…и уже ничего. не простить. не спросить.
перегорели, знаешь, пробки.
наверное, было невыносимо меня выносить.
выноси меня за скобки.
…знаю, не придёшь. значит, я идиот.
в смысле, я не о достоевском.
и не приходи, я уже не тот,
но, знаешь, я всё же не железный
знаю, сам виноват, то есть не виноват.
но точку точно не я ставил.
когда мне много нальют, а я реально не пью,
прощайте, любимейшие грабли
Быстрыми домами, быстрыми прохожими,
Долгими истериками сонные, продрогшие
Намордники безлюдных лиц, в них только из-подкоженно
Льются изумления на синие волосы промокшие…
А не на глаза,
Цвета красного вина,
В которых нету смысла,
Лишь отчаянность бесшумных мыслей.
В которых нет рассветов, есть закаты из бессмыслиц,
Утопленные в сонных снах отчаянных неистин.
Протертые до контура закаты осторожностей,
В которых есть слова об идентичности похожестей.
Мы так банальны, так истёрты кем-то осенью безбожно.
Мы кем-то вечно прокляты, излюблены, исправлены.
Мы кем-то бесконечно, как чернилами, заправлены.
Какие-то никто кому-то сумрачно и незаметно.
Какое-то «приветнукакдела». Да знать хотя бы, с кем ты.
Зачем винить чужих в беспечных снах и неприклонности.
Зачем ты говоришь «прощай», когда ты знаешь об исходности
Того, кому ты скажешь кое-что когда-то, где-то.
Да разница какая? Мы просто незаметны
В чужих историях, но повторяем их без правила
Не спрашивая правды, говоря о том, что правильно.
Конечно, хорошо, что хорошо кончается рассказ.
Прости, но я писатель тут. Пошлю я лучше вас в Эльзас…
Вы будете там гнить и холодеть, да нету разницы,
Что там, продрогшие, умрете где-то в марте вы.
Иль тут перечеркнетесь совестью, задушитесь изменами.
Я вас посыплю пудрой. А потом стальными стенами.
Ты так неправильно врала о слове с мягким знаком после.
Ты не меня любила, а его, неважно, просто где-то возле.
Люби ее. Люби его. Забудьте правильность вещей.
Ты не меня любила. А его. Умрите в один день.
Аминь.
Я повторюсь. Да потому что знаю правду.
Умрите в один день, а если можно, — завтра.
Ты так выживала, да?(цэ.)
Давит до дрожи несчастная суть
Всех твоих слов: клеймовала под кожу.
Я больше не раб, кое-кто, кто-нибудь,
Друг в друге мы больше, увы, не похожи,
Незаметны, непрочны. Несчастны. Забыты.
Трагичны, публичны, и в корне убиты.
Антонимы: водка и кола. Различны.
Забыли лишь только друг с другом проститься.
Не надо. Не выдержу. Хватит. Исчезни.
Уйди. Навсегда. Дай мне шанс исцелиться.
Бармен, мне бензина, будьте любезны.
День номер неважно какой, тыщща восемь,
А может, сто пять. Или двести четыре.
Просто вычеркнуть бы мне из памяти осень,
В которой друг друга в бетон уронили.
Я часто стихами крошусь в ресторанах.
Салфеткам знаком привкус рваных чернил,
Тех истерик по пьяни, звук повтора вокзалов.
Просто знай, что тебя я давно отпустил.
Только помню слова, что шептала вечерне.
Помню запахи фальши. Их привкус остался.
А глазам надоело выводить ежедневно
Все вещи, которых руками касалась.
Ты учила меня помнить суть теоремы,
Громко смеялась, когда сердце немело.
Я всегда соглашался с тобой, без сомненья.
Только знаешь, не было там той морфемы.
И да, уравненье корней не имело.
…Может, протрезвею.
Поскулю, перестою Помпею.
Ты хочешь знать, как я?
Серьезно? Спроси у Галилео Галилея.
Или у мёртвого, но нашего апреля.
В петле я без тебя.
В петле я.
Остановились часы…
она опять пришла …
хрупкий силуэт у лестницы…
Засплетничала толпа…
тридцать лет разницы…
что ей нужно от инвалида…
нет у времени границы…
она ведь так молода…
почему тянет к старому одиночеству…
возмущена лавочная молва…
а девочка выросла в женщину…
И она нашла, смогла… изменить судьбу…
уже мама сама…
успела вернуться к нему…
детству…
там где ребёнок она…
на встречу к старику…
дочка просто спешит к отцу.
Ваше высочество.
не помню Ваше отчество.
простите мне, меня и одиночество.
мне холодно без Вас читать пророчества.
и говорить о точностях
в меж безымянных очерках.
о нашей с Вами прочности.
Ваше величество.
я помню только Ваши истеричества.
публичности.
а Вы моё немое поэтичество.
как Вы не к месту выключали все комичества.
а людям выше надоело наше эстетичество.
давайте выключим, пожалуй, электричество,
чтоб быть чуть-чуть трагическими
личностями.
Ваше сиятельство.
я помню Ваши колкие предательства.
как увлекательно.
однако, увлекательно.
как Вы плевали на живые обстоятельства,
что были для меня важнее нашего приятельства.
замечательно.
Ваше святейшество.
Вы привлекаете своей безбрежностью,
до боли памятною внешностью.
и всё, пожалуй, ну, быть может, ещё нежностью.
а впрочем, рифмы плоские.
перерассказаны по сотню раз и выстираны «магиею лоском».
короче говоря.
Вы меня канаете.
и знаете,
а Вы меня теряете.
идите нахуй Вы, наверное,
и мой поклон Вам низкий, стерва.
читай свой чай.
и да, прощай.
Чашка чая, чая бодрит.
Ворвётся Солнца луч, как бандит —
В тени бетонных стен под музыку сирен;
Любить и быть любимым! — Остального нет.
Всё тлен. «Проснись», — шепчу тебе я нежно.
Ты — моя муза, любовь и надежда!
Прохожий вдруг нам улыбнется небрежно, —
Чаще я замечал это прежде.
Время, как вода сквозь пальцы стыло.
Мимо этих бесконечных слов без дела.
Всё сильней, в суете дней —
Я всегда хочу быть только с ней.
----
Тату на теле. Как офигели все,
Когда узнали, на кого запал.
На самом деле, на самой взлётной полосе —
Я счастлив стал, от мысли что пропало
Желание любить кого-нибудь просто так.
Понял, что не отстану от неё, просто как —
Скажите, можно было человеку, что всё видел
Показать, как всё скрывается в пьяном прикиде.
Несут такую чушь с теле-экранов лица.
Она меня научила на это не злиться.
Она не обвиняет в своих проблемах полицию.
Она умеет, круче чем я веселиться.
То кеды, то каблуки. Мы вместе как — дураки.
Я написал ей стихи, надеясь что понравится.
Сижу, наблюдаю, как она с моими
Друзьями общается.
Такая правильная девочка
Меня такого не правильного.
Такая маленькая стервочка
По местам все расставила —
Обняла и растаял я.
Правильная девочка.
Меня такого неправильного исправила.
Маленькая стервочка, по местам
Все расставила. Обняла, — и растаял я.
Одни в квартире, я в мире не встречал
Таких особенных и неземных.
Она, как в тире; она попала и я пропал
От остальных; и вот, — в прямом эфире
Ревную, а она смеётся лишь мне в ответ.
Так любит ночи, засыпает лишь под рассвет.
Не говорит о тех, кто ей вообще не интересен.
Не смотрит телик и не понимает глупых песен.
То платья порванные; то крики,
То в тишине — мы точно не на Земле,
Мы от других чертим линию.
Я разделю с ней свою жизнь и фамилию.
Глядя на город из окон
Кажется он таким далёким.
Когда ты убьёшь меня током.
Синтезируя мой рай,
Воскреси на закате.
Ты мой ангел во плоти, кстати —
И мне этого вполне хватит.
Закрывай глаза, сияй!
Вместо тысячи дней. Мы в темноте, в холоде звёзд!
Упали вниз — легче, чем дым. Не смыкая очей,
Мы стали ничьи, выключив свет мимикой лиц.
Город нами дышал, нас выпил до дна.
И мы снова на виражах, без ума и гроша. Пьяный наш шаг.
Пусть в двери кто-то стучит. Чужой персонаж, слепая душа.
Мы где-то на этажах. Средь сплетен и швабр. Сюровый шарм!
Ты мой яркий пожар — язык и душа.
Я хочу мешать в час, когда спит розетка.
Воспламени меня током, детка.
Ведь холодно так в клетках бетонных.
Холодно так в клетках.
Обнимай меня крепко-крепко.
Девочка-пиздец, здравствуй!
Я нашёл тебя под конец странствий.
---
Стрижка ёжиком, но проведи-ка раз — дикобраз!
Она смотри на вещи, как рентген или Тинто Брасс.
Вписка у Калигулы, не так опасно, как ласка той
У которой на неделе вечно Римские каникулы!
Не утешит, не убережёт её, кто б не стерёг!
Маленькая девочка с ножом — недобрый зверёк.
Дезабилье из облака дыма — физкульт-привет!
У кого-то белый интерьер — у неё бультерьер.
Здравствуй, девочка-пиздец,
Я по-прежнему не верю, что ты здесь.
И ещё много лет я буду петь тебе про нежность и про смерть,
Даже если буду немощен и слеп. Девочка-пиздец!
Всем врагам хронический нокдаун!
Она принесёт таких в жертву Хтоническим Богам.
Хакнет код, которым зашифроман Брэкгауз!
И снимет твою деву в доме художеств Артхаус.
Ведь она сестра-хаос, сколько я не отгадывал
Но не от Couture и не от балды — она от лукавого!
Или напротив, небо мне льстит,
Раз послала мне этот комочек ненависти
Это сказка для взрослых!
Утро после холостой свистопляски.
Накалившейся космос, как тостер —
И в нем уплотнившейся воздух стал вязким.
У меня было предчувствие квеста, и ты —
Вошла в это пространство, как в масло.
Но ты не думай, будто я жду тебя с детства;
А если честно… То жду! Хули, здравствуй!
Я — дитя бетонной коробки с лифтом,
Где нужно тянутся до кнопки.
А ты, уверенно ходишь по моему
Солнечному сплетению Лунной походкой.
И ты, будто вообще не с лестничкой клетки —
Не потому, что иногородние шмотки.
А потому, что такие твари тут редкие.
Да че там, редкие — не годятся в подмётки.
Все предельно серьезно!
И ты — из тех, что смертельно опасны.
В сердце больше борозд, чем от оспы оставишь.
Последствия злее, чем от астмы.
У меня было предчувствие теста.
Ты подошла, и все мироздание погасло.
Ведь я не знал, что тебя найду наконец-то.
Я в этой бездне тону… Хули, здравствуй!
Ты — дитя холодного фронта;
С камнем, где обычно орган с аортой.
А я, все так же не понимаю: на что тебя в лаборатории
На правах подножного корма?
И почему, эта боль от эксперимента?
У меня даже нет воли быть непокорным.
Я не пойму, от чего накрыло конкретно —
Но накрыло конкретно, и по-ходу: надолго.
Каждый *баный день
в этом Зиккурате пролитых слез.
Вавилонской башне мертвых идей —
от которых череда одних черных полос.
Я пока тебя-то знаю пару часов;
но усёк одно,
ты — мой крест.
Хотя понимаю:
ты однажды уйдешь —
моя девочка, пиздец!
Там, где нас нет — горит невиданный рассвет.
Где нас нет — море и рубиновый закат.
Где нас нет — лес, как малахитовый браслет.
Где нас нет? На Лебединых островах!
Где нас нет! Услышь меня и вытащи из омута.
Веди в мой вымышленный город, вымощенный золотом.
Во сне я вижу дали иноземные,
Где милосердие правит, где берега кисельные.
Возьми меня, из этих комнат вынь,
Сдунь с площадей, из-под дворовых арок,
Засунь меня куда-нибудь, задвинь,
Возьми назад бесценный свой подарок!
Смахни совсем. Впиши меня в графу
Своих расходов в щедром мире этом.
я — чокнутый, как рюмочка в шкафу
Надтреснутая. Но и ты — с приветом!
Ни от кого и ничего, и никогда не жду,
малость перепало и тем доволен,
хвалебные песни не пою вождю
и лишь афоризмом несмертельно болен.
`
Не хватало кавалера —
чуть не плакала, скорбя.
Подвалил один:
.. .. .. .. .. .. — Валера, —
и шепнул, — Хочу тебя!
Я упала на солому —
сердцем слабая, видать.
Парню страстному такому
разве можно отказать?
Приготовилась и слышу,
как зовёт «моя душа»:
— Вася, Петя, Вова, Миша, …
налетайте, …только ша!
— Это что за групповуха!!!
Что за наглая фигня?!
А не хочешь, милый в ухо
заработать от меня?
Тут на крик слетелись ОРДЫ!
Как насели! …Та-ра-рам!!!
Всем им в кровь разбила морды!
Так и надо комарам!