Холодные дни. Ночи без конца.
Летят поезда. Я забыла себя.
Километры не длиннее мой грусти…
Лица друзей смеются - не грусти!
Станции метро проносятся мимо, как судьбы.
Каждый взгляд - чья-то жизнь. Без любви.
«Связь правит миром» - вот здорово!
Но даже интернет не даст надежды.
Мне не смог бы помешать океан,
Мили границ не остановили бы, но…
Есть преграды - страшнее войны:
Твое - «Найдешь другое Солнце!»
Прости…
Сегодня вышел я из дома,
Пушистый снег лежит кругом.
Гляжу - навстречу мой знакомый
Бежит по снегу босиком.
И вот мы радости не прячем,
Мы - неразлучные друзья.
Визжим, и прыгаем, и скачем -
И он, и я, и он, и я!
Объятья, шутки, разговоры.
-Ну как живёшь? Ну как дела?
Вдруг видим, кошка вдоль забора,
Как тень на цыпочках прошла.
-Побудь со мной ещё немного!
Но я его не удержал.
«Гав! Гав!» -сказал знакомый строго,
Махнул хвостом и убежал.
Не вижу в этом ничего преступного!
А и увидел бы, то вряд ли б помогло.
В её квартире, как у дзота неприступного
нас, мужиков, несметно полегло.
У меня насчёт моего таланта иллюзий нет.
В нашем деле и так избыток зазнаек.
Я поэт, но на фоне Блока я не поэт.
Я прозаик, но кто сейчас не прозаик?
Загоняв себя, как Макар телят,
И колпак шута заработав,
Я открыл в себе лишь один, но большой талант -
Я умею злить идиотов.
Вот сидят, допустим, - слова цивильны, глаза в тени,
Говорят чего-нибудь о морали…
Я ещё не успел поздороваться, а они
Заорали.
И будь он космополит или патриот,
Элита или народ, красавец или урод,
Раскинься вокруг Кейптаун или Кейп-код,
Отчизна-мать или ненька ридна, -
Как только раскроет рот
Да как заорёт, -
Становится сразу видно, что идиот.
А до того иногда не видно.
Иногда я что-нибудь проору в ответ,
Иногда в испуге в обморок брякнусь.
Я едва ли потребен Господу как поэт,
Но порой я полезен ему как лакмус.
Может быть, фейс-контроль. А может, у них дресс-код.
Может быть, им просто не нравится мой подход
К их святому, напыщенному серьёзу,
Я не знаю, чем посягаю на их оплот
И с чего представляю для них угрозу.
А писанье - продукт побочный, типа как мёд.
Если каждый день на тебя орёт идиот,
Поневоле начнёшь писать стихи или прозу.
Дмитрий Быков
Когда б евреям вместо Торы глобус дали,
Куда идти мы б до сих пор решали.
Человек без недостатков -
Яблоко не сочное,
Смотрит он на мир украдкой
В скважину замочную.
Зачем лета крадутся в гости к людям?
«Мои года - моё богатство» - говорят,
Мотают срок, безжалостны, как судьи,
А с кожей годы-гады, что творят?!
Да, в 50 - не разбежишься,
Не прыгнешь в омут с головой,
И разве с животом прихорошишься?
С ним нет и страсти - половой.
Эх, не жалеют годы женщин,
Они им стонов прибавляют,
За ними скачет конь - давление,
Мужья к молоденьким сбегают…
Всякий раз, как пойдёт поворот к весне
От зимы постылой,
Кто-то милый думает обо мне
Со страшной силой.
Чей-то взгляд повсюду за мной следит,
Припекая щёку.
Сигарета чувствует - и чудит,
Обгорая сбоку.
Кто-то следом спустится в переход,
В толпе окликнет,
Или детским именем назовёт,
Потом хихикнет,
Тенью ветки ляжет на потолок,
Чирикнет птичкой,
То подбросит двушку, то коробок
С последней спичкой -
За моим томленьем и суетой
Следит украдкой:
Словно вдруг отыщется золотой,
Но за подкладкой.
То ли ты, не встреченная пока
В земной юдоли,
Опекаешь, значит, издалека,
Чтоб дожил, что ли, -
То ли впрямь за мной наблюдает Бог
Своим взором ясным:
То подбросит двушку, то коробок,
То хлеба с маслом,
Ибо даже самый дурной поэт,
В общем и целом,
Подтверждает вечный приоритет
Души над телом.
Дмитрий Быков
То, что ПикАссо не изображал евреев -
Удача всех религиозных иудеев
Я думаю не трудно догадаться,
Где пейсы там могли бы оказаться
ПАУЛСУ
В песне жизни хватает пауз,
Но звучат в ней любви слова.
Вы всегда с нами, Раймонд Паулс,
Потому, что любовь права.
ОТВЕТ НА ВОПРОС
Давно уже дала ответ жизнь на вопрос,
Пусть он в числе иных и важных незаметный:
Еврей, когда талант, сияет ярче звёзд,
А если идиот, то самый беспросветный.
ВОСПИТАНИЕ ГЛУБОКО УМСТВЕННО ОТСТАЛОГО РЕБЁНКА
В СЕМЬЕ
И промолвил политик, известный в стране,
Тот, что брызжет слюной, наслаждаясь моментом:
«Я нашёл эту книгу у мамы в столе:
И теперь я уверен - мне быть президентом».
Кто? Я мотаю нервы? Боже святый!
Ты на себя сначала посмотри.
Ты, видимо, совсем оглох, когда-то,
Как птицы, что зовутся «глухари».
Не надо мне читать сейчас морали.
Ты тоже не моральнее других.
Претензии твои давно достали
И не могла подумать, что ты псих!
Не знаю, что тебе сейчас ответить.
Ты всюду вечно лезешь на рожон.
Что? У меня с мозгах гуляет ветер?
Ты тоже слишком в ум не погружен.
Ой, перестань твердить про мой характер.
Он у тебя не слаще, чем хинин.
Давай закончим пьесу в первом акте.
Да, господин ты! Знаю… Господин!
С тобою спорить я не собираюсь.
Хватило в жизни этого «добра».
Всё. Надоело. Тему закрываю.
Тебе бы поумнеть давно пора.
Послушай. Не последний ты… не первый
И я тебя, пожалуй, не глупей…
Кто? Я опять тебе мотаю нервы?
Иди-ка валерьяночки попей…
Copyright: Ирина Стефашина, 2018
Свидетельство о публикации 118021406898
С приближением весны
Нам уж больше не страшны
Эти зимние печали.
Пусть февральские снега
Сыплют гуще, чем вначале:
Эта поздняя пурга -
Хоть вдвойне она сердита -
Все равно насквозь прошита,
Словно створки жалюзи,
Солнцем, что уже вблизи.
Томас Харди
Под небом - неспокойно.
Вогнут мост.
Снег бьет плашмя четырнадцатый день.
Как мышь промерзла койка.
Стынет воск -
Твердь без огня отбрасывает тень.
Ни медный царь,
Ни медный самовар
Не снимут с сердца оловянный стук,
Любая тварь
Унюхает угар -
Желток яйца, хомяк, цветок, паук.
Что с форточкой творится -
Не пойму:
То есть стекло - то кануло в метель.
Яйцу ль вариться?
Печени, уму?
Задраить дверь? Или сорвать с петель?
Какой макет
Гуляет по столу!
Куда курятник делся и дворец?
А где Макбет?
А карлик где в углу?
И что над ними учинил творец?
Я глаз твоих не слышу,
Сдавлен вздох,
Как опознать присутствие твое?
Швыряет ветер
Крышу о порог,
Промерзшее скорежилось белье.
Змея с конем -
Родня, а не враги.
Спасут они? В болотах ли сгноят?
Погожим днем
Сличим мы их шаги
И разглядим вранья синхронный ряд.
Касайся кожей
Ягоды болот,
Не находя ни капли под рукой,
На пыль похожий,
Дождь кисейный льет,
А волосы подернулись мукой.
В пустом гнездовье нашем
Смерзся мох,
А между нами - полоса воды,
А сверху машет,
Улыбаясь, Бог,
И зеркальце нам дарит из слюды.