БЕССОННИЦА 280 026
archer good
Ночь и кофе слились в тебе воедино,
Тяжесть рассвета не преодолима,
Но всё же с рассветом новый день начинается,
И это здорово, жизнь продолжается.
Damiane
Ночь. Чашка кофе и сигарета
Тлеет в руке красноватой, уставшей звездой.
Может быть, кто-нибудь где-то
Шорохом листьев нарушит кофейный покой…
archer good
Может быть, надеяться надо,
Ведь «надежда - наш компас земной».
Сигарета истлеет и ты будешь рада,
Шороху листьев осенней порой.
Damiane
Шорох листьев вторит шуршанью страничек блокнота,
Бесконечен, как мрачно-белесая, сизая мгла.
В голове, разрываясь, звучит одна нота -
Снова мыслей поток не дает мне уснуть до утра.
archer good
Как поэтична звучащая нота,
Ведь с ноты одной начинается песнь,
Вечной музыкой в бесконечность блокнота,
Фразы мыслей рассыпятся в зернь.
Damiane
Ночь, напоенная крепким, полуночным ядом,
Ноты с словами свивает незримо.
Выпито кофе. Рассвет. Мысли градом
Строчкой в блокноте останутся неуловимо…
archer good
Ох эти «яды», плоды искушения,
Травят нас больно, безжалостно гнетут,
Но порою от них испытуем волнения,
Которые чувства как струны порвут.
Damiane
Яда кофейного выпито искушение.
Струны на лютне заменены. Не передать
Всю глубину ночного, бессонного вдохновения,
Когда серебра струн на лютне коснусь я опять…
archer good
Как бы не была ночь прекрасна, и таинственна,
Рассвет неизбежен, так встретим его с гордостью,
Под звуки волшебные лютни, грусть повержена,
В новый день сделаем шаг с лёгкость.
Damiane
И разгорится рассвет кровавою дымкою.
В зареве огненном звуки, свиваясь, кружатся.
Солнце сердце согреет теплом, застывшее льдинкою,
Высушив радостью оттаявшей грусти лужицы.
archer good
Какой жёсткий рассвет у тебя получается,
Прямо кровью пропитан, и дымкой покрыт,
Словно битва безжалостная намечается,
Будто колокол тревожно звонит.
А что, если неба лазурь прозрачная,
Свежестью утренней благоволит,
Солнечный луч, сквозь тюль невзрачную,
Нежно касаясь, проснуться велит.
Damiane
Мысли бессонные кровью пропитаны.
Лазурью сменяется, ядом впитавшись.
И на пороге неистовой битвы,
И на пороге счастья, распавшись
Сотнею звонких, серебряных звуков,
Что дарят лютни касаясь, ладони.
Я до рассвета глаз не сомкнула -
Сон мой уносится дымкою звездной.
Перешагнув всех запретов границы,
Солнца лучи вновь рассвет обнимают.
И переливчато вторят мне птицы,
Звукам серебряной лютни внимая.
archer good
Ночью Дроу, днём ты человек,
Как сплелось в тебе всё это,
То готовишь детям ты обед,
То воюешь ночью до рассвета.
На рассвете тоже бой, но бытовой,
Жизнь диктует правила свои,
И с приходом ночи в лес идёшь родной,
Кофе пить ждут друзья твои.
Лютня, сигареты, кофе и сверчки,
Звёзды в небе, месяц озорной,
Быт, реальность ночью далеки,
Лишь друзья и верный меч с тобой.
Нарушить так легко души покой,
Да растерзать своё на части сердце
Но в этом часто сами мы виновны,
Мы в сказки и мечты наивно верим,
В итоге-боль…
Нам жить спокойно по природе не дано,
Себя уже никак не переделать,
Напрасный это труд -бороться с естеством.
На Бога уповаем, теплится надежда
И тем живём…
Не предадимся добровольно матушке земле,
Мы не опустим рук и не повесим носа.
В груди у нас огонь, но холод в голове.
Все наши беды и невзгоды ненадолго,
Поверьте мне…
Я могу улыбаться, когда тяжело.
Я могу улыбаться, когда тяжело
И смеяться, когда текут слезы,
Я умею казаться, порою, такой
Легкомысленной и несерьезной.
Я умею шутить, я умею терпеть,
Я умею не выдать обиды,
Даже, если душа будет сильно болеть,
Ведь никто ее к счастью не видит…
И завидуют люди, порой, говоря:
Вот, счастливая, горя не знает!
Я в ответ улыбнусь и скажу не тая:
Разве, счастье без горя бывает?
Разве я бы могла улыбаться сейчас,
Если б плакать совсем не умела,
Или, душу больную утешить под час,
Если б вовсе своя не болела?
Если б я никогда не встречалась с бедой
И несчастья меня обходили,
Мне бы жизнь не казалась чудесной такой.
Просто, я бы ее - не ценила!
У женщин - много больше силы,
Чем говорит её слеза.
И, верно - потому красивы
Её усталые глаза…
Они одобрят и осудят,
И вознесут, и - кинут вспять.
Не верьте тем нечестным людям,
Которым женщин не понять!
Понять их, в общем-то, несложно.
Их надо слышать в тишине,
А, если это невозможно,
То, просто - верить, как себе!
Как верят в старую Икону,
В семейный каменный Погост,
Во всемогущество Закона
В стране болотистых берёз…
Любите Женщину, любите,
Отбросив Горечи и Стыд.
Её - вперёд, за всё, простите.
Не наносите ей обид!
И это Вам, потом, зачтётся,
А, может быть, уже и нет…
А Женщина, пускай смеётся!
И дарит лучезарный свет…
Если «око за око» -
весь мир ослепнет.
С этой ли ношей
в ворота рая?!
Пусть будет болью
изранено сердце
Но - …
мести не будет.
я всё прощаю.
А они уходят. Ни новостей и Ни звонков. Ни коротких от них записок.
И мне кажется, я становлюсь пустее,
Чем полнее становится этот список
Потерявшихся без вести в райских кущах,
Распрощавшихся смертью с земной юдолью.
Каждый выстрадан, выплакан мной, отпущен.
Только память опять разрывает болью
Ощущение сна, что небес бездонней,
Где они заполняют пустынность комнат…
Обнимаю… держу их в своих ладонях…
Но ладони мои ничего не помнят,
Когда я, просыпаясь, сажусь в кровати,
Ожидая, что сон до конца растает.
В сотый раз говорю себе: Хватит! Хватит!
Ощущая, как сильно их не хватает.
Выплывая с трудом из своей печали…
Закричать бы, от крика внутри немея:
Вы - же - видите - как - я - без - вас - скучаю!
Только вдруг там скучают еще сильнее…
Испугавшись, шепчу: Я вас просто помню.
Ни тепла не чувствуя, ни уюта,
Позволяю безвольно себя наполнить
Пустотой, приравненной к абсолюту.
------------------------------------------
Будет солнечный день. Или, может, вечер.
В час, когда Твоя лодка со мной отчалит.
Не прощай мне грехи, я за них отвечу.
Обещай, что на том берегу встречают…
Андрей Васильев.
Баллада про рыжего пса.
Конец 60-х, Москва.Аэропорт.
Ил-18 новый уже готов в полёт,
Готов лететь на Север далёко далеко,
Где ждёт людей работа, где очень нелегко.
Мы рады вас приветствовать, займите левый ряд,
Так стюардессы вежливо обычно говорят,
И вот уже посадка почти завершенна,
Как вдруг на борт собака решительно взошла.
Обычная собака, обычный рыжий пёс,
Он за своим хозяином в зубах авоську нёс,
И, стюардесса видя такие чудеса,
Хозяина спросила:-А справка есть на пса?
А я не знал про справку… но вот его билет,
Какой же ещё нужен на псину документ?
Да нет, билета мало, с животными нельзя,
Контроль ветеринарный, придумала не я.
Пёс выронил авоську, в предчувствии беды,
Хозяин стюардессе:-Родная, пощади!
Пёс у меня смышлённый, он выдержит полёт,
А не лететь нельзя нам, работа очень ждёт!
Работа ждёт, летите, а пса не будет здесь,
Из-за него не можем задерживать мы рейс,
И пёс как будто понял и вниз пошёл по трапу,
Успев лишь на прощанье хозяину дать лапу.
Я думал очень редко, так плачут мужики,
Но, видимо, от ветра, те слёзы потекли,
Мужик здоровый, крепкий, входя в крылатый рай,
Щептал собаке тихо:-Прости, Дружок, пощай!
И в полосе разлуки помчался самолёт,
И улыбались суки на весь гражданский флот,
Они ж не виноваты, что справки точно нет,
Да что им та собака, да что им тот билет.
Хозяин оклемался, всё у людей легко,
А пёс. пёс ждать остался, ждать друга своего,
Четыре долгих года людей не подпускал,
Тайком на лётном поле объедки собирал.
В любую непогоду встречал он каждый рейс,
Такая вот порода в дворнягах наших есть.
Он типы самолётов прекрасно различал,
Он ждал Ил-18,но слишком долго ждал.
Но вот однажды утром весеннею порой
Провёл он свой последний собачий спецконтроль.
Потом прилёг у трапа, заплакал, тихо так,
Как жаль, что век недолгий отмерен у собак.
Он вспомнил, как хозяин всегда его ласкал,
И женщину к которой он друга ревновал,
Он ничего дурного и вспомнить не сумел,
Ведь помнить всё плохое, скорей людской удел.
Когда на Север лечу я по разным там причинам,
Я очень встретиться хочу с хозяином той псины,
Хочу задать вопрос, что так волнует с детства,
Кому же в жертву ты принёс своей собаки сердце?
Представь себе… что вот… меня не будет…
Ни завтра… ни сегодня… ни вчера…
Чужие сквозь тебя… промчатся люди…
Бросая на ходу… Пока…Пора…
Ну может быть… зацепятся за слово…
Которое сказал… почти в бреду…
И по своим делам… стартуют снова…
Лишь мусор оставляя… на ходу…
Чудес не будет… маленьких…уютных…
Не будет сказок… зимнею порой…
И память потеряют… незабудки…
И солнца луч проснётся… с сединой…
И будет очень кислой… земляника…
И будет из одной воды… арбуз…
И будет приставать нахально… лихо…
Пристраивать к судьбе… ненужный груз…
И одиночество… змеёй гремучей…
Выпендриваться будет… по ночам…
Забалтывая так… на всякий случай…
Чтоб пот холодный лился… по плечам…
Представь себе… что вот… меня не будет…
Ни завтра… ни сегодня… ни вчера…
Уже… не искупаешься ты… в чуде…
Нет - Золушки… осталась …лишь …зола…
Представил??? А теперь… забудь про Это…
Я - рядом… никуда я… не спешу…
Ведь я - твоё пожизненное… лето…
И на коленках… у тебя… сижу…
Трёх дочерей имел всесильный Сатана,
И, кроме трех, была еще одна.
Дочь старшую, за князя выдавая,
«Ты будешь «Гордостью!» - ей Сатана сказал.
«Ты будешь «Жадностью" - отныне дочь вторая,
Тебя купец богатый в жены взял.
Ты, третья дочь моя, уходишь в дом к поэту,
Ты будешь"Завистью» навеки с этих пор,
Других имен вам трем отныне нету!» -
так прозвучал отцовский приговор.
А дочку младшую, с горящей, пылкой кровью,
Что ближе всех всегда была ему,
Рогатый Сатана в сердцах назвал «Любовью»
И отдал человечеству всему.
Дети уходят из города
к чертовой матери.
Дети уходят из города каждый март.
Бросив дома с компьютерами, кроватями,
в ранцы закинув Диккенсов и Дюма.
Будто всегда не хватало колючек и кочек им,
дети крадутся оврагами,
прут сквозь лес,
пишут родителям письма кошмарным почерком
на промокашках, вымазанных в земле.
Пишет Виталик:
«Ваши манипуляции,
ваши амбиции, акции напоказ
можете сунуть в…
я решил податься
в вольные пастухи.
Не вернусь. Пока!».
Пишет Кристина:
«Сами учитесь пакостям,
сами играйте в свой сериальный мир.
Стану гадалкой, ведьмой, буду шептать костям
тайны чужие, травы в котле томить».
Пишет Вадим:
«Сами любуйтесь закатом
с мостиков города.
Я же уйду за борт.
Буду бродячим уличным музыкантом.
Нашел учителя флейты:
играет, как бог».
Взрослые
дорожат бетонными сотами,
бредят дедлайнами, спят, считают рубли.
Дети уходят из города.
В марте.
Сотнями.
Ни одного сбежавшего
не нашли.
Да будем мы к своим друзьям пристрастны!
Да будем думать, что они прекрасны!
Терять их страшно, Бог не приведи!
Посмотрела на бывшего мужа. сквозь десяток прошедших лет,
И подумала: «Больше не нужен…
И на нём не сошёлся свет».
Он - чужой, обрюзгший, не бритый.
.И под рУку С ЧЕТВЁРТОЙ !! женой.
А была ли я в адеквате???
Я «дружила» тогда с головой?
Время-лечит…
и это правда,
Только времени нужен шанс.
Я смотрю на нас, милые дамы.:
За красивых,
за сильных:
За нас!!!
Какое счастье
Просто ЖИТЬ!
При встрече мило улыбаться.
В друзьях уже не ошибаться,
И сердцем искренне ЛЮБИТЬ!
Какое счастье
Верить вновь,
Что в нашей жизни все возможно!
Счастливым быть совсем не сложно,
Когда любовью за любовь!
Какое счастье
СЛОВО пить…
И принимать ДУШОЙ значенье!
Двух светлых, нежных ДУШ влеченье!
И Господа благодарить!
У лучшего мужчины чёткий профиль,
Нахальный взгляд, в котором беспредел,
Дурацкая татушка, статус профи,
Нет времени и очень много дел.
Он не похож на Кэтчера и Питта,
Не выглядит красивым подлецом,
Но безупречен в дни, когда небритый,
И идеален с выбритым лицом.
В его барсетке мятная жвачка,
Мобильный, паспорт (а с заграном - два),
Визитки, сигарет любимых пачка,
Моя душа, кредитка и права.
Случайная встреча. Скажите на милость,
С чего бы дрожать? Тоже мне, кардинал…
А он говорит тебе: «Ты изменилась!
Тебя не узнаешь!» (Однако-узнал).
Как просто болтать, ни о чём не печалясь,
Когда заперта от него на засов!
А он говорит: «Мы давно не встречались…»
(Семь месяцев, сутки и восемь часов).
В ушах сохранилось звучание хруста,
Когда он тебя растоптал не со зла.
Он скажет: «Не знаешь, проходит ли чувство?»
Ответишь: «Проходит!» (Ты с мясом рвала).
Как просто быть яркой, уверенной, модной,
Когда из-под ног не уходит земля!
Он скажет:"А знаешь, ты стала холодной…"
(По Цельсию - семьдесят ниже нуля).
Ты ждёшь, а когда он прощенья попросит
За то, что порвал тебя на лоскутки,
За то, что не ведая, где его носит,
Надутыми венками бились виски,
За то, что себя переделала напрочь
Из глупой пастушки в завидную знать,
Но прежде, чем ты НЕ останешься на ночь,
Ты ждёшь, что он всё же захочет узнать,
В какой из твоих бесконечных агоний
В тебе не осталось угля для огня…
…Он скажет: «А знаешь, я так и не понял
С чего ты когда-то ушла от меня…»