Я так ждала тогда звонка!
Ты знал об этом…
И даже ночи не спала,
Считая до рассвета.
И думала, что жизнь моя
Тебя волнует -
Да видно ошибалась я,
Душа твоя пустует.
Хотела теплых слов твоих,
Поддержки доброй,
И радости нам на двоих
В дороге долгой.
Я б отдала тебе любовь
И чувств порывы,
И были б счастливы с тобой
До самого обрыва.
Но получилось, как всегда -
Надежды без ответа…
Я так ждала звонка тогда
С рассвета до рассвета.
автор Людмила Купаева
Боже мой! В этих райских угодьях
столько света и море цветов.
Натяну посильнее поводья
и впитаю по крохам любовь.
Не спеши, конь буланый, игривый,
мы успеем в назначенный срок…
В знак согласия машешь мне гривой,
Иван-Чая срывая цветок.
От рассвета разгон до заката.
Там где омута смятая гладь
глубина тишиною объята
да осока, сирен не видать.
Здесь берёзы у краешка тонут,
заглянув в зазеркалье пруда,
да под звук колокольных трезвонов
проплывёт облаков череда.
Утекают меж пальцами годы…
Из ладоней я пью благодать, -
обнимая небесные своды
я живу чтоб любить и страдать…
Ольга Бешенковская
Верстовые столбы, верстовые столбы
от Фонтанки - до Средней Рогатки.
Это в книге моей бесприютной судьбы
на счастливую память закладки…
Город Родиной был, а не гордый союз,
как матрёшки, лукавых республик.
Здесь Растрелли растлил мой неопытный вкус
и Филипповской булочной бублик…
Верстовые столбы, верстовые столбы
от Фонтанки - до Средней Рогатки.
Это в книге моей бесприютной судьбы
на счастливую память закладки…
Я хочу, чтобы город меня вспоминал,
как на мост опоздала к разводу.
Как обвёл нас вкруг пальца Обводный канал
и как вывел на чистую воду…
Верстовые столбы, верстовые столбы
от Фонтанки - до Средней Рогатки.
Это в книге моей бесприютной судьбы
на счастливую память закладки…
Завяжите глаза, - я приду наизусть
с Петрогадской - к подножью атлантов.
И в шершавую тёплую стену уткнусь
тихой девочкой в бабочках бантов.
Пряча профиль зловещего Данте
И Ахматовой смертную грусть…
Звезды упали на пальцы и стали кольцами.
Только одна, непослушная, острым лезвием
В сердце вонзилась, мешает и сильно колется.
Не получается вытащить, не порезавшись.
Чтобы достать ее - сердце себе изранила.
Вырвать хотела, да руки все исцарапала.
И расцвела она ярким пурпурным пламенем
Деревом дивным пробилось сквозь мышцы слабые.
Но не хотела я чуждого, непонятного.
Листья сдирала да корни тащила змеями.
Розовые бутоны срывала, прятала,
Но пропустила один средь душистой зелени.
И распустился цветок красоты невиданной.
Не налюбуешься, запахом не надышишься.
Все это так непонятно и неожиданно,
Словно я пение нимфы в лесу услышала.
Так и живет в моем сердце Любовь нежданная.
Неизлечимая. Глупая. Безответная.
Пусть она станет моей сокровенной тайною
Самой желанною, самою-самою светлою.
РЕЙТИНГИ…
(Шуточное, по доброму…)
*************************************
В этих рейтингах «без пол литра» ну никак, друзья, ну никак,
хорошо, что народ у нас мудрый и обходится, всё же, без драк.
Первый, пятый, десятый, двадцатый…, как играется эта «мудрянка»
и не стоит плодить вопросы - это честно, или «подлянка»…
Вы творите, друзья, творите, в ожидании тёплых встреч,
ну, а рейтинги… - это химеры…, надо, просто, здоровье беречь…
-------------------
Маргарита Стернина (ritass)
Пахло водкой и потом, ладони по бедрам ползали,
кто-то в окна кричал: «до чего хорошо быть взрослыми!»,
в этой пьяной и пошлой одури были зачаты
обреченно злые, дьявольские зайчата.
И не падал свет им на лица, ни луча, ни отблеска,
их баюкало сигаретное душное облако,
колыбельную пел им пол, сапогами сдавленный,
в колыбель им роняли рюмки и куски говядины.
Они вверх тянулись еще мягким пушистым темечком,
неприкрытой своей душой, родничком младенческим,
да родник тот быстро и страшно ряской затягивался,
кто-то рясой тряс, кто-то мерил в бутылке градусы.
Но никто не видел, что глаза у зайчат прорезались,
прослезились и стали старыми вдруг и трезвыми,
что стояли они, смотрели на мрак и падаль,
что не падал свет им на лица, не падал, не падал…
Сначала время было молодое,
Легко парило и звало вперёд.
Но накопило всё пережитое
И стало неподъёмное на взлёт.
В глазницах темных время свило гнёзда,
В морщинах проложило русла слёз,
И тяжестью серебряного гнёта
На плечи положило прядь волос.
Казалось время на века вселилось.
Но век не долог, и окончен счёт.
Оставив всё, что время накопило,
Оно с душой готовится в полёт.
Мы все живём как будто вечно время,
Не замечая, не считая дней,
Не ощущая прожитого бремя,
И часто не ценя простых вещей.
Пусть за окном дожди и непогода.
Храня в себе спасительный огонь,
Уткнётся ласка, нежность и забота
Слепым котёнком в теплую ладонь.
Пусть вьюга воет и снега седые.
Котёнком несмышлёным на руках,
Свернётся благодарность и земные
Уйдут проблемы и исчезнет страх.
Всю нежность выпуская на свободу,
Возьму его, согрею, накормлю.
И будет от восхода до восхода
Он чувствовать как я его люблю.
Ковыляю по аллее,
словно содомит:
влезли в душу без елея -
и теперь саднит.
Клёны влажные, алея,
шепчут: «Не грусти…
Без елея - веселее,
ты уж их прости…»
2004
С Войны возможно ли вернуться
С такой душой, как и была?
Забыть! В забвенье обернуться
Уже не выйдет, никогда!
И под весенние раскаты!
Когда нежданный, первый гром
Ты вспоминаешь взрыв гранаты
Твой друг, остывший за углом
В тиши под звёздными ночами
Заснёшь - привидится тебе
Солдаты, стройными рядами
Остались вечно, на Войне!
Улыбка, вдруг, бывает редко
Печален взгляд, но нет беды
Уходит в жизнь ступая метко
Душа пришедшая с Войны…
Александр Защитник, 2018
Я лелею пустые бутылки,
я окурки у сердца храню,
я в коробочку прячу обмылки,
сберегая их к чёрному дню.
Но когда проститутке с вокзала
я платил президентский налог,
как-то больно, товарищи, стало
за страну, что любил и берёг!
1990
1. Песенка
Тяжёлых туч мохнатая ладонь
накрыла всю окрестность до пригорка.
Дожди, дожди… Деревня - что Лондон:
не то Биг-Бэн, не то водонапорка…
Ах, ритмы, рифмы, краски и слова!
Где вы теперь, скажите бога ради?
Я - педагог. И норма такова:
три стопки в день (не водки, а тетрадей)!
В окне - забор, к которому привык.
И вот гляжу с нервической улыбкой,
как пишет непристойность ученик,
причём с орфографической ошибкой.
Понятно всё! Встречал я и не раз
на партах мат в одном и том же стиле.
И пусть не врёт, что это - первый класс!
Там букву «х» ещё не проходили!
Настанет ночь. Я выберусь во двор.
Дрожа рукой, пошарю по карману.
В кромешной тьме нащупаю забор -
и угольком исправлю орфограмму…
2. Хроника
«Итак, начнём! Учебники - открыли…
Отдай фонарь! Отдай. Потом верну…
Итак! За что Тарас убил Андрия
и как нам это Гоголь развернул?
Ответь…» И морды мраморный булыжник
всплывает метра на два предо мной.
Жуёт губами. Ничего не слышно.
Глаза полны собачьею виной.
На предпоследней парте возглас: «Черви!» -
и сдавленный ответ: «Иди ты на!..»
Длинна девица, словно третья четверть,
и столь же безнадёжна, как она.
«Ты будешь отвечать?» Молчит - хоть тресни!
Окаменела, словно истукан.
На предпоследней парте возглас: «Крести!» -
и звяканье бутылки о стакан…
3. Кобыла Майка
Видать, Златая дикая Орда
ударила в крови подковой дробной.
Зачем иначе я ноздрями дрогнул,
узрев явленье этого одра?
Зачем, придав литому телу крен,
я продробил по балке хищной рысью
с одним желаньем: сдвинув шапку рысью,
погнать коня на деревянный кремль?..
Взметнуть клинок и броситься вдогон,
невидимой камчою приударен…
Ах, Майка, друг, зачем я не татарин -
зачем простой советский педагог?..
1972
Утро. За ночь став лохматее,
выхожу дышать простором.
До рассвета Волга (мать её!)
тарахтела рыбнадзором.
Дачи. Рощи. Степи русские.
И пустые поллитровки.
Сохнут розовые трусики
на капроновой верёвке.
Дунет ветер - затрещат они.
Вот рванулись что есть силы -
и забор, вконец расшатанный,
за собою потащили.
Но прищепка жёсткой чавкою
держит трусики из принципа.
Не лететь им вольной чайкою
над просторами искристыми.
Мысль: судьба у всех почётная.
Не питайте к чайкам зависти,
если призваны подчёркивать
очертанья чьей-то задницы!
1980
Заплачь гитара дрогнувшей струной.
Твой голос не оставит равнодушной.
В моей душе уставшей и больной
Распустится росток любви уснувшей.
По тонким струнам пробежит слеза,
И сладкой станет вдруг печаль разлуки.
А пелена, что зАстила глаза,
Развеется, едва заслышав звуки.
Затронь мне сердце тонкою струной.
Заплачь гитара так, как ты умеешь
О жизни, смерти и любви земной
Мелодией, что трепетно лелеешь.
То время встреч … то расставанья,
То время солнца, то дождей.
А я храню воспоминанья
В шкатулках памяти моей.
Там есть счастливые мгновенья,
И грусть … Куда же без неё?
Там радость есть и вдохновенье,
Разлучной боли остриё.
И иногда, открыв шкатулку
Воспоминаний прошлых лет,
Я отправляюсь на прогулку
В края, которых больше нет.
Где солнце светит словно в детстве
И все дороги предо мной …
И где со мною по соседству
Мальчишка с чёлкою смешной.
Он смотрит на меня украдкой.
А я смущаюсь и смеюсь.
И этой сладкой лихорадкой
Я заразиться не боюсь.
… Летят весны пьянящей звуки
И он тихонько подходя,
Мне подставляет свои руки
Под струи тёплого дождя.
… Осенний бал, листва коврами.
Он далеко и не со мной.
А я лечусь лишь им и снами,
Укрывшись пледом с головой.
… Белым бело, и снова дали
В плену разлучницы зимы.
Но вопреки всему мечтали,
Что будем снова вместе мы.
И встречи … и опять прощанья,
И время солнца и дождей …
Храню свои воспоминанья
В шкатулках памяти моей.