А вам бывало
Сильно страшно7
Чтоб -
До истерики,
До боли.
Когда все рушаться
Надежды
И ты-
Как голый,
В чистом поле.
Когда всё кажется
Обманом
И силы нет
Сопротивляться
Когда зажат,
Как крыса,
В угол.
И остаётся только-
Драться.
И пусть покажутся
Смешными
Попытки
«Со стеной бодаться».
Ломаются-
Любые стены.
Сумей лишь духом
Не сломаться.
С бутылкою в кармане,
С стаканом-
В руке
Мне «радость» песни пела
Вновь-
На «пьяном» языке.
Шатаясь, шёл спокойно-
Пусть пяный, но Не вор
И был мне просто «побоку»
Весь ментовской дозор.
В кармане-
Только водка,
А денег-
Ни гроша…
С утра похмельем буду
Раздавлен,
Словно вша.
Ты считаешь ее странной, непонятной,
Недосказанной и дикой,
Жгучим перцем, и морозной мятой,
Кельской руной, переменной книгой,
Слушаешь ее, как песнь невнятную,
Слушаешь, но главного не слышишь - ты,
Хоть и на виду они не спрятаны,
Все слова, что так любовью дышат,
Где-то там за витьевою маскою,
Там за черно-красной… темной ширмою,
Детскими наполненные сказками,
Ждут тебя глаза ее…
Странная она,
И все в ней странно,
И глаза… как-будто цвет не выбрали,
Ты глядишь не ведуя, не веруя,
В голове смешались мыслей атомы…
Любит ли, и в правду ли???,
Так и не заметил за гордыней,
Что она в любовь, как в омут падает,
Загляни в глаза, - и ответь… себе:
«А могут ль врать они» ???
Те глаза, что на тебя лишь молятся…
Разве в них обман, иль тень коварства кроется???
Разве же не светятся теплом они,
Разве же не шепчет «позови»?
Преданно, упорно до оскомины… женщина…
С глазами в цвет любви.
Посвящается всем толкиенистам, ролевикам и любителям фэнтези вообще:
.
Как-то, помню, в наш колхоз
Кто-то с города привез
Много книжек интересных.
И одна из них была
Нам особенно мила,
Написал ее профессор.
Не о формулах чудных,
Не о спутниках земных,
Не про синусы и дроби,
А про то, как на заре
Просыпается в норе
Страшный зверь по кличке хоббит!
.
Вот и начал я мечтать:
Хорошо бы гномом стать
И пахать в колхозе горном.
Брат за хоббита сойдет,
А жена, как эльф, поет,
Ну, а теща - просто Горлум.
Вдруг из погреба на двор,
Взяв одной рукой топор,
А другой сжимая вилы,
Вышел старый Никанор,
Говорит: «Я Феанор,
Отдавайте сильмариллы!»
.
Тут такое началось!
Разделился весь колхоз -
Кто за темных, кто за светлых.
В ту же ночь какой-то гад
Написал «Урук казад!»
На воротах сельсовета.
Встало дыбом озерцо -
Там всевластия кольцо
Дружно ищут пионеры.
Решено голосовать,
Чтоб переименовать
Наш колхоз в «Заветы Эру».
.
Агроном промеж полей
Хочет вместо тополей
Посадить тэлперионы.
Мы на квэнья говорим,
Вместо мата - синдарин:
Там такие идиомы!
Взяли Ленина портрет,
Подписали: «Элберет»
И давай ему молиться!
Беспокоит лишь вопрос:
Раз так вставило колхоз,
Что же в городе творится?
ЛЮБОВЬ, ИЗМЕНА И КОЛДУН
В горах, на скале, о беспутствах мечтая,
Сидела Измена худая и злая.
А рядом под вишней сидела Любовь,
Рассветное золото в косы вплетая.
С утра, собирая плоды и коренья,
Они отдыхали у горных озер
И вечно вели нескончаемый спор -
С улыбкой одна, а другая с презреньем.
Одна говорила: - На свете нужны
Верность, порядочность и чистота.
Мы светлыми, добрыми быть должны:
В этом и - красота!
Другая кричала: - Пустые мечты!
Да кто тебе скажет за это спасибо?
Тут, право, от смеха порвут животы
Даже безмозглые рыбы!
Жить надо умело, хитро и с умом.
Где - быть беззащитной, где - лезть напролом,
А радость увидела - рви, не зевай!
Бери! Разберемся потом!
- А я не согласна бессовестно жить!
Попробуй быть честной и честно любить!
- Быть честной? Зеленая дичь! Чепуха!
Да есть ли что выше, чем радость греха?!
Однажды такой они подняли крик,
Что в гневе проснулся косматый старик,
Великий колдун, раздражительный дед,
Проспавший в пещере три тысячи лет.
И рявкнул старик: - Это что за война?!
Я вам покажу, как будить Колдуна!
Так вот, чтобы кончить все ваши раздоры,
Я сплавлю вас вместе на вес времена!
Схватил он Любовь колдовскою рукой,
Схватил он Измену рукою другой
И бросил в кувшин их, зеленый, как море,
А следом туда же - и радость, и горе,
И верность, и злость, доброту, и дурман,
И чистую правду, и подлый обман.
Едва он поставил кувшин на костер,
Дым взвился над лесом, как черный шатер, -
Все выше и выше, до горных вершин,
Старик с любопытством глядит на кувшин:
Когда переплавится все, перемучится,
Какая же там чертовщина получится?
Кувшин остывает. Опыт готов,
По дну пробежала трещина,
Затем он распался на сотню кусков,
И… появилась женщина…
ЖЕНЫ ФАРАОНОВ
(Шутка)
История с печалью говорит
О том, как умирали фараоны,
Как вместе с ними в сумрак пирамид
Живыми замуровывались жены.
О, как жена, наверно, берегла
При жизни мужа от любой напасти!
Дарила бездну всякого тепла
И днем, и ночью окружала счастьем.
Не ела первой (муж пускай поест),
Весь век ему понравиться старалась,
Предупреждала всякий малый жест
И раз по двести за день улыбалась.
Бальзам втирала, чтобы не хворал,
Поддакивала, ласками дарила.
А чтоб затеять спор или скандал -
Ей даже и на ум не приходило!
А хворь случись - любых врачей добудет,
Любой настой. Костьми готова лечь.
Она ведь точно знала все, что будет,
Коль не сумеет мужа уберечь…
Да, были нравы - просто дрожь по коже
Но как не улыбнуться по-мужски:
Пусть фараоны - варвары, а все же Уж не такие были дураки!
Ведь если к нам вернуться бы могли
Каким-то чудом эти вот законы -
С какой тогда бы страстью берегли
И как бы нас любили наши жены!
ДУШИ И ВЕЩИ
Рождаясь, мы имеем преимущество
Пред тьмой страстей и всяческого зла.
Ведь мы в наш мир приходим без имущества,
Как говорят, «в чем мама родила»!
Живем, обарахляемся, хватаем
Шут знает что, бог ведает к чему!
Затем уходим в вековую тьму
И ничего с собой не забираем…
Ах вещи, вещи! - истуканы душ!
Ведь чем жадней мы их приобретаем,
Тем чаще что-то светлое теряем,
Да и мельчаем, кажется, к тому ж.
Порой глядишь - и вроде даже жутко:
Иной разбиться, кажется, готов
За модный гарнитур, транзистор, куртку,
За пару броских фирменных штанов!
Нет, никакой я в жизни не аскет!
Пусть будет вещь красивой и добротной,
Пусть будет модной, даже ультрамодной,
И не стареет даже двести лет!
И все же вещь, пусть славная-преславная,
Всего лишь вещь - и больше ничего!
И как же тот несчастен, для кого
Обарахляться в жизни - это главное!
Когда в ущерб душе и вопреки
Всему, что есть прекраснейшего в мире,
Тупеют люди в собственной квартире,
Лоснясь в довольстве, словно хомяки,
Хочу воскликнуть: - Не обидно ль вам
Смотреть на вещь, как бедуин на Мекку?.
Не человек принадлежит вещам,
А только вещи служат человеку!
Вы посмотрите: сколько же людей
Живет духовно ярко и красиво,
Пусть не без тряпок и не без вещей,
Но не от них им дышится счастливо!
Пусть вам искусства сердце беспокоят,
Молитесь хоть наукам, хоть стихам,
Но не молитесь никогда вещам,
Они, ей-богу, этого не стоят!
О, женщина! Тебе жестокость имя!!!
Ты разрушаешь города!
Но лишь тебе одной дано от бога,
Страсти пыл разжечь, в пустых
И ледянеющих сердцах!!!
Но через срок давольно малый, ты это сердце
Превращаешь в камень…
О, женщина! Тебе разлука имя!
непостояннство, страсть и боль,
страдания, забвенья, муки…
Но есть одно, что побеждает это все!
Любовь твоя к живому человеку,
Что страсть разжег в груди…
Вот только любишь ль ты!!!
(Продолжить)
О, женщина! тебе мученье имя!
Страдаешь ты- страдают все вокруг!
Ты создавалась для разлук!!!
И для сердец терзаний, наивных обещаний-
Любви и верности по гроб…
Вот только есть ли в этом прок!!!
О, женщина! Тебе разлука имя!
О, женщина! Жестокость ты!
О, женщина! Страданьями наполнишь!
О, женщина! Так кто же ты???
моё:)))) 29 апреля 2005 г.
ДИАЛОГ
Крошка сын к отцу пришёл
И спросила кроха:
- Папа! Будет хорошо,
Если кинуть лоха?
И сказал ему отец:
- Жизнь - такая штука.
Кинешь лоха - молодец,
И ему наука.
А не кинешь - западло,
Чисто и в натуре.
Не попрёт к тебе бабло
Факто и де юре.
Не подгонишь под кабак
«Бэху» или «Камри».
Хватит только на табак
И на руль от «Таврии».
Не поездишь круглый год
С Машкой на Канары,
А пойдёшь, открывши рот,
Прямиком на нары.
- Слышишь? - кроха отвечал,
- Ну ты и зараза!
- И лоха кидать погнал
Из второго класса.
Я могу тебя очень ждать…
Долго долго и верно-верно
И ночами могу не спать
Год и два и всю жизнь наверное.
Пусть листочки календаря
Облетят как листва у сада
Только знать бы что все не зря,
Что тебе это правда надо…
Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам…
По пескам без дороги почти
По горам по любому пути
Где и черт не бывал ниразу…
Все пройду никого не коря
Одолею любые тревоги
Только знать бы что все не зря
Что потом не предашь в дороге…
Я могу за тебя отдать
Все что есть у меня и будет
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.
Буду счастием считать
Даря целый мир тебе ежечасно
Только знать бы что все не зря
Что люблю тебя не напрасно!!!
Среди миров, в мерцании светил
Одной звезды я повторяю имя.
Не потому, чтоб я ее любил.
А потому, что мне темно с другими.
И в час, когда сомненье тяжело,
Я у нее одной ищу ответа.
Не потому, что с ней светло,
А потому, что с ней не надо света!
Господи, не охнуть, не вздохнуть -
дни летят в метельной
круговерти.
Жизнь - тропинка от рожденья к смерти,
смутный, скрытый, одинокий
путь.
Господи, не охнуть, не вздохнуть!
Снег. И мы беседуем вдвоем,
как нам одолеть большую
зиму.
Одолеть ее необходимо,
чтобы вновь весной услышать
гром.
Господи, спасибо, что живем!
Мы выходим вместе в снегопад.
И четыре оттиска за нами,
отпечатанные башмаками
неотвязно следуя, следят…
Господи, как я метели рад!
Где же мои первые следы?
Занесло начальную дорогу,
заметет остаток понемногу,
милостью отзывчивой судьбы.
Господи, спасибо, за подмогу!
Спасибо, жизнь за то, что вновь приходит день,
Что зреет хлеб и что взрослеют дети.
Спасибо, жизнь, тебе за всех родных людей,
Живущих на таком огромном свете.
Спасибо, жизнь, за то, что этот щедрый век,
Звучал во мне то радостью, то болью.
За ширь твоих дорог, в которых человек,
Все испытав, становится собою.
За то, что река без берегов,
За каждую весну твою и зиму,
За всех дрУзей и даже за врагов -
Спасибо, жизнь
За все тебе спасибо!!!
За слезы и за счастье наяву,
За то, что ты жалеть меня не стала,
За каждый миг, в котором я живу,
Но не за тот, в котором перестану.
Спасибо, жизнь, что я перед тобой в долгу,
За прошлую и завтрашнею силу,
За все, что я еще успею и смогу,
Спасибо, жизнь, воистину Спасибо!!!
Р. Рождественский
Если в платьице нарядное не влезает попа толстая,
а напялить платье хочется, но мешают шесть котлеточек,
перед ужином схомяканных, шоколадка и три булочки,
после ужина добавленных и кефира поллитровочка,
та что на ночь глядя выпита - выход здесь один, товарищи:
топаем в аптеку ближнюю, там мы купим чудодейственный
пластырь, что для похудания надо на себя наклеивать,
да, пожалуй, надо парочку, или даже штучек несколько -
это, братцы, средство верное!
Когда в приступе хомячества кушать нам опять захочется -
достаем из сумки пластырь мы и им рот себе заклеиваем.
и смотрите, чтоб ни щелочки не осталось и не дырочки!
Потому что морда хитрая сквозь игольное отверстие
слопает верблюда запросто, а котлеток даже несколько,
или булочку изюмную…
И когда тот пластырь накрепко прирастет ко рту хомяцкому,
тут начнется чудо чудное - скоро талия появится,
а потом и попа стройная запросто вольется в платьице
и пойдет она кокетничать, в разны стороны повиливать
улыбаться и подпрыгивать и всем книксены показывать
и тормашками поигрывать!
И пробежит по коже дрожь…
И сердце загнанно сожмётся,
Когда однажды ты поймёшь -
Она уйдёт и не вернётся.
Не потому, что час настал,
Хоть чувства тоже угасают,
А потому, что ты солгал,
А ложь любимым не прощают.
Ей был к лицу стальной доспех,
Она щита не опускала…
Ведь ты - единственный из всех,
О ком она всю жизнь мечтала.
Да разве кто-нибудь другой
Был горд удачною попыткой?
И лишь покорная с тобой,
Она вошла в твой плен с улыбкой.
Сняла и платье, и металл,
Она б и с кожею рассталась…
А ты ведь даже не узнал,
Как в этот миг она стеснялась.
Там, за спиною столько плах,
Голгоф и судорог смятений,
И ледяной полночный страх
Не тех… не с теми отношений.
Она боялась не узнать
Тебя, которого искала,
Она боялась потерять
Твой взгляд в толпе, когда узнала…
И тайной вечной и святой
Вошла как свет в твоё сознанье,
И лишь тогда… и лишь с тобой
Узнала счастье обладанья.
Не потеряй её с другой -
Такой единственной не будет,
Прижмись к её груди щекой -
Ты слышишь сердце? … любит… любит…