Нас разделяют дни… дороги… километры…
Нас разделяет… служба… долг и честь…
Тобой горжусь я… но в отдельные моменты…
Мне хочется… чтоб был всегда ты здесь…
Тебя мне… очень-очень не хватает…
Скучаю сильно… и переживаю…
Душа томится… сердце замирает…
Тебе вдвойне там не легко… я понимаю…
С тобой мы… все все все… преодолеем…
Люблю тебя… одним тобой живу…
Хочу чтобы вернулся ты скорее…
Тебя я очень… очень… очень… жду…
Товарищ! Запомни все будет ОК!
И будешь ты жить не тоскуя.
Пришел с сабантуя - SMSки сотри…
И остатки помады с **я!!!
Анатомия блюза
Когда химеры над Нотр-Дам глаза закроют ватно,
И, пересчитывая сокровища, уснет, обессилев, Гарун Аль-Рашид,
Из подворотни Нью-Орлеана выйдет блюз, аккуратно
Вскрывая консервную банку твоей герметичной души.
И свистнет вакуум, втягивая пространство,
(Будь то выхлопные газы или пороховой дым),
Не оставляя на похожесть ни малейшего шанса
Не только двум людям, но даже двум каплям воды.
Блюз - это не время, не эпоха,
Блюз - это когда открыли счет, но не сказали: «Брек!»,
Блюз - это когда хорошему человеку плохо,
Но кто сказал, что я хороший человек?
Так хохочет филин над еще не рассказанным анекдотом,
Так визжит дерево, срубленное ударниками Колымы,
Так воют моторы теряющего высоту самолета,
Так появляется звук - нечто среднее между понятиями чувство и мысль.
Блюз - это не то, что поется хором,
Блюз - это то, про что невозможно снять кино,
Блюз - это блуждание между мажором и минором,
Но кто сказал, что жизнь - это мажор или минор?
И звуки этих мелодий, словно косточки в апельсине,
Окутаны сладким соком, но хаотичны и горьки.
Они будут крутиться во мне, даже когда голос мой остынет,
Когда я не смогу взять в руки гитару, когда надо мной будут расти васильки.
Блюз - это когда мозги так никто и не вправил,
Блюз - это как иероглифы на льду карандашом,
Блюз - это когда из четырех нот три противу правил,
Но где ты видел правило с душой?
Чашечка кофе
Красивый мужчина в нормальной рубашке
Пьет кофе в кафе из подержанной чашки.
Красивый мужчина, простой человек,
Но он человек, совершивший побег.
О, сколько их - беглых, уплывших, ушедших,
Безумно спокойных, почти сумасшедших,
Зашторивших окна, закрывших замки
И не подающих друг другу руки!
Кто любит - хранит свое чувство в секрете.
Кто хочет уйти - тот почти незаметен,
Он скромно попросится в дом на ночлег
И вам невдомек, что случился побег.
Когда человек как стальная пружина,
Какая тут разница, что не сложилось,
Зачем его сумка сроднилась с плечом
И что он оставил с последним ключом.
Где мост Калифорнии, пристань Шанхая,
Следы беглецов, растворясь, затихают.
Хороший беглец не оставит следа -
Хороший беглец убежал навсегда.
Дорога, которая вьется спиралью,
Всегда проскользнет между сном и моралью,
Всегда проскользнет между тяжестью рук
И чашечкой кофе в кафе на ветру.
На любом расстоянии
Я пойму: что с тобой.
И любое желание
Я услышу душой.
Ты судьбы искушение,
Словно сдавленный стон.
Ты моё наваждение,
Мой несбывшийся сон.
Нам простят и помилуют-
Только ты позови…
И пускай все завидуют
Самой сильной любви!
«Нарисуй на бумаге свое собственное плечо и обопрись на него, когда больше не будет сил.» Здравствуй, Отче, благослови: я все сделала так, как ты просил. Больше нет на мне ни своей, ни чужой вины, я свободна теперь от любых оков, раздавила в себе всех придуманных мной богов. Но, наверно, живой не вернусь я с его войны.
Стисну зубы. На поле лишь мат и брань. Кто же, Отче, петухов поднимает в такую рань? Где лечится от рваных душевных ран, повидавших его капкан?
В этом горе хочется выть - не петь. В сизом дыме глухого зала в углу сидеть. Микрофон караоке - сипеть до сухого дна, в алкоголь-дурмане. Это не жизнь, это хуже - пустая смерть. Как он смог ее на груди пригреть, нося душу мою в кармане?
Только странная эта любовь, это странная сила, я же лично его положила в гроб, целовала в лоб, я его не теряла из виду - покупала цветы, венок; и отпели его, и давно уж прошла панихида, поросла сорняками могила. Только Отче излишне строг и опять он пришел в мой кров - тот, кого на задворках души я давно хоронила.
Ведь не знает он, по каким я ходила врачам, когда не спала из-за него по ночам. Он не знает, как это: не кричать, когда больно, молчать. Думать: вот, еще капельку. Завтра, завтра должно полегчать. Слушать, Отче, внимать лишь твоим речам: «Обопрись на рисунок собственного плеча».
Жизнь все скачет мокрым резиновым мячиком, не в состоянии как-то его обойти, или им пренебречь. Сдохнуть бы, что ли, на пледе свернувшись калачиком? Да для чего теперь этот пафос, пустая речь? Отче, позволь мне проснуться в его груди? Дай раствориться внутри у любимого мальчика…
Вот и все. Что ж, пора разводить костры - я таких наломала дров! Мне уже не хватает слов описать, что болит внутри. Там всё драно и сожжено, будто я напилась кислоты, будто я пригубила яд. Слышишь, как на моей груди оглушительно бьет набат?
Всё в себе. А нутро пожирает ржа. Это проще, чем, чуть дрожа, набирая номер, нервно пуская дым, шептать в трубку: «Как ты? Может, поговорим?» Ты, ни слова не говоря, (это сложно себе представить), приезжаешь: «Привет, родная. Знаешь, я принес тебе много горя. Только скажи, куда мне его поставить?»
Сказать, как я тебя забываю? Когда сильно скучаю, я рисую тебя и глажу, будто чувствую твою кожу, и быть может, случайно сглажу, только этим тебя потревожив… Видишь этот весенний бред? Я наверно слетаю с катушек. Для тебя продала бы и душу, но у меня и души-то нет. Видишь, жизнь идет под откос, воз скрипит на своих осях. Ты смеешься: «Не вешай нос. Тогда уж лучше повесься вся!» Ты, конечно, будешь прощен, чуть «обласканный» сгоряча. «Давай, бэйби, пиши еще! Я пока позову врача! А то у тебя голова явно не на плечах!»
Не чувствуешь?.. Так солги! Клянусь, проверять не буду. Я молча отдраю посуду, будто тарелки - мои враги. И вот же ведь не поймешь, о чем ты думаешь на бегу, почему я без тебя не могу, а ты без меня живешь… Ответов на это нет, только голос по проводам. «Ну что, родная, опять у нас все кончено навсегда?» Уже тает последний снег… (Или это мне только снилось?) Но, увы, ничего не случилось. Просто ты стал теперь «как все». Может правда, я забываю все черты твоего лица? Или просто принимаю на веру? Мера есть для всего, только боль не имеет меры. И конец есть всему, только боль не имеет конца. И срок годности есть у всех: человек лишь условно годен. Он, верный своей породе, гниёт от мирских утех.
В голове, задыхаясь и плАча, дохнут в конвульсиях мысли. И всё бы «ныне и присно», но ты по мне больше не дышишь. Пусть жизнь нам в нагрудный кармашек положит до счастья билет, до «не было ничего», да и этого тоже нет… Однажды я стану старше, выше, как антенна на небоскребе, и то, что было когда-то фаршем, срастется заново между ребер. А ты мне пока приснись, я хоть так с тобою поговорю. И там ты, я знаю точно, скажешь мне про «люблю», улыбнешься, чуть-чуть замрешь, как только меня увидишь… …Я знаю, что это ложь - себе. Я знаю, что это финиш.
Это личный мой ад и рай, строчки в губы мне ты внушал. Я тебя обязательно разлюблю, только ты мне, пожалуйста, не мешай? Пройдя мимо, смерть проведет по глазам неухоженною рукой.
Мальчик мой, я могла бы в тебе умереть. Но на кой?
В то время, как ты там выгуливаешь свою тоску,
дышишь спелым воздухом,
пытаешься быть гуманным,
ждёшь попутного ветра, знамений, какой-то небесной манны,
гадаешь по синему морю и золотому песку,
я учусь просыпаться рано.
Я пытаюсь ровнее дышать и не ждать новостей,
просто чистить картошку,
насаживать мясо на вертел.
Пытаюсь не помнить, как вкладывать письма в конверты,
как можно смеяться, не пить и хотеть детей.
И не бояться смерти.
Пока ты там в сотый раз пытаешься всё изменить,
вытоптать себе пятачок
между адом и раем,
я понимаю, что всё бесполезно, что так всё равно не бывает,
и думаю: «Хватит, устала», - и отпускаю нить…
И тут меня накрывает.
Я тебя отпустила, но, Господи, как не хотела…
Как болели костяшки на пальцах, царапины жгли…
Заставляла разжать свое сердце и выпустить смело
Твой впечатанный взгляд и твои дорогие стихи…
Нажимала delete и слезами его замыкала…
Я боролась с любовью - высокий и праведный бой…
Если б знал ты, кого я в тебе в этот миг потеряла…
Если б мог ты увидеть, как я убиваю любовь…
А она, растерявшись, заплаканно смотрит мне в душу…
И тихонечко шепчет: «Но я же живая, пойми…»
Я руками, стихами ее вырываю наружу…
Из глубин, где глаза обвиняют твои…
Я давно вже не маленька.
І кохаю я давно,
І тече сльоза маленька,
Скільки болю завдано…
І за що?
За те що я кохаю?
За те що вірною була?
За те що все життя блукаю,
Немов примара лісова.
Я люблю гуляти, там де хащі лісові.
Де вітер мов живий колише віти сумні.
Де тече спокійно, тихо, неначе музика яка…
Прозорий потічок чистої води.
Де квіти простягають свої пелюстки,
І неначе говорять
Сльози зітри.
І тоді все міняється
Неначе все усміхається,
І серцем спокоєм заливається.
І взимку так буває,
Тільки сніг вже надихає.
Я губ твоих хочу коснуться, от их тепла, хочу проснуться,
От ласк твоих, хочу, хмелеть, хмелеть от губ и не пьянеть
От поцелуев снегопада, объятий бешеного града.
Хочу… Хочу тебя будить с рассветом и упиваться
ярким светом Светил двух вышедших из снов.
Они избавят от оков, глаза твои, озёра рая,
Над ними ввысь порхает стая, ресниц крылатых облака,
Влюбилась в них я навека… Хочу в глаза твои взглянуть,
Хочу я губ твоих прильнуть, дышать хочу твоим дыханьем.
Ласкать тебя, своим касаньем. Хочу, я, щек твоих коснуться,
Хочу, к тебе, на миг вернуться и никогда не уходить.
Я не позволю отпустить себе тебя, когда коснусь я,
рукою нежного лица, когда согреешь поцелуем,
ты губы бедного глупца, Когда тебя сожму в объятьях,
Когда луна в вечерних платьях осветит только нас с тобой,
Когда меня коснёт прибой, волна волос златых моих
И разопьём мы на двоих весь вечер тот, с тобой, до дна,
Как фляжку дивного вина. ведь мне нужен лишь ты, один
Не дзвониш, ну й нехай - не треба
та не проси терпіння й ласки
як ти до мене хилиш небо
так я тобі відкрию казку
та не питай тоді: «що сталось?»
коли в якусь ти мить зустрінеш
-кусок любові обірвалось,
-та що тобі, ти й не помітиш
та знай, чим більше часу згаєш
на когось збоку, не на мене-
то своє щастя проморгаєш
мене не стане біля тебе.
Живу, люблю, і так скучаю,
На зустріч нашу я чекаю.
Чекаю я, і я сумую,
Коли ж вже погляд твій відчую.
А я живу, і просто мрію.
Про мрії наші щасливії,
Про щастя разом із тобою,
Хоч і сумно буде зимою.
Тепер знайшла я сенс життя,
І лиш одна мета моя,
Я хочу щоб здійснились мрія,
Так хочу буть з тобою я.
Все говорят, я сильная натура,
Что бессердечна и порой дерзка,
Что до сих пор хорошая фигура,
Но вот в глазах моих всегда тоска…
Мне очень часто дарят комплименты.
(Я чувствую, когда от всей души…)
Не скрою, в моей жизни есть моменты…
Но делать выводы, читатель, не спеши.
Строга, упряма, очень деловита.
Грубость и хамство я не потерплю,
Вот и бываю иногда сердита,
И лицемеров очень не люблю.
Я открываю свое сердце близким,
Дарю им верность, счастье и любовь.
А ухожу тихонько, по-английски,
Чтоб поучений не услышать вновь.
Пустите мой коpаблик господа
Хочу я одного, хочу уплыть туда
Где волны бесятся и я в глазах тону
Хочу туда где он, хочу скоpей к нему …
А волны плещутся в прибой, и солнце на закате тает
а время всё спешит быстрей, тебя любимый не хватает…
Любовь связала нас с тобой,
окутала сердечной тайной.
Сердца стучали в унисон,
Сплелись.как листья .наши руки.
Скажи, что это был не сон, что ты, как я. скучаешь от разлуки?
Я знаю, что скучаешь… слов не надо.
Они в моей душе и так…
Стучат как ливень вперемешку с градом,
И наша жизнь с тобой осенний листопад…