Скажи мне, Ангел мой, зачем ты два крыла
По грЯзи за спиной своей таскаешь?
Ты ж видишь, Ангел мой, с тобою полетать,
Мой серый цвет никак не позволяет.
Ты ж знаешь, Ангел мой, как неба синева
Мой цвет души нещадно обжигает.
Бывает что с тобой, вдруг, забываюсь я…
Но яркий свет в реальность возвращает.
Зачем, друг мой, ты даришь мне мечты
И буйство красок ярко-розового цвета,
Давным-давно разбила я очки, и исключила
Розовый из собственного спектра.
Скажи, зачем зовёшь летать с собой,
Ты ж знаешь — от падений очень больно.
Лети же, ангел мой, пари же над землёй,
Пусть крылья обнимают ветер вольно.
Лети, мой друг, я постою в тени,
За мною тщательно присматривают боги,
Там… обязательно найдутся две руки,
Что стянут вновь с небес меня за ноги.
Память — лучший фотоаппарат,
Там и фотошоп совсем не нужен,
Каждому из кадров будешь рад,
Сам отсеешь лучшее из дюжин.
мы юные, словно трава в апреле, мы дети дворов и библиотек. гнедая душа в неудобном теле болит и растёт, не смыкая век, бессонные ночи летят в копилку, звеня голосами друзей твоих. мы спрятали сказки из книг в бутылки, поймали неведомо чудо в стих, как в клетку любовную и живую из слов, что важнее и крепче всех.
шагни в разноцветную кладовую, стряхни невесомый пылиный мех со всех этих жизней, смертей и счастий в обложках подвыцветших до седин. ты брел и терялся среди ненастий, но ты никогда не бывал один, и ты никогда не бывал спокоен, как воды холодных ручьев весны, трепал сероглазых волков рукою, завязывал ленты вдоль троп лесных. ты был обаятелен и безумен, как племя крапивинских сорванцов.
все эти картинки, что мы рисуем, ложатся сиянием на лицо, становятся истиною подкожной, из плёночных тюрьм проявляя нас. мы многое знаем и много можем, мы дети созвездий, и это — раз; потом — мы безгрешны и невесомы; из буковок собраны — это три.
куда бы ни шли, мы везде как дома, искрится горячий очаг внутри, и крутится старенькая пластинка, неровных шагов отмеряя стук. мы мнемся у памяти на развилке. обнять всех друзей не хватает рук, и слов не хватает сказать «спасибо» всем, кто из песчинок построил нас. нам надо стать очень большими, либо хотя бы начать этот путь сейчас: рассыпать зерно по равнине млечной, пожаром душевным расплавить лёд.
и если уж быть — то быть бесконечно.
и если идти — то идти вперёд.
Раневская сказала
И смысла в том немало —
Артистом и поэтом
С рожденья надо быть,
Чтоб на коне — Пегасе
И в мантии, и в рясе,
В плаще тореадора
В страну искусства плыть.
Сквозь айсберги и рифы,
Все предсказанья, мифы,
Без страха и упрёка
Сквозь ветер штормовой,
Достигнуть цели надо,
Признание — награда,
Трудиться всей душою
И светлой головой.
Поэтом настоящим,
С пронзительным, горящим
Стихом, с точёной рифмой
Жить Решетов рождён —
Негаснущее пламя,
Путеводитель, знамя!
Поэзия священна
Среди других имён.
Заслужен быть в известных
В кругах широких, тесных,
В Березниках, в России
Он признан много лет.
По статусу — элитный,
Строками — самобытный,
Гореть нам будет вечно
Его душевный свет!
2003 г.
А лето уходит… уходит неслышно,
За солнцем ныряя в пурпурный закат,
Рассыпав по волнам прощальные вспышки
На сотни улыбок, смеясь невпопад…
А лето уходит легко, грациозно,
Танцуя на празднике жизни свой вальс…
Не надо грустить и быть слишком серьёзным:
Живите, любите — сегодня, сейчас!
Рисуйте картины, слагайте сонеты,
Не бойтесь смешными и нежными быть,
Дарите любимым закаты, рассветы,
Цветы, звёзды в небе и счастье любить.
Живите по-детски восторженно, ярко,
Творите добро, не жалейте тепла,
Пусть прожитый день будет щедрым подарком…
Забудьте на время про ваши дела.
Уходит не лето, а дни нашей жизни,
А лето вернётся опять через год…
С небес рыжим солнцем веснушками брызнет
И нас за собою опять уведёт…
Вспоминая и мечтая,
Одинок,
Увы и ах,
Я стихи свои листаю
Со слезами
На глазах…
И солёная строка
Расплывается
Слегка…
На поле брани в пламенном бою,
Где я была неопытным солдатом,
Однажды доблесть показав свою,
Себя навеки заковала в латы.
И билась я до боли, до седин,
Чтоб знали все: не сдамся и не струшу.
А за моей спиною полк мужчин
Спасал от стрел сердца свои и души.
Твердили мне: останешься в веках!
И брали земли женскими руками.
Да всё пылились в дальних сундуках
Мои наряды из воздушных тканей.
Я б от ушибов берегла лицо,
Шелка свои неся неторопливо.
Но приучили вечным быть бойцом,
Ту, что мечтала просто стать счастливой…
Пусть веют вихри грозовые;
Пусть гадит враг исподтишка;
Пускай машины грузовые
Везут нам санкции в мешках
По асфальтированным ямам;
Пускай (назло и вопреки)
На псевдо-пенсию упрямо
Лишь выживают старики;
Пусть не зависит от народа,
Кто будет избран, свят и прав;
Пусть долбят в уши год за годом
Попса, реклама и Минздрав,
Легко сливаясь с белым шумом;
Пусть серость блоггеров плодит;
Пусть жизни учат по брошюрам
«Как стать успешным, взяв кредит»;
Пусть не хватает производства,
Но есть торговля и распил;
Пусть ничего не остаётся,
Как за копейки лечь костьми;
Пусть новостные фотожабы
Твердят, что мир у наших ног…
Моя обида за державу
Давно засунута в гудок.
,
Как плакал дождь горючими слезами,
Пролившийся с небес Березников,
Поэт-ребёнок с грустными глазами
Молил Всевышнего о снятии оков
С души его родной любимой мамы,
Просил вернуть домой из чёрных дней,
Малыш молился долго и упрямо,
И плакал он наедине о ней.
Семья была в сплошную скорбь одета,
Погиб в застенках дорогой отец,
А сын сформировался здесь в поэта,
Над головой поэзии венец
Вдруг вспыхнул с непредвиденною силой,
Строка бежала в рифму за строкой,
С грузинскими чертами мальчик милый
От тем, сюжетов потерял покой.
Поэт мужал, стихи его мудрели
И обрастали правдою века,
И снова журавли на юг летели,
И вслед за ними плыли облака.
В его груди большое сердце бьётся,
Оно не тлеет — пламенем горит!
Дымок от сигареты так же вьётся
И вновь поэт о жизни говорит.
Знать тебе не нужно, как мне плохо.
Чем лечу свою тоску и грусть.
И о чем молю ночами Бога
И чего так сильно я боюсь.
Надо будет — укушу себя за локоть!
Камни грызть зубами научусь!
Но, клянусь, ни под каким предлогом
Я к тебе обратно не вернусь!
Не гляди на меня с укором.
Толку, сетовать, что, и выть?
Чаще, то, чего быть не может —
В одночасье и может быть.
Можно долго пенять на случай,
Волю Господа, рок судьбы.
Этот способ, пожалуй, лучший —
Клеить к бедам частицу «бы»
«Если бы» и теперь по списку:
«Я бы», «он бы», и «все бы мы».
Очень близок, поймите, к риску
Мир, где — «нет ни на ком вины».
Мир огромный. Больной. Жестокий,
Каждый лепит как снежный ком.
Правда смотрится однобокой,
Чьи-то жизни взведя на кон.
«Бог решил», «Бог забрал», «Бог отнял»,
«Бог воздал по заслугам всем.»
Сотни маленьких душ хоронят —
Это Господи захотел?
Не гляди на меня с укором.
Я не циник и вижу страх.
Но не вижу крови у Бога,
— только кровь на людских руках
Если вдруг у живого не бьётся пульс
Хоть не чувствуется помех —
И когда у победы неправильный вкус,
Значит, ты победил не тех.
Неспроста тебя от речей мутит,
И не кровь на руке, а крем —
Значит, где-то впотьмах ты был сбит с пути
Значит, ты воевал не с тем.
А куда ты полез? Ведь никто не гнал,
Хочешь — стой, а хочешь — иди!
Но всему вопреки прозвучал сигнал —
Значит, были не те вожди?
Всё вокруг помертвело, а ты — живой,
Всё под шифром, да нет ключей,
И не катит отмазка, что сам не свой,
Если с неба спросили — чей?
Показалось, что отзвук в душе возник —
Или это в душе першит?
А воняющий серою истопник
Ждёт поодаль, и не спешит…
Девочка-Девонька-Как-Там-Тебя-По-Паспорту,
нас не учили ждать, чтоб потом опаздывать.
Выдали имя, да не сложилось пазлами
с собственным кредо — пропасть хранить запазухой.
Вместо альбомов, где ручейки да рощицы,
чёрное море в синих глазах полощется,
только свобода — глупеньким, доморощенным,
а для тебя — не факт, и последним росчерком
выйдешь из круга, только бродя по кругу ли,
конусам, кляксам, корпусу в саже угольной.
Сказок не будет — в космос открытый угнаны.
В каждой секунде ты разложи по
б
у
к
о
в
к
а
мир хрестоматий, что-то мгновенно взрослое —
старые дети бредят домашним космосом,
искренне верят в «не задавай вопросов», но
это, конечно, вряд ли вполне осознано.
Девочка — имя горькой своей упрямости,
бегай и дальше, раз не умеешь прятаться.
Резко налево в сторону, прямо, прямо и
кто-то похожий стелет своими планами:
чёрточки-точки вместо смешных корабликов.
Прыгай по грани, в мутной воде барахтайся.
Точка отсчёта. Доли предельно равные…
Милая, разве ж платят своими ранами?
Когда зажигает Всевышний для света
Все звёзды,
Одна из них ярче горит —
Душа дорогого России поэта,
К живым обращаясь с небес, говорит,
Чтоб шли по Земле мы достойно и честно,
По имени Жизнь мы ценили мгновенье,
Отчизне служа, жили мы интересно, —
Тогда вспыхнет в сердце огонь вдохновенья.
Порывом внезапным он вдруг разгорится,
Набатом разбудит, весь мир восхитит,
Как песня бессмертная — «Женщина — птица»,
Крылатый огонь сквозь века пролетит.
Охватит пространства огромной планеты,
Сердца осеняя одно за другим.
Стихи вновь родятся, романсы, сонеты,
Высокой поэзии выльется гимн.
г. Екатеринбург.
Как мир вернуть своей душе,
Когда внутри идёт бурление?
Услышать мудрость в тишине
И попросить у всех прощение.
Простить себя и всех врагов —
Такое сложное искусство…
Но душу от тугих оков
Оно освобождает шустро.