сердце облегчает,
Но будьте сухи вы, усталые глаза,
Не проливайте слез: работе помешает
Мной каждая пролитая слеза…»
В лохмотьях нищенских, измучена работой,
С глазами красными, опухшими без сна,
Склонясь сидит швея, и всё поет она,
И песня та звучит болезненною нотой.
Поет и шьет, поет и шьет,
Поет и шьет она, спины не разгибая,
Рукой усталою едва держа иглу,
В грязи и холоде, в сыром своем углу
Поет и шьет она, спины не разгибая.
Из-за моря ласточка
Весной полетит,
И ветер, мне веющий,
Твой сад навестит;
С тем ветром кораблик наш
Вернется домой.
А я? Не видать уж мне
Сторонки родной!
Немало там льется слез —
И слезы твои
О том, что от слез твоих
Далеко мои.
И чем мы разрознены,
Родная, с тобой?
Одним только морем ли,
Иль смертью самой?
Белеет ли облачко
Вдали на волнах,
Мне грезится домик наш
На белых скалах.
Но облачко легкое
Вспорхнет к небесам:
Знать, заживо, милая,
Не свидеться нам!
Море возмутилось,
Буря, град и гром;
Небо омрачилось —
Тьма и мгла кругом.
Силы, всколебавшея
Моря глубину
И с песком смешавшея
Мутную волну!
Вы, что так бросаете
Брызги в облака
И так зло играете
Лодкой рыбака,
От тревоги бледного,
Смятого борьбой, —
Не толкайте бедного
В яростный прибой!
В свете молний блещущих,
Унесите челн
Прочь от этих мещущих
И сердитых волн!
От жилья знакомого,
Что к себе манит
Моряка, несомого
Бурей на гранит,
От жены, рыдающей
В ужасе, и там
Руки простирающей
К мрачным небесам;
От детей, тоскующих,
Что отец нейдет,
От их ласк чарующих,
От всего, что ждет
Там, за пеной белою…
Господи, от ней
Лодку эту смелую
Унеси скорей!
Сердце ужасается
И того порой,
Что уж приближается
К нам наш дом родной!..
Льется настоящее
В призрачный сосуд.
— Пей, судьба, горчащее,
Крепкое вино.
Было небо холодно,
Словно высший суд.
Было сердце голодно
И грешило мной.
Пей — не вой белугою,
Это жизнь (не смерть)
Обнимает вьюгами…
Не тебя одну.
Нашепчи задумчиво
В эту круговерть:
— Видно, я — везучая,
Раз иду по дну.
С ветрами и плачами
Всё иду-иду,
Рядом беды тащатся,
Ноя и скрипя.
Будущее надо мне —
Яркую звезду!
Для не горькой памяти
Надо мне меня.
…
Льется настоящее —
Чистая слеза.
Успокой болящую
Душу… Пей лоза!..
Нет света без тьмы, и нет тени без света,
Меж ними еще умудряются где-то,
Вместиться оттенки, цвета и тона…
И я туда лезу, где жизнь не бедна
На разные краски, на их переливы…
Ну, как же на свете быть можно счастливым
Без радуги в небе, без алой зари,
Без золота, что дарят нам сентябри,
И без синевы невесомой небесной,
Без розовых клумб, без сирени прелестной,
И как обойтись без зеленой травы,
И даже без серой дождя тетивы…
И чувствую я всею сутью подкожной,
Вне радости цвета нам жить невозможно!
Я стала постарше, помягче, попроще,
Без внешнего лоска и стали внутри.
Уже замираю в березовой роще,
Когда она золотом чистым горит.
Уже понимаю, не так много надо,
Для счастья земного хватает любви,
Что жизнь, и сама по себе есть награда,
В ней нужно любые мгновенья ловить.
Уже много «помню» и всё меньше «знаю» —
В моем лексиконе такой перевес…
Пока далеко мне до самого края,
Но чувствую кожей, что он всё же есть.
И все ощущения тоньше, и краски,
И светлый покой поселился в душе.
Пусть времени много ещё до развязки,
Но, всё-таки, всё по-другому… уже…
Что-то манит, что-то брезжит —
Не поймешь,
Хоть дойти и нет надежды,
А идешь,
Превращаешь в пользу снова
Всё свою:
Звук случайный, штрих и слово.
И в струю,
Замутненную привычной
Суетой,
Огонёк вплетаешь личный
И живой.
И куда-то всё стремишься
И спешишь,
Ни за что не согласишься
Жить, как мышь.
Хоть уютно в теплой норке,
Тишина,
И своя есть хлеба корка,
Но нужна
Траектория другая
Для души…
Я не спорю, понимаю —
Потушить
Невозможно, если вспыхнет
Свет внутри.
Не старайся, не утихнет —
Пусть горит…
Что-то манит, что-то брезжит —
Не поймешь…
И, бывает, нет надежды,
А дойдёшь…
Я Вас хотел так прозрачно и нежно
Прижать к своей груди обняв слегка
И подарить тоскою жизнь любви где
Дружба мучительно плениться в облаках
Но луч надежды в бархатном сияние
Бледнеет в тьме слезами упоясь
И я дарю вам робкое признание
Из сердцем где любовь жила одна
Но видимо что сил мне не хватило
Чтоб вы Душой поверили в меня
И я прошу вас быть всегда любимой
Ведь не с упрёком к Вам, а лишь любя
Я жива — пока Солнцем мне светишь.
Я жива, пока ты мне «горишь».
Мои пальцы теплом своим греешь
И лучами пронзая сердце
Ты в душе источником жизни,
Пылким светом во мне искришь.
Если солнце твоё погаснет
И проступит мгла на челе,
Я за восемь минут угасну
Без тебя, на этой земле…
10/05/2018г.
Распустили кудри берёзы,
Всё ликует в мире — ПОБЕДА!
Кто ж услышит тихие слёзы
Ветерана, старого деда…
Извините, в жизнь не вписался —
На протезах жить — одни нервы!
Извините, что не взорвался
В том кромешном …, в том сорок первом…
Где фанфары, — боли не слышно!
Люди слышать боль перестали…
Эх, Солдатик… Всюду ты лишний,
ЗДЕСЬ забыли… и ТАМ… не взяли!!!
Всё исчезло, что было свято ! -
Где же смерть-то? — вновь затерялась!!!
Не подохли … Выжили как-то!..
Извините!!! не долго осталось!!!
Ворона альпинистка на дереве сидела.
Во клюве сыр держала и съесть уже хотела,
Как вдруг, нет, не лиса, пожаловал к ней заяц.
Ему, как и лисе в рот не положишь палец.
Своя хитринка в нём.
О ней мы пропоём.
Но в басне, как ни жаль,
Отсутствует мораль.
«Твой модненький рюкзак,
Ох, вызывает зависть!
Но не пойму никак,
То ль правда, то ль зазналась?!
Ведь, слышишь каждый раз
Один и тот же глас.
На все лесные рты
Платочки не набросишь --
Не альпинистка ты!
Рюкзак для понта носишь!
Ждать больше не могу.
К понтам и впрямь ты склонна?»
«Да гонят все пургу!» --
Прокаркала ворона.
Сыр падающий вниз,
Не сменит вкус морковки.
Увидев, заяц скис.
Завис сыр… на страховке.
Научиться б нежность прясть из паутинки,
Ткать мечту из ветра, знать секрет огня,
Пить прозрачный воздух, целовать снежинки,
Забывать под вечер все тревоги дня…
Боль смягчать словами, взглядом стены рушить,
В родниках хрустальных темное белить.
Никогда обидой не тревожить душу
И добра частицу в каждом находить.
Засыпать с молитвой, свет обнять руками,
Смелой быть, но сердце чистым сохранить.
Тем, что я имею, поделиться с вами.
Вновь учусь любить…
Унылые бывают дни,
Как грустные романы,
Осенним месяцам сродни
И пасмурным туманам…
Но выйдет солнце из-за туч
И мило улыбнётся,
Коснётся сердца яркий луч,
И в нём любовь проснётся.
В одно мгновенье всё вокруг
Сияньем озарится,
И станет ближе дальний друг,
Добрее станут лица,
В душе родится звонкий стих,
Под пенье птичьей стаи…
И вновь в родных глазах твоих
Свет счастья засияет!
Мне бы новые краски и новую кисть,
Чтоб немыслимой техникой, без плагиата
Холст рутины мирской под названием жизнь
Оживить волшебством. После — подпись и дата.
Что ты хочешь? Весны? В верхнем правом углу
Ветер тёплым дыханьем смутил занавески,
И беспечно бегут ручейки по стеклу —
Пробужденья природы тихи и нерезки.
Может память тревожит и хочешь взлететь?
На крыло, как на прошлое, грустною птицей
Встанешь ты над холстом, чтоб, взлетев, замереть
Там, где в доме усталом скрипят половицы.
Ты не хочешь грустить? Там в палитре не счесть
Развесёлости яркой, как память о лете
И блестят перламутром стрекозы, как есть,
Пряча кружево крыльев в мускатные плети.
Может хочется песен? А что нам терять?
Из сурьмы и белил клавиш нежное чудо
Нарисую и нотную кину тетрадь —
Пой, коль хочется петь и поётся покуда.
А себе? Что себе? Не решила пока.
Манит девственность в рамке пустого квадрата,
Но теченьем песка жизнь в часах коротка…
Потешаясь, оставь мне на подпись и дату.
У нас опять акации цветут,
И запах — просто кругом голова!
Иду домой… меня там верно ждут
Компьютер да подруга-тишина.
Тетрадка со стихами на столе,
Привычный кофе, чёрный шоколад,
И лёгкий запах счастья прошлых лет,
К которому дороги нет назад…
Акации… из тех далёких лет…
Соцветия серёжками висят…
Всё, как тогда… вот только многих нет…
И жизнь уходит дальше — на закат.
И всё-таки… прекрасно, что весна,
Что есть пока желанья и мечты…
Акации цветут… и тишина…
Вот если б ещё не было войны!..