Возьми ипотеку. Женись на ней.
Жить — не тужить вам! Рожать детей.
А я, заблудившись в мира оттенках,
Напьюсь, напишу нетленку.
Весь свет обойду вдоль и поперек.
За вас помолюсь, чтобы Бог берег.
Хотя, это вряд ли, конечно, случится,
Ведь я не умею молиться.
Мне грустное станет потом смешным.
Проблемы рассеются, словно дым.
Пойму то, что ясно могло быть сначала,
Ведь я тебя не держала.
Короче, прощальное «В добрый путь!»
На свадьбе, как тост, скажет кто-нибудь.
А я портить вам ее не приду —
Вообще не люблю тамаду.
Абсент зеленеет в моих глазах.
«Вчера» посылаю открыто в пах.
«Вчера» мне не жаль нисколько.
Абсент — это правда ГОРЬКО!
Кто-то ищет точку джи…
Кто-то давит, но на жалость —
Там и там идет нажим,
Чтобы девочка осталась.
Кто-то дарит ей коня,
У кого-то в попе шило.
Только это все фигня,
Ведь она уже решила.
Как ты тело ни держи,
Если голова сбежала,
Не поможет точка джи,
Не спасет тупая жалость.
Нет логичностям пути
В океане из эмоций.
Лучше просто отпусти.
Передумает — вернется.
Маленький Вовка залез в кладовку.
Вовке действительно нелегко.
Злые ребята достали Вовку,
Нету спасения от пинков.
Дома у Вовки совсем неладно:
Пьяный отец, истеричка мать,
Крики о том, что вообще не надо
Было его рожать.
Скоро найдут его — не иначе,
Вовка боится и ждет внутри,
Вовка в кладовке сидит и плачет:
«Господи, Боженька, забери…».
Вовка на куртку склонил головку,
Мокнет под щечками ткань от слез,
Вот бы волшебник открыл кладовку,
Вот бы его унес.
Вдруг между пыльных в углу коробок
Тонкой полоской пробился свет.
Вовка рукой потянулся робко,
Мысли запрыгали в голове.
Вовка коробку убрал и замер,
Свет все заполнил и ослепил!
Но приближается голос мамы:
«Где ты? Ответь, дебил!»
Вовка моргает, ползет на ощупь
В странной огромной такой трубе.
С каждой секундой ползти все проще,
Он перешел на бег,
Труба превращается в одеяло,
Вовке комфортно и так легко.
Одеяло раскрылось, поляной стало,
Повсюду весна, покой.
Вовка бежит босиком, смеется,
Руки — не руки, а два крыла!
Вовка летает, играет с солнцем!
Больше не будет зла!
Маленький Вовка залез в кладовку…
Нет там полян и волшебных труб.
Мама найдет послезавтра Вовку,
Маленький Вовкин труп.
Ты будешь на меня смотреть,
Когда мне бури покорятся!
Я шар земной пройду на треть,
Кидая в память якоря.
Нас Будет славить вой побед,
Из ветра мой корабль сделан.
Отдам обед и дам обет,
Беречь от пагубного тело.
Я изменюсь пятнадцать раз,
Переставляя координаты,
Я «завтра» превращу в «сейчас»,
Я стану лучшим экспонатом!
Не удивляет больше смерть,
Когда ты по Парижам профи.
Ты
будешь
на меня
смотреть!
Добро пожаловать в мой профиль.
Ее опознали по перьям. И то не сразу.
Свобода погибла от множественных оргазмов.
Отравлена страсти ядом… —
До дрожи плачевный вид.
Виновник был пойман взглядом
И приговорен к любви
А за что мне с тобой воевать,
милая?
Мне за что исходить на слова
было бы.
Он с тобой, так сиди и молчи,
радуйся.
Он с тобой. И писать нет причин
гадости.
Если он у тебя золотой,
праведный,
Нет и смысла тягаться со мной,
правильно?
Если сказочно все, как в кино
любите,
То и времени быть не должно
глупостям!
Ну, а если
ты просто
не веришь ему,
То спроси у себя,
почему.
Я просто делала то, что нужно.
Жила по правилам, вот и все.
Вот потому мне сейчас так скучно
И в темный омут меня несет.
Я просто очень была прилежной,
Я — не подобие, образец!
Я оправдала других надежны,
Теперь которым пришел конец.
Я просто очень была хорошей,
И свято верила в эту чушь!
Тут время самое подытожить:
Спасибо, больше я не хочу.
Мыслей море до дна испито,
Ночь течет из раздумий крана.
Успокойся, малыш, и спи ты.
Завтра утром вставать так рано…
Едва я это слово вспомню,
О, женщина, —
Я в тот же миг,
Как будто медом рот наполнив,
Вдруг замолкаю —
Нем и тих.
Светло — когда в семье жена.
Как будто лампа зажжена
И пахнет запахом медовым.
Жена — игла,
Жена — метла,
Жена — пчела над каждым домом.
Жена — и ласковость и сила.
Я пью за то, чтобы она,
Коль надо — медом угостила,
Коль надо — жалом укусила.
Такою быть должна жена
Душа России спит в озерах
С кристально чистою водой,
В бескрайних кружевных просторах,
Покрытых шелковой травой.
Она витает незаметно
Среди туманов статных гор,
Где эхом всем звучит ответным
Неугомонный птичий хор.
Душа России в зорях ярких,
В закатах пламенных лучей,
В цветах насыщенных и жарких
С медовым запахом степей.
В деревнях старых и забытых,
Под крышами убогих хат,
Средь рушников, крестом расшитых
И лоскутков простых заплат.
Смиренна и миролюбива,
Во всех стремлениях светла,
Порою слишком терпелива,
И удивительно добра.
Крылатым ангелом садится
На купола святых церквей.
Она в открытых русских лицах,
Как символ Родины моей.
От зорь Курил до града Пскова
Двуглавый кружится орел.
Она принять всегда готова
Того, кто с миром к ней пришел.
Но, если кто над ней смеётся,
Задумав опустить до дна,
Едва ли он тогда спасётся,
Она воздаст ему сполна!
Не у губ своих ищи меня,
Не у глаз, и не во сне.
Это долгая строка, это длинная
Расцветать пришла ко мне.
Семь ключей от красного до красного,
Семь свечей.
Семь мечей от тёмного до ясного,
Семь ночей от неба до плечей.
Ночь пуста наполовину, милая,
Расплескай поэзию мою.
Эта долгая, эта длинная
Вера в чистоту твою.
Я иду по белому молчанию,
И смотрю на алые цветы.
Семь октав от звука до звучания,
Семь огней от ветра до молчания,
Семь смертей у утренней звезды.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118030409984
Соцветья, ввинченные в ветви,
И листья древо выбросит в свободу…
И тайко ритмом, музыкой, осечкой
Коснётся кожи, пробуждая воду…
Клинок без ножен где-то в сердцевине
И бабочка на самурайской тонкой стали…
Мы жили, мы звучали, мы любили,
Но это позже, там, где мы вне правил.
Жизнь выветрит нас до морщин глубоких,
Развалин, прочерка, мерцанья,
И будет девушка со смертными глазами
Смотреть в смертельные глаза твои.
Соцветья, ввинченные в ветер,
Вы будете и плакать и смеяться,
И дзен вас будет тишиной касаться,
И кость игральную обронит Бог с руки.
Ты станешь родословной ожиданий,
Ты станешь мягче, чем огонь касаний,
Ты станешь тоньше, чем тоска чернил…
Там, где так нежно жили руки,
Там, где так трепетно проснулись звуки
Искать начала самых белых зим.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118022812130
Смотри, мы больше, чем слова.
Горячий след произнесенного губами,
Смертельно-сладкий яд
Шиповника с раскрытыми цветами…
Где место всем оттенкам и словам.
Дуги безумных лепестков,
Вибрирующая текстура с апокрифом «знать»…
Яркий шепот беззвучных касаний речи…
Изысканный состав,
Разлитый в белизне чистовика.
Не остывает пульс чернил,
Не забывает шепот трепещущей дрожи.
Никто здесь не помнит латыни,
Ее нежных и трепетных складок.
Это ты или я, это я или ты?
И капли падают на алый цвет,
Иссохшееся горло поить тобой…
Касаний влажные следы ты пробуешь губами
И говоришь: «спасибо за твою смерть во мне».
Покидая поэзию речи, мы становимся видимыми.
Над изящно изогнутой строкой твоих рук,
Выпавшей из предыдущей строки лепестковых откровений.
Из чьих губ мы будем сегодня пить жажду обладания
И нечто кровное, как голоса в траве, как голоса нагие?
Пусть губы запомнят губы полуоткрытые
В повторном чтении касаний,
Доверяющих темноте пыль имён.
Размыкая колени безумию,
Медля растрескаться от жара в том,
Что не подвластно истолкованию…
Пентакль переплывающих смерть
Помедли в безымянном скрещении пальцев…
Ты тут уже была… раскрытой и алеющей в темноте
Непостижимого, совершенного огня.
В танце, воскрешающем совершенство,
В наготе, вознесенных в тайну.
Библия потерянных страниц рая…
Заслоняя тебя от небытия.
Здесь нечто большее, чем та игра,
Где разыгрывается реальность.
Читать стихи губами с твоих губ.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118022511575
Большой багаж былых заслуг
В грядущем вряд ли будет нужен,
Но сбыть его обидно с рук,
Поскольку все же он заслужен.
Сочиняй себе сны…
Включай с подоконника звезды!
Тебе все равно не успеть до зимы,
Стать, как другие, серьезной…
Рисуй себе города,
А хочешь, скучай по морю.
Тебе все равно не стать никогда,
Такой, как другие, спокойной…
Зажигай в небесах огни,
Чтоб меркли осенние тучи!
К счастью тебе, не стать, как они!
Так будь, для него, самой лучшей!