Бессонница, бессонница весенняя,
Чуть потемнеет, хочется летать.
От чувств, возможно, это обострение
Взлететь и в облаках стихи писать.
Бессонница, бессонница прекрасная.
Что делать? Пусть холодная постель.
В душе вдруг оживает рифма страстная,
Как будто среди лета и метель.
Бессонница, бессонница по городу,
По улицам, по крышам, по дворам,
Как будто мелким бесом дядьке в бороду,
Как будто пес ищейка по следам.
Бессонница, бессонница по прежнему
С годами не слабеет, ни на чуть.
Мы взрослые и все равно мы нежные,
А нежность не дает опять уснуть.
Бессонница, бессонница спасение,
Способное все в мире разгадать.
Бессонница, бессонница весенняя,
Чуть потемнеет хочется летать.
Среди широкого поля
Дуб одиноко стоит.
Раскинув крону привольно,
Листвою тихо шумит.
Кругом равнина пустая,
Вдали виднеется лес.
А город всё подползает
Громадой каменных стен.
Сложились годы в столетья,
Дуб вырос и постарел.
Какие знал лихолетья,
И как один уцелел?
Кора в глубоких морщинах,
И ветви сохнут на нём…
Почтенье твоим сединам
И низкий тебе поклон!
Быть может, тебя мой предок
В былые века навещал,
В тени раскидистых веток
В полдневный зной отдыхал.
Ты рос не в голом поле —
Дубрава шумела вокруг,
Резвились звери вольно,
И счастлив ты был, мой друг!
Журчал ручей полноводный,
Питая живой водой
Там, где теперь бесплодная
Пустошь с сухою травой.
Лишь дуб там стоит державный
На страже земли родной,
Могучий, гордый и статный —
Недремлющий часовой.
Дуб, милый друг, не печалься,
Я снова к тебе приду
И под твоими ветвями
Приютный покой найду.
Прижмусь я к тебе, дуб славный,
Ты сказку мне прошепчи,
Поведай свои мне тайны
И стойкости научи.
Мечтать с тобою я буду —
Наступит Сварожий День!
И вновь зашумит повсюду
Лесов священная сень!
Была настолько мужу дорогА,
И отношений не было душевней,
Что он не вынес — бросился в бега,
Искать себе подругу подешевле.
Он был уверен в том, что я грущу
И вечерами одиноко плачу…
Наивный! Вслед тебя перекрещу,
И пожелаю от души удачи —
Скорей другую спутницу найти!
А мне давно пора определиться —
Весна ведь! — что важнее — расцвести?
А, может, сразу — взять и распуститься?
Я сына войне отдавать не должна!
Идеи «верхушки» пропитаны кровью…
Будь проклято страшное слово «война»!
Всем детям желаю лишь МИРА с ЛЮБОВЬЮ!
Любовь — интересное слово,
Произносишь его всуе,
Покуда ее не встретишь.
А потом, вроде бы и готова,
Во рту конфеткой смакуешь,
Только вслух — не смеешь.
Наталья Головатюк
Жизнь меня, как и прежде, присмирить норовит,
Атакуют усталость, болячки и быт.
Что ни день, то подстава, но всему вопреки,
Я рисую улыбку от щеки до щеки.
Носом хлюпает зависть, я её прогнала.
Я всё меньше терзаюсь тем, что не нажила.
Я всё больше тревожусь о СВОИХ ДОРОГИХ,
Сбереги мне их, Боже, в самый каверзный миг.
Это всё, что мне нужно, всё, о чём я молю,
Что ещё в этом мире я сильнее люблю?
И рождаются строчки слабы и тихи…
Если б силу молитвы обретали стихи.
Copyright: Наталья Радолина, 2018
Свидетельство о публикации 118052903460
Опуститься в пропасть хватает сил,
По обрывкам памяти прямо вниз.
Да какая разница: мил-не мил?
Мы проходим путь свой, хоть он тернист.
И себя за волосы, если что…
Несмотря на тысячи почему?
Получается, что на всё готов,
Чтоб счастливейшим подойти к Нему!
Язык во рту, как шашка в ножнах !
Бывает он отточен и… тупой.
Тупой лишь бьёт и раны всем пророчит,
А острый формирует образ свой.
Время для громких слов и ничтожных дел
Вышло в окно и, видать, без ключей осталось.
Стойте, смотрите, блюстители смертных тел:
В жерле вулкана, беснуясь, клокочет ярость!
Можно ли словом, до капли впитавшим ложь,
Выстроить храм и спастись от небесной кары?
Мир на пределе, дворцы сотрясает дрожь,
Ставки растут. На кону — бесконечность даром!
Сброшены маски, но все — на одно лицо:
Карлики духа, торговцы чужим покоем,
Век-потребитель выводит своих птенцов
Там, где надежда уже ничего не стоит.
Кризис доверия намертво въелся в мозг,
Каждый свободен… в пределах своих желаний.
Стойте, смотрите! Проверка идет всерьез:
Финишной лентой нависла стена цунами.
Век-потребитель сломался под грузом лет,
Всюду лежат золотые пески пустыни,
В сердце торнадо вращается горсть монет, —
Всё, что осталось от лоска слепой гордыни!
Не ищи меня там, где давно меня нет…
Не ищи там, где я не бываю…
Только ты… Только я… Можем дать тот ответ,
Что и ты, что и я ожидаем…
Не убить, не забыть, не уйти от любви…
Все попытки, старания тщетны…
Я тебя позову!.. Ты меня позови!..
Знаем оба, что чувства ответны!..
Мы сбегаем к другим, не касаясь, не зря.
Но не ищем с другими сближенья…
Не находим в чужих: ты — меня,. я — тебя…
В них мерцает не свет… Отраженье…
Миражи… Миражи… Еле теплится жизнь…
В нас от бега по кругу и боли…
Но… круги на воде — сколь за них не держись,
Не покинуть земной нам юдоли…
Мы навстречу друг другу бездвижно идём…
Не приблизиться и не расстаться…
Только ты… Только я… Только мы… Мы вдвоём
Можем в жизнях своих разобраться…
И напрасно ругаем злодейку — Судьбу,
Мол, она что даёт, то и ладно…
Мы с тобою стоим на одном берегу,
Потому плот искать не повадно…
Надо только не струсить и Сердцем понять,
Что друг другом живём мы и дышим!..
Мы не сможем друг друга уже потерять,
Хоть в чужих, не родных счастья ищем…
Опечатана
За семью печать
В белокаменном
Замке мается.
Только разуму
Ни к чему
Вещать,
Коли в сердце
Страсть
Поселяется.
И не важно: чья?!
И не важно: чей?!
Будет мой теперь,
Коль влюбилася.
Я преграды все
Прогоню взашей,
Коли в сердце
Страсть
Поселилася.
«Он такой один!»
«Лучше нет её!»
На всю голову
Одурманены…
И летят к чертям
Эти семь замков
По ступенечкам
Белокаменным.
Что потом?
Потом…
А сейчас —
Пожар.
И тушить его
не пытаюсь я.
Не залить водой
Если в сердце
Жар
И вокруг гроза
Собирается…
Не свободна я!
Не свободен он!
Да к чему теперь
Те подробности?!
Если это был
Не мираж,
Ни сон.
Если сердце
В такт
С ним колотится…
Ты прости меня,
Сорвалась
С цепей,
Не спасло кольцо
Обручальное.
Пропадаю с ним
Не пойму зачем
И до счастья мне
Тропка дальняя…
Чтоб одолеть к Парнасу путь,
Нельзя стихи писать небрежно,
И я, стараясь не заснуть,
Учу грамматику прилежно.
Всю ночь тружась своим умом,
Бумагу рвя в порыве страсти,
Сидю за письменным столом,
Пиша пример деепричастий.
Тоня в обилии страниц,
Спряжаю трудные глаголы,
Ища их в клеточках таблиц
Из курса очень средней школы.
Ведь без грамматики основ,
Нельзя писать стихотворений,
В них много разных падежов
И незнакомых мне склонений.
Но вот, я выучил предмет,
Теча слезами в страшных муках,
И мне, поверьте, равных нет
В филологических науках.
Я сочиню теперь стихов
И прочих всяческих сонетов,
Так, что весь мир во всех веков
Ещё не знал таких поэтов.
Лезвием по живому!
Молча.
От боли корчась…
Не убежать
К другому,
Если
Не веришь больше.
Сил не найти
Открыться,
В горе своём
Замкнувшись.
Ревность —
Она не птица,
В сердце
Клубком свернувшись,
Холодом обжигая,
Ищет живую
Душу
Тихо змеёй вползая,
Разум
Не будет слушать.
Выхода нет
Как-будто
Из лабиринта…
Время
Всё-таки расставляет
Точки свои
Над всеми.
Кончится бесконечность.
Будет другое утро!
Ты никому
Не веришь
Больше.
И сердце
Мудро!
И ничего, и ни в одном глазу,
Всё выжжено, развеяно и пусто,
Из ничего не выдавишь слезу,
Река Души переменила русло.
Ах, мама, мама! Как ты пела, мама.
Тебя уж нет, но голос твой во мне.
Он все звучит и нежно, и упрямо,
И сердце стынет в горьком полусне.
В той тихой песне было много боли.
Про черный омут, вербы, тростники,
Про васильки, которые для Лели
Вы собирали в поле у реки.
Ушло навеки все, что было близко,
Лишь васильков — косою не скосить.
Забыл слова из песни материнской.
Забыл слова, и некого спросить.