Ты ушел…
За тобой закрыла дверь судьба.
Твоя душа…
Вернулась к Богу, взлетев на небеса.
Та осень
Теплая, зеленая была.
И на прощанье
Шумным ливнем пролилась…
Развеваются волосы, несчастной принцессы
По щекам текут слезы, теряя свой цвет
Ярко красные губы, не уйдут от глаз прессы
Сохранятся в сознаньях, еще сотню лет
Бордовое платье, в чем была до рассвета
И туфельки, что одеты на ней
Горели огнем, от лунного света
Под песню, которую пел соловей
Зловещее время, таит все секреты
Секреты одинокой, черной луны
Настало время, скрестить пистолеты
Содрогаться от страха,
немой пустоты
И не важно о чем, говорила нам Джуди
В их телах нет сердец, лишь одна темнота
Все былое уйдет, вновь прибудут к нам люди
В миг затихнет веселье, пронзит всех тишина
На маскараде поздней ночью, где звездам было не до сна
Играл на скрипке Фреди Морган, у дам кружилась голова
Он завораживал движеньем, движеньем бесконечных нот
А лишь на паузах мгновенья, он вновь обрушивал поток
Его одежда, стиль двадцатых, лишь развеваясь на ветру
Вновь уносила тонким взглядом, в небе рисуя синеву
Его глаза горели четко, внушая в души тишину
Скрипка играла, даря звуки, неся надежду на ветру
Он пожирал все страхи жизни, у тех людей кто одинок
Словно искусным клинком Мирьи, давал еще один урок
Время понятий в свои мысли, и никаких теперь измен
Ему ведь суждено случится, настал тот час для перемен
Я хочу себе
сердце новое,
без обиды, без грязи,
и сны.
Чтобы снова,
как прежде, здоровые,
без предательства, слёз
и борьбы.
Я хочу себе
сердце новое,
для цветения, роста
и сны.
Чтобы снова,
как прежде, полные,
лабиринтами чувств
из игры.
Я хочу
себе сердце новое,
для рассвета, заботы
и в сны.
Чтобы
снова, как прежде, лиловые,
я летел,
создавая миры.
Соблазняет колдовская осень,
Пьяными, разгульными глазами…
В сумерки прозрачные уносит,
Выстелив дорожку янтарями…
Обнажила матовые плечи,
Манит властно взглядом жёлто-рысьим,
Обещая нежный тёплый вечер
На ковре из подпалённых листьев…
* *
Эх, гори, сгорай шалунья рыжая,
Отпылай последней жгучей страстью…
И прощальный взмах опять увижу я,
Что ж, плутовка, пожелай мне счастья…
Все мы ищем мужчину ЛУЧШЕГО!!!
И красивого, и везучего,
И желанного-нежного-умного,
И надёжного, и не шумного,
И на чувства и средства щедрого,
И ещё бы, конечно, верного…
Сколько раз начинаем заново,
Чтоб найти, несомненно, САМОГО?!!
Много их на свободе водится -
ИДЕАЛЬНЫЙ лишь не находится.
Сколько их, неплохих, заблудится,
Если женщины не потрудятся:
Чтоб сберечь их от одиночества,
Наваждения и пророчества -
Без особых на то причин -
УВЛЕКАТЬ ЗА СОБОЙ МУЖЧИН!
Чтоб сберечь их от малодушия,
Неспособности верить в лучшее -
Без особых на то причин -
НЕУСТАННО ХВАЛИТЬ МУЖЧИН!
Чтоб сберечь их от одичания,
Непутёвости и отчаянья -
Без особых на то причин -
ОДОМАШНИВАТЬ ВСЕХ МУЖЧИН!
Чтоб сберечь их от отчуждённости,
Заблуждения, удручённости -
Без особых на то причин -
ПОСТАРАТЬСЯ ПОНЯТЬ МУЖЧИН!
Чтоб сберечь их от искушения,
Полигамии, прегрешения -
Без особых на то причин -
ИЗОЩРЁННО ЛЮБИТЬ МУЖЧИН!
Чтоб сберечь их от лжи и подлости,
И внезапных укоров совести -
Без особых на то причин -
ЗА ОШИБКИ ПРОЩАТЬ МУЖЧИН!
Чтоб сберечь от повальной смертности,
Равнодушия и инертности -
Без особых на то причин -
ПЕРЕСТАТЬ УПРЕКАТЬ МУЖЧИН!
Чтоб сберечь их от вырождения,
Инфантильности в убеждениях -
Без особых на то причин -
НАРОЖАТЬ ИМ… ЕЩЁ МУЖЧИН!
БЕЗ ОСОБЫХ НА ТО ПРИЧИН -
Выбор прост: На четыре стороны
Или горе и счастье - поровну!
И любить их ВПОЛНЕ РЕАЛЬНЫМИ!
Разве нас берут - Идеальными?
Женщина очень боится одиночества и пустоты,
Насекомых, мышей, рептилий, а так же глухой темноты.
Пугают ее домовые, барабашки и колдуны,
Кошмарные сновидения в сиянии полной луны.
Она очень сильно боится целлюлита и полноты,
Старости, ранних морщинок и потери своей красоты.
Любимому стать не желанной, неуклюжести, наготы,
Страшит ее неизвестность и, конечно, боязнь высоты.
Всех фобий здесь не перечислить, их просто у женщин не счесть,
Но все ж в тайнике ее сердца одна очень главная есть.
Она не боится влюбиться в того, кто душе ее мил,
Лишь страшно узнать однажды, что мужчина ее разлюбил.
Я подошел к своей черте,
Уперся в стенку:
Небрежно кто-то на мечте
Поставил метку.
Не ждал столь скорых перемен -
Не подготовлен,
Судьбой теперь посажен в плен:
Кругом неволен.
Не обогнуть, не обойти:
Граница снова,
Ведь на моем стоит пути,
Не у другого.
Что ждет за роковой чертой:
Надежд крушенье,
Ничтожный жалкий путь пустой
Иль возрожденье?
Собрать бы всё: Что знал, чем жил -
Пойти готовым;
Иль лучше всё содрать до жил,
Остаться голым.
Ночь темна, как камера обскура,
Дремлет населения душа
У высоких берегов Амура
И на диком бреге Иртыша.
Наготу слегка прикрыв рукою,
Спишь и ты, откинув простыню…
Что бы мне приснить тебе такое?
Хочешь, я себя тебе присню?
Знай, что я не снюсь, кому попало,
Редким выпадала эта честь.
Денег я беру за это мало -
У меня и так их много есть.
Я в любом могу присниться виде,
Скажем, в виде снега и дождя,
Или на коне горячем сидя,
Эскадрон летучий в бой ведя.
Хочешь - стану юношей прекрасным,
Хочешь - благородным стариком,
Хочешь - сыром обернусь колбасным,
А не хочешь - плавленым сырком.
Иль, принявши образ чайной розы,
У Хафиза взятый напрокат,
Я вплыву в твои ночные грезы,
Источая дивный аромат.
Я войду в твой сон морским прибоем,
Шаловливым солнечнымм лучом…
Спи зубами, милая, к обоям
И не беспокойся ни о чем.
Дружно катятся года
С песнями под горку,
Жизнь проходит, господа,
Как оно ни горько.
Елки-палки, лес густой,
Трюфели-опята,
Был я раньше мен крутой,
Вышел весь куда-то.
Ноу смокинг, ноу фрак,
Даже хау ноу,
У меня один пиджак
Да и тот хреновый.
Нету денег, нету баб,
Кончилась халява,
То канава, то ухаб,
То опять канава.
Пыльной грудою в углу
Свалена посуда,
Ходит муха по столу,
Топает, паскуда.
На гвозде висит Ватто,
Подлинник к тому же,
На Ватто висит пальто,
Рукава наружу.
У дороги две ветлы,
Вдоль дороги просо,
Девки спрыгнули с иглы,
Сели на колеса.
Не ходите, девки, в лес
По ночам без мамки,
Наберете лишний вес,
Попадете в дамки.
Не ходите с козырей,
Не ходите в баню,
Ты еврей и я еврей,
Оба мы цыгане.
Колыбельная
(детям не петь)
Месяц светит, но не греет,
Только зря висит, сачок.
Засыпай, дружок, скорее,
Засыпай, мой дурачок.
Прислонившись носом к стенке,
В темноте едва видны,
Спят брюнетки и шатенки,
Спят евреи и слоны.
Свет на землю серебристый
Тихо льется с высоты,
Спят дантисты и артисты,
Рекетиры и менты.
Сквозь волнистые туманы
Продирается луна,
Спят бомжи и наркоманы,
Лишь путанам не до сна.
Спят, забывшись сном усталым,
Сладко чмокая во сне,
Спят под общим одеялом,
Спят на общей простыне.
Все заснуло в этом мире -
Тишь, покой да благодать,
Лишь скрипит в ночном эфире
Наша общая кровать.
Спи, мой милый, спи, хороший,
А не то с кровати сброшу,
Баю-баюшки-баю,
Спи спокойно, мать твою.
Как разные чувства нас ослепляют порой,
Нам шанс не давая в себе разобраться,
Где просто влюблённость, а где любовь.
Но чувства любые всегда прекрасны!
Влюбляемся, любим… живём!
Ты - да я. Мы плели кружева нашей жизни,
Паутиночка-шаль никому, кроме нас, не видна.
И любовь, и беду, нетерпение, ласки, капризы -
Мы вплели, что смогли, исплели свои души до дна.
И теперь, иногда, когда сердце моё замерзает,
А душа покрывается тонким, противным ледком,
В ночь, во сне ты приходишь, меня укрываешь
Этим милым, родным и пропахшим тобою платком…
И душа вспоминае о жизини, уходят печали,
Нужно жить и терпеть, и кого-то родного любить.
Слава Богу, что есть волшебство этой шали -
Ни порвать, ни отдать, ни забыть… не забыть…
Нас мало - юных, окрыленных,
не задохнувшихся в пыли
ещё простых, ещё влюблённых
в улыбку детскую земли.
Мы только шорох в старых парках,
мы только птицы, мы живём
в очарованье пятен ярких,
в чередованьи звуковом.
Мы только мутный цвет миндальный,
мы только первопутный снег,
оттенок тонкий, отзвук дальний, -
но мы пришли в зловещий век.
Навис он, грубый и огромный,
но что нам гром его тревог?
мы целомудренно бездомны,
и с нами звёзды, ветер Бог.
В хрустальный шар заключены мы были,
и мимо звезд летели мы с тобой,
стремительно, безмолвно мы скользили
из блеска в блеск блаженно-голубой.
И не было ни прошлого, ни цели;
нас вечности восторг соединил;
по небесам, обнявшись мы летели,
ослеплены улыбками светил.
Но чей-то вздох разбил наш шар хрустальный,
остановил наш огненный порыв,
и поцелуй прервал наш безначальный,
и в пленный мир нас бросил, разлучив.
И на земле мы многое забыли:
лишь изредка воспомнится во сне
и трепет наш, и трепет звёздной пыли,
и чудный гул, дрожавший в вышине.
Хоть мы грустим и радуемся розно,
твоё лицо, средь всех прекрасных лиц,
могу узнать по этой пыли звёздной,
оставшейся на кончиках ресниц…